Глава 16

Думала я думала, наконец — придумала.

Или вернее сказать — вспомнила?

В общем, батю пришлось дергать снова. По поводу «фармы», то бишь, ежовика.

Я его немножко огорошила: сначала настроила на успешный успех, а затем «уронила» на землю. Заявила: если результаты испытаний на людях не дадут уверенной положительной картины, то ну его нафиг (немножко другими словами).

И что больше ресурсов желательно бросить на другое направление. На полынь, как средство от малярии.

Предыстория: в конце шестидесятых одна китаянка по имени Ту Юю руководила группой исследователей в Бэйцзине. Тогда проблема малярии стояла ребром — в основном, из-за ужастей, творившихся во Вьетнаме.

Решение нашлось в старинных трактатах: следовало взять пучок растения «цинхао» (разновидность полыни) и отжать сок. Не подвергать высокотемпературной обработке. Так, следуя мудрости древних, Ту Юю и её исследовательская группа применили низкотемпературную экстракцию с применением эфира.

Дальше, как водится, была полоса неудач, но где-то к двухсотой попытке команда получила эффективный стабильный экстракт.

Вообще, задействовано в исследовании было несколько сотен ученых. Да и сам проект был — изначально — засекречен. Я поискала в сети сведения о нынешней ученой Ту (эта женщина здесь есть): она не сумела стать академиком Китайской академии наук. Хотя и баллотировалась.

Сложно женщинам в научной среде Поднебесной. Может, и хорошо, если моя подруга-акула не заплывет в те мутные воды.

Я этот факт помнила только потому, что много лет спустя Ту Юю наградили-таки Нобелевской премией. «Цинхаосу» — соединение было создано в одна тысяча девятьсот семьдесят втором, а премия настигла китаянку в две тысячи пятнадцатом.

Я-прошлая как раз собирала сведения о женщинах-ученых, получивших «Нобелевку», вот и запомнилось.

Западная «фарма», конечно же, подхватила это открытие. Вне Поднебесной препарат назвали «артемизинин» (от латинского названия однолетней полыни — Artemisia annua). В Китае в то время не существовало патентной системы.

Мир получил лекарство от малярии — бесплатно. На открытой международной конференции в Бэйцзине технологию «цинхаосу» раскрыли миру. С благими целями — а как иначе?

Западные компании не крали формулу — тут нет претензий — им всё преподнесли в дар. На блюдечке с голубой каемочкой.

Китайские ученые «подарили» миру формулу за десять лет до появления в Срединном государстве патентной системы. После того, как система патентов заработала, «цинхаосу» или «артемизинин» перешел в статус «public domain», общественное достояние.

Команда Ту Юю позднее смогла получить патенты только на способ получения восстановленного артемизинина, а позднее на какую-то комбинацию (одну из и не самую успешную).

Но к тому времени Запад успел запатентовать более удобные производные. В частности, способ промышленного синтеза с помощью дрожжей. Я не помню, в чем там вся суть. Кроме того, что выращивать и перерабатывать тонны китайской травы — накладно и трудозатратно, а в чане ферментировать — проще и дешевле.

Я не помню, в какие точно годы это происходило всё, но вроде бы как раз в начале двухтысячных. И по идее есть шанс опередить американцев.

В конце концов, изобретение китайское, а «сливки» снимают с него (так я помню по статье о судьбе препарата и госслужащей Ту Юю, которой вообще мало что перепало) западные фармацевтические конгломераты. Причем объемы продаж там на сотни миллионов долларов в год.

Довольствоваться продажами сырья (полыни однолетней), кои вскоре могут стать неактуальными из-за смены технологии, когда другие зарабатывают на препаратах миллионы вечнозеленых долларов ежегодно, это как-то так себе звучит.

В общем, донести до бати мысль о китайской траве, китайском открытии и западном «апдейте» с дрожжами оказалось даже проще, чем с предыдущими вопросами. Патриотичный батя загорелся этой идеей.

Имя Ту Юю, если всё получится, я это выделила, обязательно указать. И, если таковое возможно юридически, то и последующие финансовые отчисления организовать. Всё-таки она (и её команда) из госслужащих, и могут быть свои подводные камни.

Тут, конечно, можно и в ворону кинуть камнем. Хоть подводным, хоть с вершины горы Тайшань. Американские ученые так-то тоже вкалывали, а кто-то тут их достижения «тырит».

