…но в этой главе все опять идет так

– Так как вы спаслись?

– Меня спас дракон, – отвечаю спокойно.

– Вы просто на него упали.

– С Неба. Или Небо его послало для спасения. Разве это просто так? – у меня ни малейшего сомнения в том, что говорю. И я уже дошла до того уровня дзена, что тот не шатается даже при самых неожиданных вопросах.

Шел третий час заседания…

Ехидный затыкается и передает глас Суровому.

– Вы бросили своего мужа умирать.

– Я бросила мертвого мужа, который перед этим оставил меня наедине с насильником, – парирую, не пытаясь приукрасить что-то или оправдаться. Или назвать вещи не своими именами. Не потому, что боюсь Пламени – я элементарно запутаюсь, начав врать.

А о том, о чем я могла бы соврать, они просто не догадываются спросить.

– Право первой ночи исполняется во всем королевстве, – припечатывает Седой.

Их семеро, этих вершителей судеб, и ни один из них ко мне не расположен. Впрочем, никто и не настроен негативно.

Они одинаково скоры на вопросы и требования, у них свое собственное понимание справедливости, но то, что здесь стараются установить какую-то Истину, а не просто «порешать» меня, успокаивает.

– Исполняется, но не обязательно к исполнению, – я пожимаю плечами и смотрю в глаза Седому. Он самый старший здесь, мне кажется – самый авторитетный. Но я могу ошибаться в своих предположениях. И говорю, как чувствую верным, – Я была юной, испуганной, невинной и точно не жаждущей прожить… все те ощущения. Если бы Хорр действительно любил меня и не хотел терять, как утверждает, он бы не оставил меня в той комнате, а нашел способ уберечь.

– Рассуждения глупой девицы, – сплевывает Шовинист.

У них у всех клички, от волнения я не запомнила никого, хотя представлялись, когда их вызывали. Только поняла, что Советников много и никто никогда не знает, кто из них будет заседать в этот раз – Небо и Пламя решают на месте.

Чтобы люди не решили, что можно заранее подготовиться.

– Глупой, юной и испуганной девицы, – киваю как ни в чем ни бывало.

– Только сейчас на юную и испуганную… или глупую вы не похожи, – снова Ехидный.

– Время беспощадно к таким как я, – позади меня прыскают, но тут же замолкают под взглядом Седого, – Но хотя бы невинность мне оставили.

– Которую вы выставляете, как аргумент первого порядка.

– А разве общество не делает того же? Невинностью торгуют, покупают, используют для создания союза, демонстрируют.

– За нее еще и воюют иногда, – вдруг хмыкает Улыбчивый, – Но признайте, Наталина, вы сами её используете, как пламя. Для меня удивителен тот факт, что до появления господина Хорра – при том, что у вас было достаточное количество времени – вы так и не завершили не только Единения, но и… остального.

Прикусываю губу и тут же заставляю себя расслабиться. Не коситься сильно на Пламя, которое также горит в чаше – как на брачной церемонии. Вардрик объяснил, что речь не только идет о том, что огонь сжигает тебя за неверный ответ. Таких случаев крайне мало. А вот случаев, когда оно явно демонстрирует, как детектор лжи, что кое-кто заврался – много. А за такое советники и на костер отправляли.

Русская рулетка, блин.

Сказать по-честному? Что никто моей невинностью и не интересовался особо?

– Я росла далеко от столицы, – начинаю тихо. Но, по мере того, как говорю, голос наполняется силой, – Я росла далеко от традиций, возможности стать единенной и, наверное, соответствующего воспитания. В те дни я потеряла многих близких. Всех…

И правда ведь.

– И вышла замуж… куда мне одной, без мужа, без родителей? Кто бы позволил? Не по желанию, нет. Потом та битва, драконы, удар по голове, полеты, новая и непонятная мне жизнь… Кому и свойственно в такой момент бросаться в чьи-то объятия в поисках утешения, но не мне. Может быть я хотела, чтобы все получилось… по пламени?

