Глава 10

Торжественная линейка с поднятием флага — это прям эпичное событие. Сотни детишек, выстроенных в «прямоугольники», в одинаковой красной форме, в едином порыве поют гимн КНР.

Стадион огромный. Темно-зеленое линованное покрытие. Вид сверху, уверена, тоже хорош: белые стены корпусов, много красного на зеленом — очень «китайское» сочетание. Традиционное даже, можно сказать.

Так и видится не стадион с томатами, а сад с резными красными мостиками, густой зеленью сосен и мха на камнях…

Головушки не все черные, как это было в садике. Среди учеников есть и дети иностранцев: школа хоть и не международная, но с серьезным уклоном в изучение иностранных языков (и не только хэппи-инглиша). В нашем «прямоугольнике» две светловолосых макушки.

И все — поют под торжественную мелодию. Даже «светлячки» стараются открывать рты, чтобы не выделяться из коллектива.

Сильно. Без шуток. Даже меня, циничную тетку в теле первоклашки, пробирает. А каково настоящим детям? Их же должно прошибать — от макушки до пяточек.

Речь директора слушают внимательно. Не исключено, что дело в грозном виде его трости. В особо важные моменты директорская трость взлетает и «жестикулирует» в воздухе.

Я же считаю «клеточки» из томатов. Младшая школа — это шесть лет обучения. В Лучике на каждый год приходится, если верить моим глазам и подсчетам, по три класса.

Тут немного запутанная система обозначений у классов. Для местных — нормально всё, они привычные, а вот вороне не очень.

Например, вон те восьмилетки с краю — «сань нянь эр бан» — что значит: третий год обучения, второй класс. Я для себя «доперевожу»: третий «Б».

Эта ворона с друзьями и подругами — первый год обучения, первый класс. Вы уж мне простите, но я пожертвую аутентичностью, и буду называть свой класс «1А». Аналогично: «1Б» и «1В» для двух других классов в параллели.

Опять же: делят деток по классам среди одного года обучения не по «направлениям» (вроде: в «А» — математический уклон, в «Б» — гуманитарии, а в «В» запихнем всех остальных, назовем общеобразовательным классом).

Мы рассортированы по результатам собеседования. По способностям. Самые сильные и продвинутые — в одном классе с вороной. Детки, чуть слабее прошедшие «не экзамен» — во втором, то бишь, в «Б» классе. Ну и с «В» всё понятно.

Причем там не «отбросы», а очень умные ребята. Просто их показатели чуть-чуть уступили показателям других детей.

Так, мы успели помахать ладошками ученикам «1Б»: панде Нин и слонику Юньсюю.

Глупых малышей совсем без знаний в Лучик попросту не возьмут.

Исключения — дети важных иностранных семей. К нам в класс (где лучшие из лучших) попали два таких отпрыска. Взяты, скорее всего, ради повышения статуса. Дети с европейской внешностью в школе — это престижно.

Сын посла Инго (она же — Великобритания) Майк. Морковно-рыжие волосы, россыпь веснушек и остроносая мордашка, как у лиса… или куницы. Всё вместе вызывает навязчивые ассоциации с ребенком из многочисленной семьи неких волшебников. И дочка кого-то из директоров автопрома (автомобили собирают здесь, а продают под немецким логотипом) блондинистая пухленькая Ханна с квадратной челюстью.

Не знаю, что по остальным предметам, но мандарин они особо не жевали.

Прямолинейный бегемот уже проворчал, мол: если бы не эти белокожие, может, наши слон и панда тоже попали бы к нам в класс.

Возвращаясь к подсчетам: по три класса на каждый год обучения, с первого по шестой. По двадцать детей (где-то меньше — края «прямоугольничков» будто «коцаные»).

До трехсот шестидесяти учеников (чуть поменьше, но каждую макушку мне со своего места всё равно не углядеть). Учителей, навскидку, человек восемьдесят. Каждому классу положена своя «классная мама», или классный руководитель. Ведет один класс от поступления до выпуска.

Обычно закрепленный за классом учитель преподает родной язык или математику. И по сколько-то учителей на параллель по всем остальным предметам.

Включая физкультуру: в здоровом теле — здоровый пух. И перья.

Сразу за торжественной вступительной частью звенит наш первый звонок. Он же — знак начала первого урока. Утренняя гимнастика, совмещенная с пробежкой.

