Глава 14

Снимали шоу, задорное и находчивое, студенты из БФА. В качестве режиссера выступал Син. Помните его? Когда-то этот худой парнишка с вечно согнутой спиной и глазами, полными ожидания удара (не факт, что от тебя, скорее, от судьбы-злодейки) залил нашу крохотную квартирку.

Нынче Син старшекурсник. Осанка ровная, я б сказала — горделивая. Взгляд прямой и уверенный. И щеки наел: последнее стараниями его девушки, Яо Сяожу.

А я ведь его помню «во-от такусеньким»! Как быстро растут чужие студенты.

Син направлял оператора, тоже из старшекурсников, ребяток со светом и прочими прибамбасами для создания «магии кино». Что важно: молодежь вызвалась помочь, стоило только намекнуть, что дело в Мэй-Мэй и дурацкой статье. Той, где клоун Дугу рекомендовал сдать эту ворону в дурку.

Ребята светились, энтузиазм хлестал через край. Они чуть не обиделись на вручение конвертов. Студенты примчались, чтобы поработать за идею.

Мама, конечно, проявила настойчивость. Она это умеет.

Никто из юных создателей ролика (он станет вирусным за считаные часы, и буквально заполонит китайский интернет) не соглашался с изложенным в той статейке.

Равно, как и мои дорогие «томатики».

Эта ворона верила — ещё с прошлой жизни — что мнение людей, смотрящих со стороны, не важно. Ещё одна сложность в восприятии нового общества. Здесь же «лицо» есть главное и основное — для многих.

А для меня решающим было и остается то, как смотрят и что чувствуют мои люди. Те, что на моей стороне. Те, кто мне дорог.

Помощь друзей — это то самое. Драгоценное.

Они не просто встали на мою сторону. Они вписались за меня. Сделали со мной это юморное видео. Уломали каким-то образом своих родителей на согласие.

С жирафом и бегемотом вопросов ноль. У нас такая крепкая связь ещё с песочницы. Джиана я отбила от гадского «козырька». Чену помогла влиться в мир, показала его нескучные стороны.

Мамы пацанят верят, что даже за малую доброту нужно воздавать сторицей. Хотя с виду по ним так сразу и не скажешь.

Но вообще, добрых и отзывчивых людей я здесь пока встречала больше, чем злыдней. Надеюсь, тенденция сохранится.

С Шуфэн — и с её участием в съемках, и с выбором школы — вообще странно получилось. Ворона же настырная, клюв свой аккуратно сунула в то, что у подруги дома происходит.

Акулья мать, та, что писательница, чаще думает о себе, чем о дочери. Так я, по крайней мере, поняла. И случилось так, что мать общалась с кем-то из своего круга. Дома, и одна пронырливая девчуля сумела подслушать.

Разговор как раз зашел о возможном будущем малышки Шуфэн.

Писательница рассказала, что дочь, вероятно, пойдет по стопам отца. Медицина, исследования, вся эта заумь, которая от неё далека, но превосходно оплачивается.

«Дорогая, но ты же знаешь: женщины, посвятившие себя науке, зацикливаются на работе и редко выходят замуж», — тут же нашлись советчики.

«Им достаются либо их же скучные коллеги, либо… никто».

«Будет досадно, если Шуфэн в будущем станет одной из шэнню».

А ведь акулья мать перешла от беллетристики к написанию социальной литературы. Можно сказать, нашла себя в описании ценности семьи и важности компромиссов в браке.

И тут перед нею замаячила отдаленная, но неприятная перспектива: стать матерью «женщины-остатка». Это же может плохо отразиться на статусе «специалиста по браку»!

Допустить такое госпожа писательница не могла.

Так. Сейчас попробую объяснить, в чем, собственно, проблема.

Шэнню дословно — оставшиеся женщины. Остатки. Пустоцветы. «Товар, который никто не выбрал».

Те, кто сосредоточился на образовании и карьере, а не на постройке семейного очага.

Этот новый (для меня) термин выбил в астрал обалдевшую ворону.

В нем ещё и градации есть!

