Глава 9

Август 2004, Бэйцзин, КНР.

Перелет из Гонконга в Бэйцзин длился три с половиной часа. За это время агентство актера, на которого больше не наседала налоговая, выпустило пресс-релиз. В нем кратенько прошлись по уже озвученным в новостях моментах. Извинились перед поклонниками артиста. Сообщили, что он возвращается к активной деятельности.

Сам актер опубликовал развернутое обращение к фанатам. Благодарности и прочие «облизывания» опустим, как и поклоны с извинениями.

Тут как бы без разницы, виновен ты или нет, насколько низкий у тебя уровень финансовой грамотности, как и образования в целом. Шаришь ли ты в бухгалтерии, и как глубоко в твой карман запускают руки посторонние люди.

Ты, как любимец публики, допустил эту ситуацию. Позволил случиться худшему: люди, которые тебя обожали, поддерживали и почти обожествляли, оказались в разлуке с тобой. Не уследил? Изволь объясниться.

К счастью для него, актер по фамилии Тан (как «суп» или «горячая вода»), сохранил часть фандома. Год для шоубизнеса — не такой уж малый срок. За это время с пьедестала его сместили, конечно. Но забыться окончательно актер не успел.

Очевидно, что и пресс-релиз, и обращение были подготовлены заранее.

Интернет любит драмы. Истории о том, как кто-то пострадал, но выстоял и сумел восстановить справедливость, воодушевляют людей. Они верят: раз тот человек смог, и я сумею.

В мире много несправедливости. Мне ли не знать?

У поклонников актера случился почти что экстаз, когда в сети появились постеры к «Радости бытия». Киностудия на волне хайпа подсуетилась. «Радость бытия» выйдет на экраны очень скоро, уже в сентябре.

Этот сериал, как и два других с участием «супчика», снимали с «полки» и отправляли в показ. «Радость бытия» выкупило Сычуаньское телевидение. Актер Тан из Сычуани, решение провинциального телеканала о поддержке земляка вполне объяснимо.

Канал Центрального ТВ «Искусство и развлечения» в «торгах» не участвовал.

Что это значило для вороны?

Что момент с того убогого видео покажут — в хорошем качестве и с верной подоплекой. Конечно, зрителей у Центральных каналов больше, но недооценивать влияние и охваты провинциальных каналов не стоит.

«Бионическая жизнь» своим триумфом доказала: не «центром» единым визуально «сыт» человек. Китайский зритель, то бишь.

Слушайте, я же вот что забыла рассказать! О Центральном ТВ и подводных камнях в контрактах.

«Уличные танцы Китая» в прошлом году не выпустили второй сезон. Это потому, что наш юрист (улыбчивый, как радостный тираннозавр, дядюшка Чэнь) включил в контракт пункт о согласовании с автором идеи условия продления на второй и последующие сезоны.

И тут ворона встала перед нелегким выбором. Понимаете, я это шоу расписывала и предлагала телевидению не ради личной славы. Сценаристу Бай Я именно телевизионные плюшки с развлекательного контента не так уж и нужны. Денег там тоже не ахти было.

Я хотела продвигать сами уличные танцы. И теперь, отказываясь от продления шоу, ворона «гадила» не только телевизионщикам и персонально руководителю Ли Фу, но и танцорам.

Тем, кто мог бы засиять на шоу.

Мы тогда долго совещались с Мэйхуа. И пришли к тому, что нельзя давать кому-либо повод вытирать о нас ноги. Считать Бай Хэ — слабыми. Или, образно выражаясь, дергать белого журавля за хвост, не получая «ответки» клювом по темечку.

Решение далось непросто. Но продление «Уличных танцев Китая» мы на тех же условиях, что были для первого сезона, отклонили.

Третий канал Центрального ТВ предложил удвоенный гонорар.

Мы отказали. Но вежливо.

Ворона больше не сидит «на суку» этого дерева. Поднебесная огромна — есть и другие «насесты». Проверено. Но это не значит, что нужно портить отношения окончательно.