Время дисциплинированной беготни строгими рядами с промежутками между классами. Учителя бегут с нами, выступая «разделителями», и подбадривая ребятню.

Затем бодрая разминка под музычку.

Майк и Ханна пыхтят, светят красными лицами и утирают пот со лба. И одна худенькая девочка с высокими хвостиками (наша, китайская) к концу разминки еле дышит.

Остальные вполне справляются.

С разминки топаем на завтрак. Так же кучно и слаженно. Методика хождения «единым организмом» у большинства детей ещё с садика освоена. Двадцать минут на завтрак, пять — на сдачу посуды и переход из столовой в класс. Ещё пять минут на утреннюю проверку-перекличку.

Пара математики: два урока подряд, каждый по сорок минут, с десятиминутной переменой. Ведет та учительница, что встречала нас с приятелями у ворот. Она же — наша «классная мама».

Учитель по фамилии Гуй будет с нами до самого выпуска из младшей школы, так что стоит приглядеться к ней.

Но — позже. Потому что она — вся такая милая и улыбчивая с виду — бросает нас под танк… Ой, я хотела сказать, под тестовый диктант.

Утешает: расстрела не будет. В смысле, оценки за этот тест не будут вывешены на доске класса и не повлияют на школьный рейтинг. Это просто такое общее задание, позволяющее уточнить средний уровень учеников.

Диктант проходит так: нам выдают листы, куда мы вписываем имя-фамилию. Майку и Ханне позволительно писать имена латиницей, остальные выводят иероглифы.

Затем сверху внизу будем проставлять ответы на продиктованные учителем примеры. Саму задачку записывать не нужно, только решение.

— Учитель, — поднимает руку и с заискивающими интонациями шпарит на инглише посольский сын. — Я плохо знаю цифры в вашем языке. Могу ли я не выполнять задание?

— Для тебя и Ханны я буду писать примеры на доске, — качает головой учитель. — На первый раз — так.

Переводим с учительского: «Гуй вам».

Первая половина теста — легкотня, причем не только для вороны. После недолгой переменки — как бы первый настоящий отдых, который мы тратим на тихую радость от воссоединения — начинаются настоящие примеры.

От простецких примеров вроде: «Мама дала тебе пять яблок, ты съел два из них, сколько яблок осталось?» — к двузначным числам и задачкам на логику.

Под конец нам предлагают выбрать «баньчжан». Это не кто-то из бани, а «глава класса». Ну или по-нашему — староста.

Должность включает в себя: сбор тех самых листочков с выполненными заданиями, доставка их до учительской. Как и последующая раздача проверенных работ ученикам.

Утренняя перекличка тоже проводится, начиная с завтрашнего дня, главой класса.

Староста же отдает команду: «Встать!» — и обязательно добавить: «Суд идет». Шучу… идет не суд, а учитель. И добавлять ничего не нужно. Учителя приветствуют и прощаются с ним — стоя.

Это про уважение и, как обычно, про дисциплину.

Ещё ряд мелких организационных задач ложится на хрупкие плечи главы класса… на целый месяц.

Через месяц — так принято в Лучике — староста меняется. Так, чтобы каждый мог побыть главой. За один год по всему списку не пройтись, ну так лет у нас впереди — целых шесть.

— По желанию или случайно? — учитель Гуй предоставляет нам иллюзию выбора первой жертвы… тьфу ты, главы класса. — Кто за назначение по желанию, поднимите правую руку. Кто за случайный выбор — левую.

Ворона тянет правое крылышко. Но перевес за «левыми». Поэтому «классная мама» собирает наши листочки, переворачивает тыльной стороной и делает шафл (это карточное — перемешивает). Выбирает один из листочков, поворачивает его к классу «передом».

— Ли Мэйли, поздравляю! — улыбается она так, будто я в лотерею выиграла миллион, а не весь этот организационный ге… напряг. — Ты назначаешься главой класса на весь сентябрь.

Звонок.

— Встать, — обреченно командую я.

Чуть что — сразу ворона. Можно подумать, у меня и без этого головной боли недостаточно.

Например, заучить программу за год в течение этого месяца. Сдать все итоговые экзамены — только так я получу право на свободное посещение занятий.

Будем честны: с опытом прошлой жизни, да с познаниями, что вложили в меня родители, эта ворона прошла бы собеседование в любую столичную школу. Это не повод для хвастовства, просто данность.

