Глава 12

Птичий доктор, осматривая Уха, подтвердила мои догадки.

Сов — не дикарь. Впрочем, это было ясно ещё по тому, как легко пернатый ребенок дался бате в руки. Он не пытался цапнуть родителя, не отбивался лапами.

И пугал он собравшийся люд не потому, что людей боялся. А потому, что их вокруг много, они делают резкие махи крыльями… лапами. А ещё незнакомое место и свет в глаза. Желтенькие, ещё только набирающие янтарный цвет.

Мы ехали в лифте, когда эта ворона поймала себя на нестерпимом желании — потрогать перышки на голове совы. Затормозила себя на полпути — деть не готов к такому резкому сближению.

Напомнила сама себе про манулов, тоже обманчиво милых и пушистых: «Так и тянется погладить предпоследняя рука». С габаритами Уха рука бы уцелела, а что до пальцев, тут уже вопрос.

Батя мудро брал пернатого в перчатках. Потому что кроме пуха и пера там — лапки.

Не недооценивайте лапки совы! Это мощные орудия убийства, совершенные Х-образные хватальники с острыми когтищами.

Клюв — это уже финишная прямая, на которую вас (товарища грызуна) доставляют именно лапы. Вы (товарищ грызун) обречены, если уже сцапаны лапочками этой лапочки.

В лифте чудик пушистый вообще сдулся и жамкнулся к бате. Он у меня, конечно, вызывает доверие, но не настолько же, чтобы дикий хищник к нему льнул практически с момента знакомства?

Ух вообще не проявлял агрессии к людям. Даже на доктора клюв раскрыл от обиды, после взятия неприятственных мазков. За такое сложно осуждать.

Он не превратился в клокочущий пухошар и при виде мамочки. И даже как-то вопросительно курлыкнул, углядев малыша Хана.

Детеныш опознал детеныша. А что, сравнил габариты, сделал выводы.

Я тем же вечерок кормила пернатого мышью. Не прям из рук — с палочек. Где мы? В Китае, тут всё ими берут перед тем, как съесть. Даже мышей.

Грызун (и его столь же неудачливые родичи) был спешно добыт нашей Шу, что бурчала о неподобающих поручениях, но глядела на совенка с любопытством.

Хвостатый бедолага (мышь) был предварительно гуманно умерщвлен. А что поделать, таких, как он, и выводят с определенной целью — стать чьим-то прокормом.

На то, как будет проходить поглощение живой мыши, мать моя сердечная женщина пока не готова была смотреть.

И тем удивительнее было, что анализы пернатого, как и результат наружного осмотра, показали вполне нормальное развитие и состояние всей совы.

Обычно-то «подобрышей» кормят чем попало, полагая сие добрым делом, спасением жизни… И рушат птенцу микрофлору, обмен веществ, да вообще всё.

Уха кормили правильно. Или грызунами («чистыми», выращенными на пшенице), или суточными цыплятами. Нам рекомендовали мышами и продолжать, это самая естественная для совушки еда.

Чем больше я об этом думала, тем сильнее ассоциировался Ух с цыплятами, которых мы выводили из яиц в последний год обучения в Солнышке.

Это был следующий шаг по взаимодействию с «дикой» и не очень природой, после ведения огородика на территории детсада.

Мы собирали самодельный инкубатор, где яйца грелись до вылупления. Каждый день ходили их поворачивать. Наблюдали, как маленькие клювики вскрывают скорлупу изнутри, и малыши выбираются наружу.

Сами же делали брудер. Кормили и поили…

Вот только на мой вопрос: «А что будет с цыпочками, когда учебный год закончится?» — няня Шань отвела взгляд в сторону…

Я тогда предложила всех наших «курят» отвезти в деревню. Не обязательно в «мой» Голян — и возле столицы есть деревеньки, с хозяйствами и огородами. Хотя бы Цуандися, деревня с четырехсотлетней историей в девяноста километрах от столицы.

Мы туда на экскурсию ездили: тихое место, пропитанное духом старины.

А до «цивилизации» с небоскребами полтора часа езды.

Понятно, что в деревне цып ждет тот же итог, но хоть не без пользы.

Детишки рьяно поддержали моё начинание. Вообще, в заключительный садиковский год нашу группу неофициально и полушепотом назвали: «Мэйли и её команда». Реже, после особо продуманных шкод, сие трансформировалось в: «Мэйли и её банда».

Конкуренция? Забудьте, не в мою смену.

Учитель Шань тогда задумалась, передала мысль мою «по вертикали», и, вроде бы её даже реализовали.

После тех пуховых желточков отдавать Уху суточных цыплят на съедение у меня рука не поднимется. Тогда как грызунов вообще не жалко.

