Глава 41

Держусь покорно в стороне И молчаливо ждать готов, А в сердце, в самой глубине, Не замолкает страстный зов. Ей и без слов он ясного ясней. Как быть со мною – ей самой видней: Порой она гак ласкова, мила, Порой строга: молва людская зла! Бернарт де Вентадорн. Трубадур. «Все зеленеет по весне» Не сказать, чтобы я так уж сильно любила детей. Младенцев и деток до трех-четырех лет я откровенно боялась: попробуй пойми, что с ними надо делать и как обращаться. С детьми постарше, хотя бы четырехлетками, я уже умела договариваться, по крайней мере, льстила себе такими мыслями. Сестры и брат принца были вполне взрослыми, на мой взгляд, существами. А значит, встречи с ними я могла не бояться. Вроде бы. На всякий случай       я позвала в качестве поддержки Шарика. – Мясо, Маринка, и помягче, а молочка пожирней. И сметанки не забудь, – выдвинул требования пушистый шантажист. – Будет тебе и мясо, и молоко, и сметанка, – пообещала я, жалея, что не могу пригласить на встречу еще и Андрея – он лучше ладил с детьми. Увы, незаконнорожденные могли только прислуживать, но никак не общаться на равных, тем более, с императорскими отпрысками. В назначенное время раздался стук в дверь, и в гостиную, подготовленную для встречи с их высочествами, чинно вплыли две девочки, мальчик и их воспитательница. Я незаметно выдохнула. Слава всем богам, не придется выдумать, чем их всех занять. По глазам девочек, рыженькой и блондинки, я ясно видела: не будь здесь их воспитательницы, полной высокой брюнетки со строгим выражением лица, жизнь мгновенно расцветилась бы яркими красками. Мальчик, симпатичный шатен, похоже, уже смирился с необходимостью постоянного надзора. – Лоринара Мариса, – рыженькая поднялась со своего места, – мы очень рады, что вы позвали нас в гости. И между строк: «И обрадуемся еще больше, если не придется изображать живых кукол». – Взаимно, ваше высочество, – улыбнулась я. – Лоринара Мариса, – вмешалась в наш обмен любезностями воспитательница, – дети хотят подарить вам питомца. Не уверена, что вы любите животных… Она многозначительно замолчала. Шарик презрительно распушил усы. Ну да, какой питомец, когда у меня есть такой красивый, хоть и наглый, кот. – Очень люблю, – я снова улыбнулась, решив про себя, что, в крайнем случае, найду, куда пристроить этого самого питомца. Воспитательница удовлетворенно кивнула, мальчик поднялся, вышел в коридор и через минуту вернулся, ведя на поводке миленького толстенького щеночка серо-голубого цвета. – Какая прелесть, – ничуть не лукавя, ахнула я. Щеночек повернулся на звук, посмотрел на меня, потом перевел взгляд на насторожившегося Шарика и четко произнес: – Еда. Дети ахнули, воспитательница вздрогнула. – Лоринара Мариса, – его высочество, появившийся в гостиной через несколько минут после инцидента и выпроводивший всех из комнаты, пристально смотрел мне в глаза, – ронирские псы не умеют говорить. Вообще. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. – А я тут при чем? – искренне удивилась я, порадовавшись, что одета более чем скромно, и мое серо-бежевое домашнее платье, полностью закрытое, без малейших украшений, принца точно не отвлечет от дел. – Ваше высочество, может, этот щенок бракованный. «Щенок ли? – так и спрашивали выразительные глаза принца. – Или одна избранная, на которой я собрался жениться?». – Исключений не бывает, – покачал головой принц. – Лоринара Мариса, сегодня я вызову мага-универсала, преданного императорской семье, завтра вы с ним пообщаетесь. Мне необходимо знать, какими именно магическими силами вы обладаете. «Да, Маринка, влипла ты по самое не хочу, – проворчала я про себя, – вот только мага-универсала по мою душу мне и не хватало. Для полного счастья, конечно же». Но кто же отказывает будущему императору? Не скромная сваха уж точно. – Как прикажете, ваше высочество, – пожала я плечами: женщина я кроткая, застенчивая, тихая, терять мне нечего. Тем более, я – избранная, дар богов. Меня в любом случае под кустиком просто так не закопать. Принц окинул меня задумчивым взглядом, но ничего добавлять не стал, вышел из комнаты. Следом за ним поднялась и я. Щенка принц пока конфисковал, а вот Шарика следовало найти. Кот у меня нежный, психика у него расшатанная. Живность я, как и следовало ожидать, обнаружила в спальне, выделенной Андрею и его супруге. Полуэльфийка сидела в кресле с этим наглым созданием на руках и усиленно его наглаживала. Мурчание было слышно даже за дверью. – Ну, и как здоровье у несостоявшегося обеда? – подколола я Шарика. В ответ – два укоризненных взгляда. Они что, и правда пытаются найти во мне совесть? Наивные. – Златая ты, Маринка, – демонстративно всхлипнул Шарик. – Я, между прочим, такого страху там натерпелся! – Какого? – уточнила я, садясь в кресло напротив. – Его высочество прибыл через две-три минуты, ты все это время был отделен от щенка живым заслоном. – Я – натура впечатлительная, – отрезал Шарик. Сказала бы я, какая он натура, да перед Лоуриельей выражаться не хотелось.