Глава 43

— Я правильно понял, что вы выполнили мое распоряжение?

Долион не чувствовал в себе ни сил, ни желания проводить остаток вечера в кабинете ректора. В обход собственных правил и привычек, для встречи с коллегой он выбрал собственные покои. Академия, в свое время построенная его ничтожными предшественниками, отличалась высоким уровнем комфорта для студентов. Но недостаточно высоким, для преподавателей. Во всяком случае, как считал Долион, решение старых магов о том, что студенты и преподаватели должны жить в одинаковых покоях, чтобы одни не зазнавались, а другие чувствовали, что имеют понимающих соратников — идиотское. Именно так. В своих мыслях, а иногда и уединенных беседах с ближайшим окружением, Долион называл подобный подход именно идиотским. Он не видел необходимости выделять магическим недоноскам, которые потратят десятилетия на обучение элементарным вещам, такие же жилые помещения, как и величайшим мастерам магических искусств. Как замечал собственное унизительное положение, зная, что приходится из-за давно почивших кретинов, ютиться в каких-то коморках.

Долион затянул пояс на халате потуже. Мужчину совершенно не смущало находиться в совершенно домашнем обличьи перед своим профессором, все еще облаченным в черную мантию. Да и профессор Илай имел возможность, по разумению ректора, лучше прочувствовать свое место в иерархии.

— Магиана… Ведьма Гера по вашему приказу заключена в темницу, — отчитался Илай, складывая руки на груди. — Но, если вы позволите, я не увидел достаточных оснований для ее заключению.

— А когда они были нам нужны? — хохотнул Долион, испытывая легкое отвращение к тому, что молодой профессор сомневается в отданных приказах.

Когда Илаю было велено провести охоту, тот не колебался. По взгляду ректора, профессор с точностью уловил, на что он намекает.

— Сейчас несколько иная ситуация. Эта… девочка. Она дочь Андриса. Я всегда считал, что он — один из преданнейших людей королевства. То, как он справлялся с нашим делом…

— Не имеет значения, — отмахнулся Долион, ощущая, что его недовольство и раздражение только нарастает.

— Но…

Ректор сжал кулак, и профессор Илай замолчал.

В комнате повисла хрупкая тишина. Мрак помещения лишь делал атмосферу более давящей. Долион не любил яркого света в своих комнатах, почти всегда ограничиваясь одним включенным торшером в углу, да и тот был оборудован тусклой лампой с теплым желтым свечением.

— Я лишь хочу сказать… — все-таки осмелился вставить профессор, но оказался перебит.

— Я знаю все, что ты хочешь мне сказать, — отрезал мужчина в кресле, вновь поправляя пояс на своем халате, хотя тот и не нуждался в этом. — Я достаточно долго живу, чтобы знать все, что вы там собираетесь мне сказать. И чтобы понимать все последствия…

Долион вздохнул.

С одной стороны, Илай был один из немногих, кто посвящен в планы ректора. С другой… Кто их разберет, кому стоит доверять, а от кого в любой момент можно ожидать удара в спину? Долион относил профессора Илая как раз к последним. Опять же. С одной стороны он взрастил мальчонку чуть ли не с пеленок, научил всему, что этот, по многим меркам, молодой сопляк, теперь знает. С другой — способный без лишних вопросов и промедлений похитить человеческую девчонку, лишь бы принести ее в жертву ради большой идеи — человек опасный. Беспрекословное подчинение Илая всегда радовало ректора. Но и настораживало в то же время. Профессор раз за разом доказывал, что является магом без каких-либо принципов. И спасал Илая от скорой расправы его исключительный фанатизм и преданность делу.

Оттого Долион ощущал раздражение. Потому что сегодня Илай впервые высказывал какие-то опасения и демонстрировал наличие сомнений.

— Думаете, отец сможет принять, что его дочь будет казнена?

— Отец, истово верующий в праведность нашего дела — сможет, — без сомнений ответил Долион. — Но Андрис не такой.

Ректор поднялся с кресла, чтобы оказаться ближе к своему подопечному. Он опустил ладони на плечи профессора.

— Ты же спрашиваешь все это, чувствуя, что мы предаем одного из нас, — понимающе произнес Долион. — Но ты ошибаешься. Ведьмами не становятся, ведьмами рождаются. Андрис предал нас, когда связался с ведьмой. Убил ли он ее потом, или отпустил — нам пока неизвестно. Но он сохранил ребенка. Взрастил. И отправил сюда, намереваясь обмануть. Или хуже того, планируя порушить все, что все мы строили так долго и ценой сотен и тысяч жизней наших магов. Кто он, если не предатель?

Илай поджал губы и склонил голову, ощущая собственную глупость. И наивность, от которой желудок скрутило неприятным спазмом.

— Обвинения против девчонки имеют под собой почву, — заверил Долион, успокаивая коллегу и бывшего ученика. Хотя, разве ученики бывают бывшими? Тем, кто действительно разумен понятно, что обучение не заканчивается никогда. Проживи хоть триста лет, как это сделал Долион, никогда не закончишь узнавать что-то новое. Если хочешь выжить. И добиться высот. Добиться всего, чего так долго желал.

— О ее ведьмовстве мне доложил надёжный источник, — Долиону не нравилось то, что ему приходится отчитываться. Или врать своему человеку. Тем не менее, оставалось совсем немного времени до того, как мужчина раз и навсегда забудет, что это такое.

— За доказательствами дело не станет, — будто самому себе произнес Долион, возвращаясь в кресло. — Делай то, что тебе велено. И не смей более во мне сомневаться. Просто делай то, что тебе велено.

"И у нас все получится", — заверил самого себя мужчина, зная, что до столь желанной цели осталось совсем чуть-чуть. День, может быть два-три. Но он получит то, чего так долго желал.