Кажется, на меня смотрят с недоумением.

Еще бы.

Полный зал мужиков.

А я им про любовь.

Надо пояснить.

– Я хотела, чтобы было как должно. Еще больше захотела этого, когда все пошло не понятно как. Стоит ли обвинять меня в желании счастья в том понимании, которое свойственно мне?

– Не стоит, – а вот это Первый Всадник. Он тоже попал сегодня в судьи, но больше слушал. – Но может стоит уточнить, верный ли путь к счастью вы выбрали?

Сглатываю.

Потому что знаю, к чему он ведет.

– Наталина… Неужели призрачная надежда на счастье с родом Карваров стоит вашей смерти?

Подсознательно я ждала этого вопроса. С самого утра ждала. И когда меня наряжали – в довольно строгие, плотные туники одна на одну и еще полотнище сверху, наверное ритуальное.

И когда я увидела полный зал народа.

И когда с удивлением смотрела, как выбирались судьи.

И когда нас с Хорром, с Вардриком, с теми, кто участвовал в той битве, вызывали по очереди, отпускали и снова вызывали, задавая всегда очень точные, очень острые вопросы – не зря же расследование длилось столько дней и предварительно было изучены все материалы и даже больше…

Я ждала именно этот вопрос, потому что не знала, как на него ответить.

Точнее, раз сто в своей голове этот ответ сменила.

Открываю рот… закрываю.

А потом, откинув все предыдущие варианты, смело смотрю на Первого Всадника и говорю отчетливо что чувствую:

– Мы никогда не знаем, что нас ждет завтра. Может быть смерть наступит от того, что мне на голову упадет камень. Может быть – от непонятного проклятия. Может быть мы проживем долгую и счастливую жизнь. Может быть несчастную. Мы никогда не вспомним, что на самом деле было в прошлом. Может быть наши воспоминания верны – а может мы придумали, что происходило. Или искажают все, потому что смотрели на события другими глазами. Потому что мы и были другими – месяц назад, год. А что это значит? Это значит, что глупо делать выбор в настоящем, основываясь на знаниях прошлого или предположении будущего. Прямо сейчас я выбираю остаться с родом Карваров… и точно не хочу возвращаться в Свесские земли с тем, кто мне муж только по случайности.

– А если этот выбор неверен? Опасен и плох?

Тук-тук сердце.

Мне кажется, я не дышу почти – за счет чего тогда стучит?

И вокруг будто не дышит никто.

Кроме Пламени…

– Ни один выбор, если он сделан от чистого сердца, не может быть верным или неверным, плохим или хорошим. Потому что каждый выбор, каждый путь стоит того, чтобы его пройти…

– Я против!

Резко оборачиваюсь на этот возглас.

Хорр сегодня выглядит еще хуже. Бледнее, чем ранее, более нервный. Лоснящиеся щеки в красных пятнах, а пряди волос липнут к голове от пота. Он будто взялся всем своим видом показать, насколько противный и насколько к нему не надо ходить.

И против же!

Мне снова кажется это неуместным.

Не в том смысле, что он не имеет права возмущаться и чего-то там кричать, а в том, что он глубоко провинциален, слаб и убог. Как он сюда попал? Как продержался?

И это не гордынька во мне говорит, я искренне недоумеваю. Он же в обморок сейчас упадет от ужаса за то, что все снова на него смотрят. И многие – с недоумением и раздражением, даже Советники.

– Поясните, господин Хорр, – в голосе Седого – усталость, – Что нового вы можете нам сказать, раз решили прервать ту беседу, которую прерывать не следует? У вас было время высказаться, мы выслушали вас – и не раз, получили все ответы на вопросы, а сейчас…

– Я не сказал вам важного!

– Вы утаили?! – подбирается как-то Седой.

– Я не рискнул! – Хорр оттягивает воротник и чуть не плачет. Я не понимаю, что его мучает, но такое чувство, что он вовсе не хочет здесь находиться. Говорить все это. Так зачем говорит?!