С делением по рангам, Мироздание, ты слышишь?

Смотрите: в «остатки» зачислять начинают после двадцати пяти лет. Это такой спорный возраст, когда вроде бы ты ещё молода, но по закону уже пять лет, как можешь выскочить замуж (девушка в Поднебесной с двадцати лет может вступать в брак, а у парней нижний порог — двадцать два).

А раз не выскочила… С тобой, наверное, что-то не так?

Но двадцать пять — это ещё ладно. Родители верят, что детка одумается. Назначают договорные свидания, ещё как-то стимулируют ребенка «принять верное решение». Но не «держат нож у горла», образно выражаясь.

В возрасте с двадцати пяти до двадцати восьми молодые незамужние женщины, согласно градации из интернета, считаются «шэндоуши». Дословно: оставшиеся бойцы. Они ещё имеют шанс побороться за семейное счастье.

Это — начальный уровень.

К двадцати восьми «остаток» уже начинает «вянуть». Где-то после двадцати семи вы уже настоящие «шэнню», ведь «борьба» ваша явно не увенчалась успехом.

Двадцать восемь — тридцать два у нас категория «бишэнкэ». Что значит: «вынужденные остаться».

Средний уровень.

За тридцать два перевалила — всё, забей, ты выбрала карьеру, мы ставим на тебе крест.

Тридцать два — тридцать пять период «доучжань шэнфо». «Сражающаяся оставленная Будда». Нет, не просите, я не полезу в дебри буддизма, чтобы разгадать, в чем связь между одинокими женщинами и Буддой.

Будда, но оставленная — это высокий уровень.

Ну а за тридцать пять и до самой пенсии выдается громкий титул: «цитянь дашэн». Такая игра слов с титулом Сунь Укуна (долго объяснять, что это за Царь обезьян такой, могу дать наводку на «Путешествие на запад»). Переводится, как: «Великий мудрец, равный Небу».

Это такая ирония, не восхваление.

Поздравляем, вы достигли предельного уровня!

И да — это с тобой «что-то не так», а не с обществом. В котором при принятии на работу есть обязательный вопрос: состоите ли вы в отношениях? А планируете?

Не дай вам Небо ответить, что да, состоите, и вообще замуж намерены выйти. Может быть, даже в ближайшие год-два. Этот работодатель вам не перезвонит. Вы для него — невыгодная трата времени и зарплаты. Забудьте.

И ничего, что срок декретного отпуска в Срединном государстве — аж целых девяносто дней. Миссия: успей всё. Категория: невыполнимые.

И что отношения в ВУЗах не особо одобряются. С ними мирятся, если влюбленность не мешает успеваемости. Или же в жесткой форме требуют расставить приоритеты: что для вас важнее, диплом или любовь?

В школе же отношения и вовсе под запретом. Это, скорее, про старшую школу, где юноши и девушки под влиянием гормонов начинают отвлекаться от уроков… И тогда учителя обязаны вмешаться.

И вот вы оказываетесь в узких рамках, где до двадцати — вообще нельзя, до получения диплома (это примерно до двадцати трех годиков) весьма нежелательно, а вот сразу после того, как заветный диплом получен — на вас тут же начинают давить.

«А когда вступишь в брак? Семья — это так важно. Выходи замуж! Мы хотим увидеть внука. У соседа такой образованный сыночек, с хорошими перспективами, как насчет свидания в это воскресенье?»

Решили сначала построить карьеру? Шэнню! Остаток, «не в порядке».

Ни у кого не вызывает вопросов эта двоякость? Ворона так почти сломалась на «качелях» от запретов до осуждения.

Акулья мать пришла в ужас, что может стать матерью одинокого «белого халата», сосредоточенного на науке и только. Она, новоявленная гуру советов на брачном поприще! А тут — такое пятно на репутации намечается.

Госпожа писательница выступила резко против узкоспециализированной школы для Шуфэн. По такому случаю девочке (с подачи отца, он в той паре явно рассудительнее) дали право голоса: а где бы она сама хотела учиться?