К чему я это: мне втемяшилось, что Ух тоже был чьим-то проектом ознакомления с дикой природой. И не важно, спасли ли его совсем маленьким, подобрав в лесу, или взяли специально «яйцом».

Летом птиц выполнял свою функцию: учил ребенка дисциплинированно ухаживать за птенцом. А с наступлением осени, конкретно — первого учебного дня — стал лишним.

Воспитательный эффект достигнут. Продолжение содержания может отразиться на академических показателях. Совенок стал мешать.

И от него избавились. Отвлекающий фактор, исключить.

Скажете, я не права? А что насчет записи с камер наблюдения, где видно, что совенок с уханьем разбирает картонную коробку, оставленную возле баков с отходами? Они у нас задекорированы стеночкой с крышей «под старину», чтобы не портить общий вид приличного кондоминиума.

К сожалению, запись того, кто оставил коробку, не нашли. Что-то там ушло на перезапись в самое подходящее время.

Вообще-то, как нам сказала доктор из Парка птиц, как раз рассматривается закон о повышении категории охраны для отряда совообразных в Поднебесной. Если сейчас на них нельзя охотиться или ловить, то вскоре под запрет может попасть и домашнее содержание.

Ловить — в смысле, капканы, сети, силки и всё такое, а не с газона в черте города бедолагу подобрать.

Нам, по такому случаю, даже оформили выписку из медкарты пернатого пациента: когда был осмотрен, при каких обстоятельствах. И рекомендацию дали, куда обратиться, чтобы оформить законное разрешение на содержание совы дома.

— Слышишь, Ух? — обратилась я к совенку. — И тебе нужно делать хукоу.

— Уху, — печально согласился птиц и встряхнул перья.

Впрочем, с батиным статусом борца за экологию разрешение превращалось в формальность.

Однако даже так: держать Уха настойчиво рекомендовали в загородном доме, в оборудованном вольере. Желательно с возможностью заходить в тепло, в специально оформленное под его нужды помещение. С удобными «присадами» и поверхностями, которые легко чистить.

О возвращении пернатого в природу речи, увы, не шло. Птиц, приученный «добывать» грызунов от людей, едва ли выживет в лесу. Как и о содержании в клетке: он побьется о прутья, испортит оперение.

Ух своим появлением сделал то, что мои драгоценные раз за разом откладывали. Он всколыхнул одно важное обсуждение.

— Похоже, мы больше не можем тянуть с этим вопросом, — высказался батя после зачистки белой лужицы с темными вкраплениями.

— Это всё ещё не вовремя, — ответила Мэйхуа. — Съемки в Гонконге невероятно дорого обходятся. Бай Хэ едва ли уложится в бюджет. У нас есть сбережения. И последний перевод от доли в «Водах Куньлунь» оказался больше, чем я ожидала. Но это всё ещё слишком рискованно, с учетом обстоятельств.

Обстоятельства — это запросы Яна Хоу на производство Скайнета. Сбережения — это, в основном, от продаж прав на показы (уже давно — повторные) на «Бионическую жизнь» и «Счастье на каблуках».

Тут летом публиковали статистику: «Бионическая жизнь» держит уверенное первенство по повторным показам. И, что важно, по просмотрам и отзывам на эти повторы.

«Счастье» входит в топ-десять этого же рейтинга. Соперничает с весьма сильными дорамами, так что показатель очень и очень достойный.

Повторы — это юани для нас. И от каналов за, собственно, саму трансляцию, и от рекламодателей.

А есть и мои личные доходы: за дорамы, за рекламу. Дядюшка Ян, «владыка вод», не забывает отчислять нам процентики от прибыли. Там приятные суммы.

О! Мы как раз по возвращению Яна Хоу из Гонконга планируем снимать обновленную версию рекламы основного продукта — питьевой воды от «Вод Куньлунь». Прошло четыре года с запуска ролика с танцующими малышами, а его всё ещё смотрят, почти не переключая.

Но всему есть предел, и дядюшка Ян это прекрасно понимает. Так что от сценариста Бай Я ждут нового шедевра. Попозже, в конце осени или ближе к зиме.

«Это», которое рискованное — про покупку загородной недвижимости. Дома для семьи Ли с местом для проживания персонала. И куда можно позвать родню: в гости или насовсем.

Потому что чем дальше, тем известнее я становлюсь. А о нормальном охранном периметре в высотном доме речи не идет. Вон, даже на появление совы на газоне Шу приходится подрываться.

Квартира в городе — это правильно и хорошо, отказываться от неё совсем никто не собирается. Но иметь свою тихую гавань, безопасную, где не нужно волноваться: проскочит или нет какой-то прощелыга на территорию ЖК? Не опасно ли малышу Хану играть в песочнице?