Здесь так не принято.

Да и не один Ли Фу работает на Центральном ТВ. Если в стаде завелась одна паршивая овца, не режут парнокопытных со всей округи.

Я не присутствовала на переговорах. Моя умница сделала всё «по красоте» и без доченьки, чьё присутствие было бы сложно объяснить.

Мать моя была гибкой, но непреклонной. Несочетаемо?

О, не скажите.

Она прокатила нашего однофамильца, который Фу, но не зарубила саму передачу.

«Уличные танцы Китая», сезон 2, согласовали с одним простым условием.

Шоу переходит на CCTV-5 — канал «Спорт». Потому что танцы — это тоже про серьезные физические нагрузки. На канале выходят соревнования по бальным танцам. Балетные постановки, местный симбиоз современного танца и акробатики — тоже показывают на пятом канале. Даже массовые танцы пенсионеров в парке там мелькают.

Отличное соседство для «Уличных танцев Китая»!

Ну и что, что прежде канал только транслировал, а не устраивал проведение от и до. Захотят — научатся.

У вас уже есть сработанная команда, знающая, как это делать? Отлично, можете их одолжить для съемок дружественному спортивному телеканалу.

А там они подхватят эстафету.

С пятым каналом мы не ссорились. Они нам «козью морду» не строили. Как-то даже, помнится, хорошо отзывались о совместной работе этой вороны, братца Жуй Синя и команды «Вихрь» в одной из передач.

Это даже не сделка с совестью.

В манипуляциях Ли Фу не было ничего такого, что не мог бы провернуть другой честолюбивый (и жадненький) руководитель. Это и к попытке захапать контроль над творческой студией относится, и к перестановкам в сетке вещания.

Он это делал, потому что мог.

Фу таким быть, конечно.

В свою очередь, мы могли не допускать более этого Фу до наших работ. Кроме рекламных роликов, там все права принадлежат заказчикам.

В массе ежегодно производимого Срединным государством контента — это капли в море. Однако, каждая такая капля на «вкус» (зрительский) получается особенной и запоминающейся.

И капли не просто выпарились под светом софитов. Они «перетекли» в другое русло.

Такое игнорировать сложнее. И господину Ли Фу, и тем, кто возвышается над ним.

Один-два мелких провала не заставят кресло под директором Ли закачаться. Как и переход шоу о танцах на «соседний», «родственный» канал.

Но у капель есть весьма интересное свойство. Помните о чаше терпения? Одна из таких капель может стать последней. Чаша — переполнится.

Пока — только в мыслях и планах вороны. Но мы (все сотрудники Бай Хэ) подождем и поглядим на эту бурную реку телевизионных вод. С порогами, стремнинами и водопадами. Глядишь, однажды мимо нас и проплывет что-нибудь интересное.

Вот ещё немножко о плавающих и о телевизионных: одну подвяленную золотую рыбку поймали возле киностудии в плотное кольцо папарацци. Просили «прокомментировать» недавнее интервью, заодно и видео, гуляющее по сети (к моему приземлению его уже удалили отовсюду), а также скорый выход «Радости бытия».

Рада ли она?

Рыбонька «не понимала», хотя для неё даже переводили. Тонкими, чуть ли не до плавниковой прозрачности, высушенными диетами руками она заслоняла лицо.

То ли ещё будет, вобла ты моя недосушенная.

Уже дома, в тесном семейном кругу, эта ворона получила ещё одну «водную» новость. Гениальное трио, талантища из области компьютерной графики, доделали цунами.

То, что смывает остатки Гонконга после ядерного взрыва. В кино, которое теперь уже точно будет. Разрешения — со скрипом (или вернее бы сказать: с тихим шелестом купюр?) — но получены. Кандидатура вчерашней каскадерши Элис на людей, принимающих важные решения, не произвела впечатления.