– Отчего же? – уже все судьи настороже.

– Потому что боялся! Что меня также посчитают причастным. А я узнал обо всем уже слишком поздно…

– О чем?! – кажется, это выдало уже несколько мужчин одновременно.

– Что она из семьи, принявших пламя.

Я… что?

Что это блин значит?!

И почему я слышу всеобщий вздох?!

Объяснение находится быстро.

Видимо этот мир поддался мне хотя бы в потребности уменьшить количество непонятностей.

Вперед наклоняется Молчаливый, который за время заседания и вопросов-то задал от силы парочку, а то, что он может говорить так долго и тяжеловесно, я даже не предполагала:

– Верно ли я понимаю, господин Хорр, что вы утверждаете – присутствующая здесь Наталина, которая по записям прошлого все еще считается вашей женой, происходит из семьи, что приносят в жертву своих же родных ради возвеличивания пламени? И вы утверждаете, что это стало известно вам недавно: и вы не сразу обратились к советникам из-за собственных страхов, поскольку подобное поведение противоречит законам что королевским, что стаи – только отступники действуют подобным образом?

О-фи-геть.

– Д-да, – говорит Хорр почти уверенно, но смотрит при этом на пламя.

И все смотрят.

То не шелохнется.

Не врет, получается?

– И каким образом вы узнали об этом? – Молчаливый разговорился.

– Уже после, когда пришел в себя и обнаружил, что вся деревня разрушена, но только ее отчий дом остался цел, даже вокруг едва ли обгорело… Значит напитано пламенем!

– Но это не обязательно означает, что она или ее близкие из принявших, – щурится Ехидный.

– Но ее принимают драконы, вы же сами слышали разговоры здесь! И про родных ее ходили разные слухи – иначе как бы так быстро угас довольно плодовитый род, что Наталина осталась сиротой? Да и не берет ее ничто… – Хорр вдруг делается оживленным. Я не знаю почему – но он как-будто седлает дракона. Что ему в этом.

– Ваши утверждения основаны на слухах? – хмурится Седой.

– Возможно в них истина!

– И тогда как это связано с вашими требованиями вернуть Наталину в свой собственный род, на Свесские земли? Вернуть отступницу, по вашему утверждению? – Первый Всадник напряжен.

Да все напряжены!

И все время поглядывают на Пламя.

Которое. Не. Меняется.

– Вы же знаете, как это происходит… в местах, где появились принявшие. Никто не видит тех драконов, что им помогают. Но люди продолжат исчезать: если никто не вернется в тот дом, невинные жертвы неизбежны. Да, это тоже слухи, но разве я могу рисковать? Если же моя… жена станет вместе со мной во главе возрожденного… и очень преданного Его Величеству рода, станет плечом к плечу для восстановления земель после наказания… справедливого наказания! то тяжкое бремя ее возможного принятия обернется благом, нас ждет рассвет… расцвет…

– Достаточно.

И правда.

А то слишком слаженная, будто заученная и не слишком убедительная речь Хорра начинает путаться. Чего он добивается?

– Подойдите сюда, ближе к пламени, господин Хорр, – и тот подходит. И не боится? Правда что ли это все?

– Вы утверждаете, что Наталина из семьи принявших пламя, – нараспев тянет каждое слово Первый Всадник, как ритуал читает, – Возможно и сама участвовала в подобном. Вы утверждаете, что узнали об этом недавно. Вы утверждаете, что ее отсутствие на Свесских землях может привести к дурным последствиям. Подтвердите это перед Пламенем.

Не дышу.

А Хорр уверенно выдыхает:

– Да.

А Пламя…

Не меняется ни на искру.

– Наталина…– мне кажется, или голос Первого пресекается? – Сейчас вы должны быть честной, как никогда. Ибо последствия вам известны. И если даже… если даже все, что здесь проговаривали – правда, то лучше признать ее, а после разбираться с новыми обстоятельствами.