Одна из причин выбора Лучика из всех младших школ столицы — возможность сдать программу досрочно. По всем предметам. Это не про: экстерном закончить школу.

Закон об обязательном девятилетнем образовании эдакий финт ушами исключает. Девять лет (шесть лет младшей школы и три года средней) ворона обязана ходить в школу. Следовать учебному плану.

Давать материал быстрее, с увеличением нагрузки, учителя не могут. Но во всех правилах есть исключения.

Скажем, хорошие отношения с дирекцией. Тоже «гуанси» — связи решают. Никто не запретит мне самой учиться быстрее, чем другие дети.

И, если я докажу свои знания, сдав экзамены, а директор Лин обещал мамочке, что не станет препятствовать, то учиться я смогу в свободном графике.

Желательно не сильно наглеть — отчеты всякие чтобы не портить. Но, скажем, умотать на съемку недели на две посреди учебного года мне разрешат.

Экзаменационные тесты вороне нужно сдать по всем предметам. Включая нормативы по физкультуре.

С факультативами сложнее. И с теми, что после основных занятий, и со специальными, субботними. Да, таковые будут — аналогично особым занятиям в Солнышке.

Эти не оцениваются. По сути, факультативы — это саморазвитие под руководством уважаемого и опытного наставника. Сдать программу по рисованию панд таким макаром не выйдет.

С отдельными моментами будем разбираться по ситуации.

Иметь возможность пропуска занятий без уважительной причины — всяко лучше, чем не иметь.

Не правда ли?

После пары математики наша могучая томатная кучка снова выкатывается на свежий воздух.

На этот раз на другую спортплощадку, поменьше. Тут для нас устроена натуральная полоса препятствий. Понятно, что она легче-проще, чем у военнослужащих. Но тоже вполне себе: лабиринт, который нужно пробежать на скорость, забор с наклонной доской, узкие траншеи-лазы (бедная пухлая Ханна, это её личный огрызок ада), стена-скалодром и песочная яма, через которую надо перепрыгнуть.

Веселые забеги — это наш отдых. И, знаете, оно реально бодрее, чем если бы мы полчаса дурью маялись в классе или в школьном коридоре.

Возвращаемся в школу, на следующую пару — китайский язык. Родной он для большинства присутствующих, но некоторым я заранее сочувствую.

Да, как ворона и думала: тоже начинаем с теста.

Иностранцы сразу же «сливаются», но учитель это принимает, как неизбежное зло.

Тест по китайскому — тоже диктант. И диктант здесь в разы сложнее, чем по русскому. Потому как здесь учитель говорит слово, и дети должны записать иероглиф.

Каждая черта должна быть на своем месте, написана в должной очередности, аккуратно и тщательно.

Баллы за неряшливость режутся, хоть и меньше, чем за ошибки. Оцениваются работы в Срединном государстве по стобальной шкале.

Тра-та-та-та… Кому-то точно нужны репетиторы. Иначе мы можем потерять место «первого» класса.

После второй пары нам дается полчаса на обед. И столько же на сон. В садике была своя комнатка для сна, с кроватями… Здесь же предполагается спать сидя. За партой. Ручки сложить, туловище согнуть, головушку поверх рук примостить.

Тридцать минут тишины по плану. Болтать нельзя: «классная мама» находится в классе и бдит.

Ну такой себе отдых. Особенно с непривычки.

Встали, умылись, попили тепленького (что-то травяное), стрескали по яблоку.

Третья пара, естествознание. Здесь к нему что только не причисляют. Нынче период географии… И не обязательно было висеть на макете земного шара! Фу, рыжий Майк, фу, слезь, я сказала!

После такого невольно начинаешь думать о детях лаоваев, как о потомках обезьян. С пропуском этапа эволюции…

Похоже, развлечений в виде чашки на голове во время уроков не избежать. Некоторые не умеют сидеть «прямо и подобающе», конец цитаты.

А раз у нас коллектив, то девиз: «Один за всех и все за одного», — работает. Будем все сидеть с чашками, пока каждый не достигнет стадии «непроливайки». В смысле, за весь урок не прольет и капли из чашки.

— Эти двое — проблема, — сказал Гао Юн на перемене между уроками естествознания. — С их уровнем дисциплины они выставят Мэй в дурном свете, как главу класса.