Раньше, со мной одной, им было проще. Теперь же ставки выросли. Малыш должен расти в спокойной обстановке. Желательно — на свежем воздухе.

В столице с последним нынче — ах. Небо даже летом чаще всего серое: загрязнения с производств; пыль от строительных площадок, где класть хотели (раствор строительный) на нормы и правила; выхлопные газы от автотранспорта…

Но такой дом — это огромные (даже по нашим меркам) расходы. И на покупку, и на содержание, и на персонал. Тут уже мамуля всё на себе не вытянет, чисто физически.

Поэтому мы раз за разом сворачивали этот разговор.

Я видела: им хотелось. Но и сомнения их понимала.

С другой стороны: цены на недвижимость уже начали расти. Прям конкретно расти, скачкообразно.

А я помню, что это только начало: дальше рост ускорится. Бэйцзин будет принимать Олимпиаду-2008, что уже утверждено, подготовка вовсю ведется. Возможно, будет просадка цен после проведения игр. Но дальше, как я смутно помню, цены улетят чуть ли не в космос.

Всё ещё не так дорого, как в Гонконге, но весьма и весьма ощутимо.

Не купим сейчас, в будущем раскошелимся ещё сильнее.

Будем честны: Ух — не причина для покупки загородной недвижимости. Он — дополнительный стимул для ускорения принятия решения, которое назревает не первый год.

— Это вложение, — сказала ворона. — И наше будущее семейное гнездо. Однажды мы должны его создать. Может, сейчас?

А то как птицам без настоящего гнезда?

Никак.

— Район Шуньи ближе всего… Но это всё равно далеко до школы. А-Ли придется рано вставать.

Район Шуньи — это северо-восточный пригород. Холмы, много хвойных деревьев и элитных загородных домов. И воздух свеж, насколько это возможно с учетом близости города.

— Перед важными контрольными буду оставаться здесь, — отклонила я аргумент. — Когда надо хорошо выспаться. Зато на природе можно ходить без маски.

Защитные медицинские маски в городах Поднебесной носят не только при вспышках вирусных заболеваний. Это ещё и про чертов смог.

Бывают дни, когда жителям не рекомендуют выходить на улицу, настолько плох воздух.

— Милая, брат Цзялэ жалуется, что гулять с собаками в городе становится всё тяжелее, — добавил аргумент в копилочку батя. — Гоу и Сюэ, говорит он, было бы лучше за городом. Думаю, он мог бы жить рядом с нами, и помогать с новым питомцем.

Вообще-то дядюшка, который раньше нас мамой возил, сейчас работает на батю. На какой-то высокой должности (не вникала). Но я реально была бы рада соседству добродушного дядюшки.

Хм. А это мысль: такой классный дядька, ему бы не только собак, но и человека хорошего…

Если что, за персоналом дело не станет: у каждого сотрудника творческой студии Бай Хэ есть какой-нибудь родственник с непростыми обстоятельствами. Которому любая работа в радость, лишь бы платили приемлемо.

Это на узкоспециализированные должности проблематично найти людей. На что попроще — к нам чуть ли не очередь. Отсюда и до Гуанчжоу.

Как бы не пришлось устраивать кастинг.

Найти домовитую женщину с хорошим характером, чтобы по хозяйству помогала. Поселить её и дядюшку недалеко друг от друга… Вдруг что и получится?

— Милая, давай, я задержусь на неделю-другую? Поездим с тобой на просмотры. Или даже больше, если понадобится? — Ли Танзин положил руку поверх маминых пальцев. — Мы проведем больше времени вместе.

Смотрелось, как большая тяпка поверх гладкого шелка. Но это была надежная тяпка!

— Я подумаю, — стрельнула глазками моя замечательная.

Мы почти доломали мать. Мэйхуа дала добро на поиски.

Она не сдалась окончательно. Это был, скорее, тактический маневр: ведь можно в каждом объекте выискать недостатки.

А пока для Уха устроили кабинет. Бывший кабинет, ведь из него перенесли всё, что поддавалось выносу. Батин турник да та мебель, которую не жалко или сложно демонтировать, остались совенку.

Поверхности же толстым слоем укрыли… газетами.

Батя выкупил чуть ли не весь тираж (более ста тысяч экземпляров) одной вшивой желтой газетенки.

Именно под совиным хвостом (и клоакой, простите за прямоту) этой желтушной прессе было самое место.

В ней тиснули черно-белую рыбу мойву, а рядом нечто пиксельное и низкорослое, предположительно ворону.

И на разворот накатали статью: «Талант или психическое отклонение?»

Обо мне, любимой. Заслуги мои перечислили. То, как быстро и легко Мэй-Мэй входит в разные образы. Хвалебные отклики обо мне тоже вскользь упомянули.