Но тут уж увы: всем не угодить. Получат другой грант на исследования. А восстановить кусочек справедливости — я считаю не ошибкой.

Так что травушку-муравушку, полынь однолетнюю, эта ворона сказала поставить на первое место. А с ежовиком уже — по остаточному принципу. И только если прям уверенные положительные результаты будут. Нет — нет.

Всё, на этом моя память о «фарме» иссякла. По крайней мере, так с ходу больше ничего на ум не приходило.

«Виагра» (силденафил) уже открыта и выпускается, чего-то ещё такого, чтобы сразу же всплывало в памяти… Нет.

Эта ворона всё-таки не по медицинской части. Хотя, повторюсь, сериалы врачебные посматривала. Так что может ещё что-то всплывет однажды из недр памяти. По ассоциации, как с тем же ежовиком.

А пока — нужно заняться сценарием шоу «Я слышу твой голос».

Да, ворона решилась на его запуск. Готова и тут ловить камни всей собой. Но проучить директора Ли Фу, обставить его на его же поле, я сочла нужным.

Тактика выжидания у текучей воды хороша, кто бы спорил. Но кто-то стал многое себе позволять. Кажется, уверился в своей безнаказанности?

Тут ведь мягкость принимают за слабость. Одному спустишь такие вот поползновения — всей оравой накинутся. Противостоять сразу многим — сложно, хлопотно. Не разорвешься же на всех разом.

Разберут на перышки бедного воробушка… То есть, белого журавля.

Этого мы допустить никак не могём! (Знаю, нет такого слова).

Вывод: директор Ли должен получить от нас «ответку». Такую, чтобы креслице под ним начало пошатываться.

Тогда и он будет в следующий раз осмотрительнее. И другие десять раз подумают, стоит ли жадно смотреть на эту птицу.

Удачно, если вдуматься, получилось с дорамой. Той, что «Радость бытия». На волне шумихи и хайпа даже с трансляцией на затрапезном Сычуаньском телевидении эта история реально может «выстрелить». И собрать приличные рейтинги. Пусть и с показом на «бросовом» канале.

Если мы хотя бы приблизимся к рейтингам костюмерки с Лин Сюли, что выйдет в показ на третьем канале, это уже будет здорово. А если — вдруг, представим на минуточку — обгонит хотя бы на сотую долю процента — это ж прям выстрел по двум зайцам одной стрелой.

И в фанатов «настоящей принцессы» Сюли с милой, но однотипной манерой игры, и в директора-однофамильца.

Собственно, уже вот-вот начнется состязание дорам. Потираю рученьки, жду-пожду.

А затем уже шоу против шоу запустить.

Тут кому угодно в рамках шоубизнеса станет ясно: оно не просто так совпало. Люди — не все из них — не идиоты. Сложить два плюс два смогут.

И выводы сделать. Какие? Будет видно по итогам противостояния.

Был ещё один проект, которым эта ворона занималась в огрызках свободного времени. Мне ж ещё всю программу за первый год (для начала) нужно «запылесосить»!

Первые, вводные тесты поставили эту ворону на первую строчку в рейтинге. Даже умница Вэйлань допустила помарку в диктанте по родному языку. У других ребят хотя бы одна-две ошибочки, да нашлись.

Но это вообще не повод задирать клюв. Я же «суррогат отличницы», а не настоящая молодчинка, как клубничный леопард. И не гений, как бегемотик. К слову: я и акулу начинаю подозревать в гениальности. Не может обычный ребенок шпарить на нескольких языках, с легкостью впитывать заумные медицинские термины, и по стандартной программе не буксовать.

Так что да, на проекты развития — личного и не только — оставались по времени рожки да ножки. Это при учете четырех часов сна в сутки.

Знания сами себя в голову не вложат. Тело само себя не приведет в форму. Даже идеи, заразы такие, сами себя не записывают!

Для реализации ещё одной задумки мне требовался Цзинь. Но дядюшка нынче присматривался к городу Шэньчженю — это «наш ответ Гонконгу» на материке — на предмет создания «базы».

Способствовали тому многочисленные налоговые льготы «особой экономической зоны». И то, с каким удовольствием молодые специалисты стекались в этот «город возможностей».

Место, название которого переводится: «Глубокий ров с водой на полях», в пору детства моих родителей насчитывал тридцать тысяч жителей.