Зато наш новый робот Т-1000! Они же поначалу даже не поверили. Мол: где вы, и где наш великий и могучий Кевин Лю?

Затем агентство Кевина выпустило подтверждение.

И теперь в инфополе Гонконга такое бурление, что словами не передать.

Это они не видели фото с Кевином, которые позже доработают для постеров. А ворона видела!

Цунами же вышло очень натуралистичное. Не волна-убийца, как частенько изображают в фильмах-катастрофах, а последовательная серия волн, каждая выше и мощнее предыдущей.

Для воссоздания Ян Хоу выкупил любительские записи прошлогоднего мегацунами в Индийском океане. Вызванного сдвигом тектонических плит и землетрясением.

Катастрофа для Суматры, Таиланда, Шри-Ланки… Источник вдохновения для нашего режиссера. Они с оператором Бу посетили несколько мест — после того, как океанские волны превратили их в руины.

Сокрушались на два голоса, что не смогли сами пронаблюдать и заснять буйство стихии.

Сумасшедшие! Ладно, один — адреналиновый маньяк, сросшийся с камерой. Этот из тех, кто будет снимать катаклизм до последней секунды, а затем накроет своим телом камеру, чтобы кадры уцелели, дошли до зрителей.

А второй-то куда? Что бы он делал перед лицом катастрофы? Режиссировал цунами?

Да, в нашей выдуманной «реальности» множество ядерных взрывов приведут к сдвигу тектонических плит. Недорушенное бомбами сотрясут толчки землетрясений, а прибрежные области познают буйство водной стихии.

В общем, смоет в нашем будущем остатки Гонконга.

А машина будет перемещать по заданным: день-месяц-год, и по координатам. Вообще-то даже в оригинале персонажи не все строго в одной точке оказывались.

Это дикое фантастическое допущение, конечно, но не менее дикое, чем сохранение живого на клочке суши в Южно-Китайском море.

Чтобы в нескольких минутах передать неотвратимый ужас грядущего, создавались и пересоздавались модельки зданий, дорог, деревьев и транспорта. Да, взрыв затем дорисовывали. Но это была «косметика» к основной работе.

Причем в большинстве своем сделана она была вдали от пролива Виктория.

Миниатюрный город строили… в пустыне. Близ города Юйлинь. Люди под руководством моего бати. В разборном ангаре, который затем с превеликой осторожностью демонтировали.

К настоящему песку для эффекта пепла примешали муку.

Часть строений, которые по замыслу режиссера Яна должны были буквально рассыпаться, сделали… из теста, как для «лунных пряников». Никакой другой материал по «взрывчатым» качествам не устраивал нашего придиру.

Заметим: никто не бухтел, что драгоценное время и человеческие ресурсы тратятся не на борьбу с пустыней, а на «игрушки». Ян Хоу от себя лично внес в Ассоциацию экологического общества кругленькую сумму.

Озеленение пустыни, восстановление водных источников и сопутствующие работы так-то денег стоят. Государство помогает, вкладывает огромные суммы. Но, скажем, рыхлить землю удобнее культиваторами, как и многие другие работы легче механизировать.

И вот это уже стоит дополнительных тысяч и тысяч юаней.

Режиссер Ян тоже поучаствовал в озеленении пустыни Му-Ус. Финансово.

Потому что: «Я так хочу». Мама возражала (с вороньего голоса «перепевала»), что взрывать миниатюрный Гонконг будущего (здания выше, разнообразие в сложных строениях больше) можно и в помещении, используя промышленные тепловые пушки.

Да только кто бы её слушал? Уж точно не тот, кто на пару с другом-оператором бродил по руинам острова Суматра в конце прошлого декабря.

То, что часть фильма снималась не в Гонконге, нормальное явление. Бывает, что съемочные группы и вовсе улетают из страны ради «правильных» кадров.

Собственно, даже офис и завод Скайнет располагаются (в реальности Кейси Ди) на материке. Гонконг — город, который не производит ничего, кроме денег и грёз.