— Напугать их? — Цао Шуфэн наклонила голову к плечу. — Чтобы захотели уйти? Или…

Она провела линейкой по шее.

— Мы можем быть полезны друг другу, — напомнила я, говоря на понятном для них языке — языке выгоды. — Майк и Ханна — носители иностранных языков. Будет верным поучиться друг у друга. Чен, твой английский всё ещё слабоват? Если так, общение с Майком для тебя — удача. Шуфэн, ты хотела выучить больше разных языков? Ханна — твой выбор.

— А успеваемость? — насупилась Сюй Вэйлань. — Их тесты по китайскому… Там будет нулевой балл.

— Постараемся все вместе им помогать с языком, — вздохнула эта ворона, глядя, как Ханна рисует на доске непропорциональную голову с узкими глазами, а вместо туловища — скелет. — И с поведением.

— Думаешь, они захотят? — с сомнением цокнул языком Чжан Джиан. — Учиться? И остальное… Ты! Сотри это!

Пухляшка с высунутым кончиком языка выводила под костяными ногами латиницей: Gui.

— Учиться у них? — Бо Ченчен поморщился. — Мэй, ты уверена? Они же совсем глупые.

Акула снова провела линейкой вдоль своей шеи, причем смотрела она на Ханну.

— Они просто дети, — взялась за поролоновую губку эта ворона, не поленилась сходить до раковины. — А ещё они — вызов для нас. Сделаем их — лучше? Вместе?

Губку я вложила в руку Ханны. Та оторопела от моей наглости: ребенку явно прежде не приходилось отвечать за свои шалости, и уж тем более, отбиваться от сверстников.

— Пожалуйста, очисти доску, — озвучила я вовсе не просьбу. — Сейчас же.

Ханна понимает английский, учитель Гуй с ней немного разговаривала на перекличке, и блондиночка активно отвечала.

Таким тоном я с котом по имени Бейсик общалась. Когда тот принимался точить когти в неположенном месте. Давненько я не применяла подобный тон. И взглядом не «прибивала» к полу…

Маленькая «художница», кажется, сама не поняла, как и почему стала тереть доску.

Эх, пушистый… Скучаю. Весной мне встретилась кошечка с окрасом, похожим на чудо моё распушистое — Бейсика. В длинном расписном коридоре Летнего дворца хвостатая несла дозор. Там тоже, как на стадионе во время общей разминки, всё в красном и темно-зеленом.

Мы гуляли там ранней весной с моими замечательными. Не на камеру, для души. Показывали малышу Хану красивые места родного города.

Хвостатых «сотрудников» в Летнем дворце немало, услуги по релаксу они оказывают бесплатно, но по настроению. Забрать с собой дворцовую котейку нельзя. Даже если очень хочется.

А котю с янтарными глазищами и мягонькой пушистой шерсткой одна ворона ещё и нагладила. Мохнатый сервис — всё для поднятия настроения.

К чему я вспомнила про красное с зеленым? К большой перемене. Ещё одной, и снова на стадионе, с другими учениками.

Совместные: бег, упражнения, растяжка. Да-да, под этим у нас тоже подразумевается отдых.

Далее у нас следует время «самоподготовки»: мы должны делать домашку под учительским приглядом. А в конце учебного дня ещё час двадцать — на факультативы. Это у нас, как у первоклашек, щадящее расписание.

На первый день над нами сжалились. Это ж первое сентября! Должно остаться в памяти, как светлый день.

В честь особого дня нас отпускают в три часа дня. В «нормальные» дни освобождаться наш класс будет в семнадцать часов (или позже, если на факультативе задержимся).

Вместо дополнительных занятий нам выдают списки: чем бы мы хотели заниматься? Похожее было в Саншайн. Заполнить и принести нужно до конца недели. А до пятницы у нас эти час двадцать будут отведены под физкультуру.

Кто-то ещё сомневается в удачности выбора школьной формы?

Список я запихиваю в рюкзак, не глядя. Дома просмотрю, вместе с родителями. Одна голова — хорошо, а три — Змей Горыныч… Я хотела сказать, семья.

Быстрее домой, там сегодня мама готовит кучу вкусняшек. Всё потому, что мы ждем очень особенного гостя.

Он же — второй повод (и второе условие) для поступления этой вороны в Санбим.

Сегодня придут дядя и тетя Ли. Вместе с честным братом Ли Чжуном.