Вокруг сонного рыбацкого поселения — поля, луга и холмы. И болота ещё, дельта Жемчужной реки всё-таки.

А затем началась стройка. Локация менялась на глазах (и продолжает меняться). По два десятка станций метро за шесть лет? Запросто. Комплекс небоскребов за два года? Умеем, практикуем.

«Город юности» не зря считается успешным суперпроектом Срединного государства. И да, за счет пространства мне «наш ответ» нравится больше, чем Гонконг.

Ворона успела там побывать. Больше, правда, в «старой» части. Я не вдавалась: или реально старые, но облагороженные улочки, или новодел с закосом под старину.

Мы там снимали новую рекламу для «Колесников», на сей раз — ролики и самокат. С каждым годом Мэй-Мэй всё переборчивее в выборе рекламных контрактов. Но этим товарищам с легкостью идет навстречу.

Это ж мой самый первый рекламодатель. Сотрудничество аж с двухтысячного года у нас с ними длится!

Как сейчас помню: десять тысяч юаней стоил мой первый контракт. Легкие деньги, считала ворона. Нынче та сумма умножается на двадцать — и то, только «для своих», так сказать, скидка за выслугу лет.

Вот, кстати: идею электророликов нужно будет проработать. Где найти столько доверенных людей, чтобы не чужим дядям с улицы всё поручать? Читаем: дарить, как рецепт от малярии от Китая всему миру.

Ворона не настолько пропиталась духом коммунизма.

Помнится, в ролике на роликах эта ворона сначала изображала неловкую панду (это уже почти мем, я смирилась). А потом быстренько осваивалась и показывала класс. Как бы намекая: эта неуклюжая мишка-увалень справилась, и вы сможете!

М-мотивация.

Главное, купи. А мастерство приложится.

Примерно с такими же мыслями эта ворона влетела в класс занятиям живописью. К признанному мастеру Вану, создателю самых живых из нарисованных панд.

— Я возьму одного ученика, — заявил степенный дядечка, одетый в чаншань (это такое длинный мужской халат, популярный в период Китайской Республики). — Выберу по итогам года. Весь этот год вы, дети, записавшиеся на мои занятия, будете получать основы знаний по технике полусухой кисти. Вы будете часто соревноваться. Только постоянно бросая вызов самому себе — и другим — человек совершенствуется. Я ищу не самого умелого ученика. Нет. Я ищу того единственного ученика, что умеет видеть, чувствовать и творить. Но! Сначала нам предстоит познакомиться. Лучший способ знакомства с юными художниками — это ваши картины. Прошу, нарисуйте на листе бумаги перед вами любое животное, насекомое или птицу.

Неожиданно. Я ждала урока, а не швыряния прямиком в воду… В тушь.

Кисти, бумага, простые карандаши, тушь — и разведенная, и сухая — и почему-то акварельные краски ждали нас. Нас — это тех первоклашек, кто выбрал уроки живописи у мастера Вана, как факультатив.

Не только от «1А» класса, а все избранные… кх-м, избравшие путь кисти, бумаги и панд. Так, я успела обменяться радостными приветствиями с Нин — тоже пандой, согласно детсадовскому выбору «тотемного» животного.

— Это может быть только тушь или изображение в цвете, — продолжил выдачу указаний учитель Ван. — Я не ограничиваю вас. И, уверяю, ваши навыки не вызовут осуждения, даже если они низки. Вы создадите картину-представление. Согласно этому представлению, я смогу понять вас, ваше отношение и ваши способности глубже. И, конечно же, выделить лучших. Приступайте!

— Учитель, можно вопрос? — потянулась рука незнакомого ученика; ребенок дождался разрешающего кивка и продолжил. — Сколько нам дается времени на задание?

— Вам решать, — ответил учитель. — Как уже было сказано: я вас не ограничиваю.

Любопытные методы у дядечки, конечно. Окей, исходим из общего: субботний день весь отдан на факультатив. Перерывы по звонку — на отдых и еду. Без забегов по полосе препятствий и прочей физкультуры. Всамделишный отдых. Или же — бонусное время для занятия.

Пока ты спишь, враг качается…

Или пишет картину.

Итак, приступим. Ворона!

Разумеется, я напишу ворону. К пандам — только после настоящих уроков. А ворону я и в садике много раз рисовала, и даже дома, под чутким маминым руководством.