Он меня предупреждает, получается?

Ой не надо, я сама поняла, что попала.

Смотрю на огонь, а тот на меня смотрит. Гипнотизирует.

И голос судьи гипнотизирует, в транс вводит…

– Наталина. Были ли ваши близкие из принявших пламя, а может вы имеете к этому отношение, или вы слышали о подобном, о чем утверждает Хорр и вам известно, отчего ваш дом оказался не разрушен и… Ваша Светлость, вернитесь на свое место!

Я вздрагиваю от финального рыка и прихожу в себя..

Понимаю важное – Вардрик метнулся в мою сторону, видимо в намерении защитить. От Пламени?

А на лице Хорра мелькает удовлетворенное выражение.

И…

До меня доходит еще более существенное. Догадка на уровне интуиции. Что недомуж вовсе не пытается вернуть меня домой. Он хочет меня уничтожить этими сведениями. Точнее, чтобы уничтожило пламя. Может это не его изначальный план – его и тех, кто за ним стоит. Может это план Б…

– Нет, – говорю максимально уверенно. И даже мысли не допускаю, что это тело нет-нет, да и да.

Я – не из той семьи.

Я давно сама по себе. Давно своя собственная Наташа, Наталина. И мне нет необходимости врать перед пламенем.

И Пламя…

Не шевелится.

Несколько шумных вздохов. Облегчения – от судей, кажется. И от Вардрика.

Есть и изумленные…

Надеюсь карвары следят за людьми и их поведением в зале? Мы ведь целый план выработали…

– Кх-м… Наталина, – Первый выглядит удивленным. Он уверен был, что все действительно так, как говорит Хорр? – То есть вы утверждаете, что не знали ни о каких принявших, к вам это не имеет отношения и все, о чем говорит ваш муж – неправда?

– Да, – киваю для надежности. Меня совсем отпускает, – Я вообще не понимаю, о чем он говорит.

– Ик, – реагирует на это Хорр, немедля потеряв весь гонор.

– Но как это возможно? – в зале тоже шум поднимается, не только среди судей, – Чтобы два противоположных мнения и Пламя не явило ни искры?!

– Ну про себя я точно все знаю, – мой голос пропитан ядом. Злая, злая Наташа, – А вот господина Хорра… могли убедить. Может нам стоит выяснить, кто именно убедил?

Я ненавижу его в этот момент.

Больше никакой жалости.

Этот ублюдок не просто оставил меня «по праву первой ночи» с господином, не просто устроил мне здесь американские горки, он, будучи уверенным, что Пламя навредит мне или убьет продолжил свою игру! И плевать, по каким причинам – я тоже готова стать жестокой!

– Может быть и стоит… – подается вперед Всадник.

– Мы не можем нарушать правила – это не предмет нашего обсуждения, – останавливает его Седой.

– В любом случае, если бы кто-то из них лгал – мы бы узнали. А так последние утверждения не могут быть приняты во внимание, – припечатывает Молчаливый.

– Заседание считаю законченным, – выступает Добрый, – Все судьи согласны?

Кивают…

– Мы удаляемся для обсуждения.

… и встают.

А я чуть не оседаю.

Потому что эта ситуация высосала из меня силы.

Но мне не дают упасть, обступают. Меня и Хорра. Карвары. Только его – угрожающе, а меня – обнадеживающе.

Что-то говорят, говорят – не соображаю ничего. Кроме того, что можно уходить.

А еще можно уходить с Вардриком.

Который меня и тянет прочь… в уже знакомое место где накрыт стол.

Я, оказывается, жуть какая голодная. И пить хочу и…

– Наталина, – Вардрик усаживается напротив, – Хорр не мог ошибиться. Или соврать. И ты не могла соврать. Так что там на самом деле произошло?

Вот ему надо портить мне аппетит?

– Может у вас пламя сломалось? – бурчу с набитым ртом и отвожу взгляд.

– Наталина, – не подхватывает он мою шутку, – Кто ты?