Обобщение, конечно, но не особо далекое от жизни.

Не в Гонконге отсняли и базу сопротивления. С машиной времени: пластик, картон, алюминий, кое-где и вовсе фольга. И много светодиодов.

Такая она, магия кино. Но кто бы дал нам соорудить что-то монументальное в пещерах Лунъю?

Не слыхали? Это древние гроты, обнаруженные при осушении озер лет десять тому назад в провинции Чжэцзян. Пещеры явно искусственные, не природой созданные, но точное их происхождение — загадка для научного сообщества. Следы выемки породы во всех пещерах (они до тридцати метров высотой и площадью более тысячи квадратных метров) — дело рук человеческих. Но остальное вызывает вопросы.

Что до резьбы по стенам и колоннам — то явный новодел. В отдельных гротах, не открытых для посещения туристами, найдены примеры резьбы, но они сильно отличаются и стилем, и техникой.

Но для фильма — вполне сойдет и новодельное.

Здесь же, в громадных пещерах, разместится очаг сопротивления.

База, центр управления. Ряды захваченных сопротивлением и перепрошитых Джейсоном Ди киборгов.

Эпизоды с подземным комплексом Скайнета — то, что не дали снять Кэмерону в моем-прошлом мире — если хватит денег, тоже будут созданы в гротах Лунъю. В самых обширных из недоступных для посещения залах.

Ещё под косыми сводами найдется место воспоминаниям: в одном из видений Кайла Джейсон Ди делится прошлым. О том, что прежде он давал тут концерт — играл для избранной публики на пианино. В пещерах Лунъю превосходная акустика.

Эта часть, со взрослым Джейсоном, уже отснята.

У эпизодического героя тоже красивые длинные пальцы. «Руки пианиста». Как у моего брата Ли Чжуна.

Судный день в первоначальной версии будущего не «поймает» Джейсона в Гонконге: юный музыкальный гений вылетит из родного города за считаные часы до начала кошмара.

Страшнее всего пока — суммы, выложенные за отрезки фильма, который мог не состояться. На фоне этого соглашение с Кевином Лю — просто подарок от Мироздания.

Когда заговорили о гонораре, Кевин отмахнулся.

— Просто заплатите мне столько же, сколько и другому роботу.

Вот так ему понравился сценарий. Или гарантии в виде зуба одной вороны?

Не суть.

Теперь можно выдохнуть. Даже через рот — с забавным присвистом. Съемкам — быть.

Можно спокойно собираться в школу. Форму примерить, чтобы батю порадовать. Мамочку тоже, но батя у нас более патриотичен.

Где связь между школьной формой и патриотизмом?

Скоро поймете. Итак, что вы представляете при словах: школьная форма для девочки?

Если вы, как и ворона в прошлом, застали «краешек» периода октябрят или даже пионеров, то представите коричневое платьице, белоснежный фартучек (возможно, даже кружевной), большие белые банты… И веру в светлое будущее.

Угу. Хорошая попытка, но нет. У нас не так — не в Поднебесной.

В той же Ниппон я надела бы плиссированную юбочку и гольфики. Блузка, галстук, матроска, туфли — прилагаются.

В Хангук: блузку, юбку, жилетку (зимой — с пиджачком), всё в одном стиле, и для каждой школы — своё.

В Китае мы носим… форму. Спортивную форму.

Нет, это не шутка. Мальчики и девочки ходят в школу (или переодеваются внутри) в спортивной форме. Исключения для специализированных частных школ-пансионатов случаются, но наш Лучик (так я решила сокращать перевод от Санбим) не из таких.

Форма — это про удобство. Но из неброских синих-зеленых-фиолетовых рядов (да, между школами всё же есть отличия, они в оттенках и разных мелочах, вроде числа полосок на штанах) выделяемся — ярким и патриотичным красным цветом.

С начала сентября я — очень патриотичная ворона.

И самую малость — томат.