Таким вот сложным зигзагообразным маневром моя акула приплыла в Лучик. Ко мне, за соседнюю парту.

А я и рада!

После того, как вышли из образов «Слишком умных детей», мы все — и «актеры», и съемочная группа — налопались стеклянных блинчиков от тетушки Ли.

И махнули уже «актерским составом» — тоже с одобрения всех родителей — с моими распрекрасными в океанариум. Ещё один из студентов с нами отправился, и камеру прихватил. Остальные «слились», потому что выходной всего один, а заданий старшекурсникам дают воз и маленькую тележку.

Поехали с охраной, разумеется. И с моей, и с людьми наследника семьи Гао.

Как Гао Юна отпустили — и на съемки, и в Лучик — я без понятия. Ясно одно: маленький взрослый бычок проявил свою фирменную упертость.

А умение отстаивать свои решения, как мне видится, в семье Гао считается за добродетель.

Что до изменения в отношении семьи Сюй — именно со мной, «конкуренткой», отпустить дочь — то мне и сказать нечего. Кроме: не-зна-ю. Именно так, вместе и по слогам.

Где-то в южных регионах снег выпал, ей-ей.

Так или иначе, остаток воскресенья мы провели все вместе, в отпадном месте, и на радость всем.

От садика мы ездили в океанариум. Организованной группой. Но не в этот, а в район Хайдянь. Можно сказать, это под телебашней.

Мы же отправились в «Подводный мир Фуго», что в районе Чаоян. Вход для взрослых стоил по семьдесят пять юаней, для деток младше двенадцати — по пятьдесят, а для малявок ниже одного метра — вход бесплатный.

Тот, кто метр «с кепкой», уже платит. Да, такая система много где работает.

Разнообразие подводного мира — через стекло от вас. Точнее, через акрил: подводный тоннель из акрила (так сказано в брошюре) в сто двадцать метров длиною проходит через главный аквариум.

Рыбки, моллюски, водоросли, кораллы. Акулы, конечно же. И всё это — прямо рядом, а то и над головой.

Пищали от восторга: дети — поголовно, взрослые частично. Некоторым по роду деятельности не положено.

Наши сияющие моськи, ребячества, восторги, отпавшие челюсти — словом, все реакции — снимал парнишка-оператор. Чтобы позже прислать мамочке и увесистый файл, где всё подряд, и нарезку из самых ярких моментов.

Больше первоклассного контента на канал! А представителю творческой молодежи — прибавочка к стипендии.

Кому хорошо? Всем хорошо.

Если однажды вас занесет в столицу Поднебесной, и выдастся свободный денек — рекомендую. В «Фуго» — крутотенюшка.

Реакция на «Слишком умных детей» была феерической. Ведь, если вдуматься, репортёришка покусился на святое: на право родителей считать своих деточек самыми-самыми.

Это так работает: сегодня кто-то катит бочку на одну одаренную девочку. Чего ждать завтра? Что всех талантливых детей начнут подозревать в наличии психических отклонений?

Даже те, у кого нет своих деток — скажем, не успели завести по причине юности — видят отпрысков родни, друзей, соседей… Непременно какой-нибудь из малышей будет выделяться.

Как здесь говорят: если сам не ел свинину, то хоть видел, как свинья бегает.

Пока рассматривался всего один пример — Мэй-Мэй, эффект не срабатывал. Хотя бы потому, что эта ворона реально не такая, как нормальные дети. И люди это инстинктивно чувствуют, даже через экраны. Это их и притягивает, как всё необычное, и немного пугает.

В связке с другими одаренными (в разных областях) сверстниками я уже не так выделялась. Ролик же и составлен так, чтобы подчеркивать таланты других первоклашек, а мои особенности как бы «смазывать».

Мы спрятали дерево в лесу. И вызвали эффект сопричастности.

«Мой малыш тоже играет на нескольких музыкальных инструментах. Где тот трутень, запрещающий родителям развивать способности своих детей? Я ему надену барабан на голову!»