А затем как взялись «расследовать»! Нашли сведения о моем больничном прошлом: не только про эпизод в темноте, но и сотрясение от удара «козырька».

Ага: травма головы!

То, как я почти утонула в пруду, по словам некоего «эксперта», тоже могло дать осложнения.

Неловкая девочка-панда из танцевального фильма стала чуть ли не свидетельством проблем Мэй-Мэй с координацией.

И вместе с тем эта малышка периодически шокировала взрослых невозможным для крохи построением фраз.

Лимоны, чтоб вам самовыдавиться в лимонад! Всё-таки всплыла та моя тирада на съемочной площадке. Когда все эти «шокированные» взрослые скисли и почти что опустили руки.

«Подтекало» от лимонов, это как пить дать.

Наконец, добрались до главного: как же так, отчего хваленая, всесторонне одаренная девочка ни с того, ни с сего «нападает» на людей? Доводит коллег до слез (крокодильих).

Это ж-ж-ж неспроста! А что, если у Мэй-Мэй так хорошо всё получается из-за раздвоения личности? Или шизофрении? Или иного расстройства личности?

Ребенка необходимо тщательно обследовать и лечить, а не эксплуатировать и монетизировать её болезнь. Отклонение, а не одаренность.

Невозможно сочетать в одном организме талант к перевоплощению, взрослый ум и физиологию маленькой девочки. А раз кто-то смог, это, однозначно, болезнь. Ненормально. Запретить!

Отменить Мэй-Мэй, не смотреть дорамы с её участием, не покупать рекламируемые ею товары. Возможно, тогда родители юной актрисы одумаются, и займутся тем, чем и должны — здоровьем отпрыска.

Психическим.

Батя, когда это прочел, рвал и метал. Рвал на клочки газетенку, метал по сторонам ошметки.

Порывался отправить автора статьи — репортера по фамилии Дугу — на принудительное лечение. С множественными переломами всего репортера.

Я б вот тоже согнула Дугу в дугу.

Мать моя, всегда такая выдержанная, шипела похлеще иной дикой кошки. От кого уж я не ожидала сравнения горе-писаки с «публичным транспортом» (это такое иносказание, о смысле сами догадаетесь), так это от элегантной Лин Мэйхуа.

Спокойны были только самые младшие: и брат, и пернатый безмятежно спали за закрытыми дверьми. Разными.

— Припозднились они, — зашуршала погаными листами эта ворона. — А вот это уже интересно. Дата выпуска: первое сентября.

— Это вчерашняя… макулатура, — грубовато рыкнул батя. — Мы на это, — он с презрением потряс обрывком, где остался кус названия: «Бэйцзин Стар Дэйли». — Не подписаны. Узнали с запозданием.

— Офис Бай Хэ пропустил непотребство, — нахмурилась мать. — Наиболее ценные и старательные сотрудники в Гонконге, других важных активных проектов сейчас нет. Те, кто остался в столице, пропустили выход статьи… Мы узнали о случившемся из сети, последними. Нас выставили на посмешище!

Так уж сложилось, что вчера же один дико популярный певец объявил о предстоящей свадьбе. Поисковик «Байду» заполонили безостановочные запросы о нем от многочисленных фанаток, а новость-поделка о ненормальности Мэй-Мэй практически «утонула» на фоне куда более горячей новости… Но не до конца.

То самое, как известно, не тонет.

В воздухе ощутимо запахло приближающейся грозой. Хотя все окна — из-за смога — были закрыты.

…Это должен был быть тихий семейный завтрак перед началом учебного и рабочего дня…

— Мам, пап, — потерла лоб эта ворона. — Газета выходит утром?

Мне «дакнули» на два голоса.

— Получается, в печать её сдали накануне, с вечера, — начала мыслить вслух я. — Ночью напечатали тираж. Новости о расследовании с налогами вышли тридцатого. «Отменить» дорамы со мной, значит, отменить и «Радость бытия». Либо обиженная степная красавица не имеет отношения к статье, она в «Радости» так-то в главной роли, либо кто-то не успел дать отбой статье. У них были примерно сутки на отмену статьи.

Подобные «творения» почти всегда «заказуха». Кто-то дал команду: «Фас!» — а затем не скомандовал: «Стоп».

Не успел или не захотел? Или заказчику плевать на монголоидную стерлядь с Бэйцзинской телебашни? Или другого высотного строения.

Мамочка уже набирала запросы. Через пару минут перешла к распоряжениям. А ещё через три минуты медовым голосом обращалась:

— Репортер Дугу, хорошо ли начался ваш день? — представилась она и продолжила. — Как насчет недолгого, но содержательного разговора с глазу на глаз? Или вы предпочтете иск за клевету?