Очень-очень милый томатик. В окружении любящей семьи и на мягонькой «грядке» дивана.

К первому учебному дню будущий октябренок Ли Мэйли готова!

Сентябрь 2004, Бэйцзин, КНР

Эта ворона немножко волновалась. Сама не знаю, почему.

Вроде бы и гимн новой родины знаю — от зубов отлетает. И каких-то ужастей — после Солнышка-то — не жду.

Однако же — накатывает.

Перед высокими школьными воротами я притормозила.

С дюжину шагов вперед — и новый период в жизни начнется.

— Мэйли! — радостный и такой знакомый голосок.

— Джиан? — поворачиваюсь. — Друг жираф! Тебя же звали в Бэйсяо?

Справка: Бэйсяо — это государственная младшая школа, из числа крайне престижных. Упор — на искусство. С фильмографией Чжан Джиана и его выступлениями с детской театральной студией — само Небо велело идти туда.

Мне тоже присылали приглашение. Но у них очень строгий режим посещения, мне такое не походит.

— Я же знал, что ты пойдешь в Санбим, — простодушно ответил дружище. — А театральные занятия и тут есть.

— Вы уже здесь? — подоспела к нам, слегка запыхавшись, пышная соседка. — Мама Мэйли, мама Джиана, дети — рада вас видеть!

— И мы вас, мама Ченчена, — вежливо и дружно ответили мы. — А Чен… Бегемот! Разве ты не выбрал первую школу?

Бэйцзинская младшая школа номер один — образцовая школа-маяк с научно-техническим уклоном.

— Скучно, — ответил другой мой дружище. — Без вас — скучно. Не хочу.

Треугольник из веселых прыгучих томатов достиг стадии обнимашек.

Как же здорово, что мы — как в песочнице, а затем и в Саншайн — снова вместе!

Я должна была узнать о выборе дороги в будущее моими друзьями раньше. Закрутилась. Съемки, рыбные интернет-войны, Гонконг, Т-1000 — поглотили всё внимание вороны.

Непростительно. Но тем светлее и радостнее получился момент воссоединения!

Мамы попрощались с нами до вечера, передав нас у ворот учителю. Мы перешли на перешептывания: при учителях скакать и верещать не положено.

Нам показали раздевалку и дорогу в наш основной класс. Велели быть в семь пятнадцать на стадионе. Торжественное поднятие флага, пение гимна, речь директора — всё ждёт нас там. А в семь тридцать — начало утренней гимнастики.

Класс: большое светлое помещение на двадцать одиночных парт. В обычных школах в одном классе учится от тридцати до бесконечности… Шутка. Но в одном классе с Ли Чжуном, честным братом, училось почти семьдесят детей.

Доска, большой экран… стоп. Неужели?..

— Цао Шуфэн⁈ — позабыв про всякую воспитанность, возопила я при виде двоих у школьной доски. — Гао Юн⁈

Вот уж кого я совсем не ожидала увидеть в числе одноклассников. Ведь эти двое — как раз из тех, для «правильной» учебы которых покупались квартиры в нужных районах.

Гао Юн должен был поступить в Цин-Вань, школу под патронажем университета Цинхуа. А для акулы моей черноокой выстилалась дорожка в программу для обучения врачей-исследователей.

Они оба — взбрыкнули? Или их родители передумали?

— Продолжить сотрудничество с образовательной группой «Янгуан» — моё взвешенное решение, — выдал в своем стиле маленький взрослый бычок. — И с кем бы я там соперничал?

Последнее — с улыбкой — адресовалось Бо Ченчену.

Шуфэн же подошла и ткнулась мне макушкой в плечо.

Молча.

— Я пришла не самой первой, — с нотками превосходства в голосе заявила ещё одна ученица. — Но мои оценки будут самыми высокими. Вот увидите.

— Сюй Вэйлань! — похоже, эта ворона устала удивляться.

И просто обрадовалась клубничному леопарду. Или теперь правильнее говорить: томатному?