«Просто кто-то чувствует себя ущербным. Ладно, скажу правду: я тоже ощущал свою ущербность, когда тот мальчик собрал кубик Рубика в пять раз быстрее, чем у меня когда-либо получалось. Мне двадцать шесть».

«Ты не одинок, брат. Но мы хотя бы можем признать себя менее умными, чем ребенок-гений. А кто-то призывает лечить особенных детей. Разве он не придурок?»

«Наш сын научился считать до ста в годик. Кто-то скажет мне, почему я не должен гордиться его умом и успехами? Не показывать его достижения? А он точно не вырастет заурядным человеком. Мы с женой сделаем всё, чтобы развить его способности».

«Ни один Дугу не запретит нам гордиться нашими детьми! Отменять нужно не таланты, а бестолочей».

«Вроде тех репортеров и псевдо-экспертов, кто якобы анализировал отклонения в нашей Мэй-Мэй»,

«Лягушка на дне колодца квакает, что солнце слишком яркое. Ай-ё, как так можно?»

«Зависть — плохой советчик».

«Глупости? Там и без советчиков глухо».

«Отменять сестренку Мэй? Себя отмени, клоун! И то болото, из которого ты зачем-то вылез».

«Никто не хочет отметить, каких замечательных друзей выбрала наша Мэй-Мэй? Все такие умнички! Их мамы и папы обязаны ими гордиться».

«Здравствуйте! Этих друзей младшая сестричка уже показывала. Хотя и не всех. Я лично подписан на Джиана. Жалко, что Ченчен не ведет свой канал. У него не было бы отбоя от подписчиков».

«И от невест… когда подрастет, конечно».

«Вы там как-то очень сильно разогнались. Это же дети!»

«Гении выбирают себе достойное окружение. Даже когда они такие маленькие».

Каждый новый комментарий (а множились они с невообразимой скоростью) вызывал у моих домашних улыбки.

Горе-писаку не жаль. Он сделал вброс, чтобы поднялась волна общественного мнения? Молодец, лови теперь эту волну, или готовься быть утянутым в океан насмешек.

Дугу ждало второе.

Мои хорошие радовались.

— И так будет с каждым! — взяла в «прицел» указательным пальцем плохонькое фото репортера Дугу.

Его где-то отыскали мои фанаты, закинули в комментарии. И теперь каждый норовил плюнуть (надеюсь, что только образно, то бишь, словесно) в этот черно-белый портрет.

Медийный вес и репутация этого… писуна (от слова «писа́ть») после «вылеченных» детей упадет так низко, что и шахтеры не отыщут.

Впрочем, не стоит обольщаться: номер сработал против «ноунейма», рядового писаки из желтушной газетенки. С кем-то посолиднее «атака школьников» не сработала бы.

Это тоже особый навык: уметь подбирать нужный калибр для целей разных масштабов. И временно отступать, когда «таргет» слишком уж бронирован. Или сидит так высоко, что с текущим «вооружением» не достать.

Эта ворона умеет быть терпеливой.

Но не во всем.

— Как идут поиски нашего нового дома? — ласково улыбнулась я родителям.

Пока они довольны — самое время поговорить о будущем семейном гнезде.

— М… — легонько поджала губы Мэйхуа.

Но при всем желании сэкономить (хотя бы до завершения дорогостоящего проекта), уязвимость нынешнего места жительства ей показал визит рыбы в батоне.

Или вернее сказать: «жэмао»? Дословно: жареный кот. В реальности — вытянутая булочка, прямой аналог хот-дога, но вместо сосиски в нем рыбная котлета. Почему кот? По ассоциации: западная булка — «горячая собака», а наша «горячая кошка», потому что котики любят рыбку.

Ладно, Мироздание с ней, с рыбой в кляре.

Тем более, что она вроде бы взялась за ум (тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить).

Главное, что этот её подкат на длинном драндулете (да простят меня производители сего элитного автотранспорта) стал ещё одним аргументом за «расширение границ владений».

— На самом деле, я приглядел кое-что интересное, — загорелся батя. — Нужно, чтобы вы тоже посмотрели.

— Я за! — захлопала в ладоши ворона. — И Ух за. Хан, ты в деле?