С того раза, когда из-под моих кривых лапок вышли: криво-косой домишка и мать с тесаком, эта ворона мощно прокачалась. Занятия в садике, гены талантливой мамочки, работа над моторикой, даже тяга к каллиграфии — всё сложилось.

Так что ворона тушью готова была через час с небольшим.

Оглядела я с разных углов свое творчество… Что сказать: взгляд ошизевшей от недосыпа и вороха разных задач птиченьки мне особенно удался.

Или это она такая голодная? Вон, лапки какие тоненькие.

В целом, работа нестыдная. Для шестилетки-то.

Но… что я буду делать остаток факультативного дня? Мастер Ван ясно дал понять: в этот раз он нас ничему учить не намерен.

Сдать рисунок и уйти?

Неуважение к учителю.

«Понять ваше отношение», — прозвучало отчетливо.

Мастер Ван ждет от нас самоотдачи. И самодисциплины: детализация картин на том уровне, что сам мастер пишет, требует уймы времени и сил.

Так что оголтелая воронушка ляжет в сторонке. А я решусь, пожалуй, на эксперимент.

Давненько — с той самой картины-фиаско «мать с тесаком» — эта ворона не отваживалась довериться «видению руки».

Нет, серьезно, что я теряю? Время? Так я всё равно тут до пяти часов вечера.

Нового выверта подсознания стоит опасаться? Так это же обычная, известная всем птица, где там можно начудить?

Тем более, что вся ребятня с недетской серьезностью выводит свои художества. А мастеру Вану, похоже, нет дела до прогресса учеников. Он сам с кистью в руке занят творчеством: пишет, кажется, заоконный пейзаж.

В худшем случае скомкаю да выброшу результат эксперимента. Двое из группы уже смяли первые листочки, взялись за новые. Чем я хуже?

Запасной вариант — шальная птица из голодного края — лежит рядышком. Моя «подушка безопасности» с очумелым глазом.

Ещё я рискую пропустить обед. В режиме «автопилота», помнится, чувство времени отрубается напрочь.

«Ушла в себя, вернусь не скоро». Как-то так это работает.

А, была не была! Денек можно и не поесть. После школы домашней едой компенсирую.

Ну, рученька моя, твой выход. Видь!

Когда я очнулась, то уронила челюсть. Буквально.

— Здесь у нас второй претендент в ученики, — цокнул над моей склоненной головой учитель. — Определенно, знакомство с классом удалось. Очень хорошо! Имя, ученица?

— Ли Мэйли, — с сухой резью в горле отозвалась ворона, создавшая ворону.

Черную. Тушью. И, возможно, карандашиком. На ветке зимней сливы. Ещё и с каллиграфией: иероглиф «я» в значении «ворона» (как в нашем с мамой псевдониме сценариста). И отпечаток лапки не забыла!

«Я ТАК умею⁈» — стучало в висках. — «Похоже на легальный чит».

Ещё бы горло не сушило: на часах почти пять вечера, то есть кто-то не ел и не пил больше девяти часов кряду.

— Все молодцы, — обратился к классу, пока я глухо кашляла и глупо пялилась на нарисованную птицу, учитель Ван. — Две работы мне особенно запомнились. Панда и ворона. На третье место я бы поставил работу с цикадами. В ней ясно видны основы, но нет ощущения присутствия. Это значит, что в следующий раз я буду ожидать не меньше впечатляющих работ. До следующего занятия, дети.

Я так загрузилась, что даже не сразу сообразила взглянуть на панду панды Нин. Тогда как она к моей вороне прискакала сразу же, как учитель нас отпустил.

А ведь там было, на что посмотреть! Может, и не каждая шерстинка прописана, есть условности. Зато глазки-бусинки — как живые, с детской непосредственностью таращились на высокий бамбук.

«Как съесть тебя, зеленое?» — читалось во взгляде.

— Вау, — только и сказала я.

— Вау, — отозвалась панда, изучавшая мою ворону.

— Мы обе — вау, — резюмировала я со смехом.

Глухим и резким, похожим на карканье.

Блин! Мастер ждет работ не хуже. Это мне теперь каждый раз юзать «чит» с выключением сознания?

Потому как без оного — пример рисунка лежит правее. И разница очевидна.

Похоже, этот факультатив будет пережить сложнее, чем я думала.