— Да! — ответил сознательный братик.

Ему в текущем периоде нравилось «дакать» на всё подряд.

— Милая, слово за тобой, — потянулся к супруге всем собой тишайший каменный воин.

— Это сговор, — с улыбкой сказала Мэйхуа. — И манипуляция общественным мнением.

Возможно, приплетать на всё согласного братана было опрометчивым ходом.

— Хорошо, — сдалась мамуля. — Мы посмотрим дом.

Найденное батей жилье не было первым из вариантов. Он неплохо так покатался по пригородам с разными риелторами. Повидал и дорогущие хоромы, и безликие каменные коробки.

Жилище, что глянулось бате, с улицы тоже казалось скучно-бетонным. Но внутри…

Оказалось, это неброское серое нечто за высокой оградой (любят их местные) на самом деле дом с элементами традиционной постройки. Но без откровенного «закоса» под старину.

Сходство — в устройстве, как расширенный вариант «сыхэюань» — «четыре с общим двором», помните, какой был дом канцлера в «Деле о фарфоровой кукле»?

Здесь было похоже. С объединением построек арками и внутренними переходами, так, что двориков для отдохновения четыре.

Самый первый — чистое место силы для тишайшего каменного воина. С грубоватыми традиционными сиденьями и столиком. За таким можно пить чай и разговаривать, а можно — в погожий денек — устроить партию в вэйци.

Сосны, можжевельники, ели и камни — успокаивающий фон. Такой сад не требует особого ухода, а красоту сохраняет даже зимой. Я уже могу представить, как на разлапистых ветвях (деревья явно крупномерами сразу сажали) лежит первый пушистый снег. Кто-то из домашних, может, сам батя, вымел дорожки. И мы с братом гоняем кругами вокруг стола, ловя падающие снежинки…

Второй двор — двор главного здания — это и не двор вовсе. А пруд. С карпами кои и одиноким молодым деревцем.

Ли Танзин с особой нежностью сказал:

— Это — зимняя слива.

И я сразу же, как по щелчку пальцев, представила, как взрывается в сумраке зимнего утра ярко-красным цветом деревцо. Как отражаются в воде бутоны, а после — красивым облаком опадают в пруд.

На радость карпам.

— Пруд в доме с годовалым ребенком? — усомнилась Мэйхуа.

Хотя на сливу зимнюю глядела с одобрением.

— Мы будем осторожны, — отозвался батя.

— И поскорее отдадим братика на плавание, — подкинула дельную мысль эта ворона.

— Или возьмем себе другую спальню, — уже и сама начала перебирать варианты моя умница.

Третий двор по случаю осени пламенел красным кленом.

Я почему-то представила, как здесь носятся собаки дядюшки Цзялэ, с радостным лаем сшибая декоративные фонарики.

На последний, четвертый дворик, этой вороне снова пришлось подключать воображение — на сей раз для весеннего сезона. В этом дворе раскинула ветки магнолия.

Как прекрасна она будет в конце марта и почти всем апреле! А нежный аромат: смесь ванили, жасмина и ландыша. С едва уловимыми цитрусовыми и фруктовыми нотками…

Этот двор — мой!

И камушки так славно утоплены в гравийную дорожку. Всё для вороньих лапок!

У главных домов (это всегда задние строения) есть «уши», то есть, вспомогательные пристройки. Моё «ухо»… э-э… пока ещё — того дома, на который я глаз положила — как раз подошло бы для помещения с выходом в вольер. «Ухо» для Уха.

Идеально, не правда ли?

Дом был грубым: много бетона и камня, нарочито-прямые линии и углы. Дом был нежным: мягко стелились можжевельники, каменные кругляши на дорожках смягчали резкость стен, а деревья, особенно цветущие, само воплощение изящества.

Дом казался холодным: туман над прудом, да и весь этот камень… Свет в окнах от пола до потолка делал дом теплым, уютным.

В доме были нотки старины и кубометры бетона.

В этом доме — в каждой его черточке — была двойственность.

Как и во мне.