Глава 8 - Невинные пытки

Это просто пытка. О чем я думала, когда соглашалась ввязаться в это? Испытывать такое влечение и не получать отдачи — сродни насилию над собой. Каждая клетка моего тела кричит о желании и трепещет, а разум пытается натянуть поводья над шлюшкой в голове. Бесполезно.

Обед в номере. Тишину нарушает только стук его пальца по экрану и звон приборов.

— Ешь, — не глядя, бросает Марк. — Долгий день впереди.

Я ковыряю вилкой руколу в тарелке. Салат свежий, но на вкус как трава. Я украдкой изучаю его: сосредоточенное лицо, тень щетины, сильные руки, держащие телефон. Он в простой черной футболке-поло, и от моего внимания не утаивается, как ткань натягивается над мышцами спины, когда он двигается.

Сегодня он грубее, чем обычно,

— У вас все в порядке? — срывается у меня. Идиотский вопрос.

Он поднимает на меня взгляд. Серьезный, непроницаемый. Желваки напрягаются. От такого взгляда все нутро сводит в тугой комок.

— Счета пришли из магазинов за твои покупки, — говорит он ровно. — У меня волосы на затылке шевелятся.

Я краснею до корней волос. Хочу провалиться сквозь землю.

— Только лишь следовала вашему заданию. Вы могли оговорить сумму…

— Заткнись и ешь, — прерывает он, но в углу его губ дрогнула непонятная ухмылка. Не то злость, не то что-то еще. — Деньги уже не вернуть. Так что хотя бы выгляди на все сто. Очень надеюсь, что это мелкое неудобство окупится.

Засранец! Какой же он гад!

Экскурсия после обеда словно глоток свежего воздуха. Аркадий Николаевич, хозяин «Жар-Птицы», оказывается классным рассказчиком. Он водит нас по кедровой парильне, показывает печь-каменку ручной работы, объясняет философию «правильного пара». Я ловлю себя на мысли, что слушаю с искренним интересом.

— А вот здесь, Аркадий Николаевич, важна не только температура, но и влажность, — вставляю я, видя его одобрительный кивок. — Как и в текстиле. Наши полотенца из длинноволокнистого хлопка как раз рассчитаны на то, чтобы впитывать максимум, оставаясь при этом легкими. Не нарушая микроклимат кожи.

— О, тонко подмечено, Анна Романовна! — оживляется он. — Вы, я смотрю, в теме. Марк, жена у тебя не только красавица, но и ещё и умница!

— Ага, — Отвечает и целует в висок, сжимая крепче мою талию под дубленкой, но лишь на миг. — Идеальный работник!

Когда мы проходим в узкий проход между стеллажами с вениками, его рука на мгновение ложится мне на поясницу, чтобы пропустить вперед. Просто жест вежливости. Но от этого прикосновения по мне пробегает разряд. Кожа горит от теплой ладони. Я вздрагиваю, тайно надеясь, что он не заметил.

— Осторожно, тут ступенька, — его голос низкий, прямо над ухом. От его дыхания мурашки бегут по шее.

— С-спасибо, — бормочу я, чувствуя, как горит все лицо.

И пока мы продолжали рассматривать разные технологические и дизайнерские решения банного комплекса, слушая рассказы Свиридова, я то и дело ловила на себе взгляды Марка. Тяжелые, изучающие, оценивающие. Можно подумать, он раздевает меня взглядом!

После экскурсии встреча с коллегами. Автобус выгрузил нарядную, шумную толпу перед парадным входом в комплекс. Мы с Зверевым встречаем народ, чтобы рассказать о программе нашего отдыха. Первые секунды — неловкое молчание.

— Божечки, это кто? Анна? Ты? — раздается высокий голосок из толпы.

На меня устремляется два десятка глаз. Взгляды скользят по новым брюкам, прическе, останавливаются на лице без очков. Я вижу удивление, любопытство, оценку.

— Да, я, — улыбаюсь, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Привет всем.

— Вау, вот это преображение! — кто-то свистит. — Марк Игоревич, это вы так свою команду мотивируете? — Смешки.

Марк лишь поднимает бровь. Сейчас он меня не касается, здесь нет людей, перед которыми нужно вести себя как пара.

Кристина проходит в конце толпы. Её взгляд острый, хлесткий, оценивающий. Она прошлась им по мне с ног до головы, и ее губы скривились в брезгливую усмешку.

— Марк Игоревич, — говорит с начальником елейным и ледяным голосом, не удостоив меня приветствием. — Вы точно не нуждаетесь в помощи? Все-таки я больше знаю о нашей продукции. И о тонкостях общения с такими важными партнерами.

Она нарочно подчеркивает «такими важными», бросая на меня взгляд, полный презрения. Ты тут случайность, — говорят её глаза.

— Всё под контролем, Кристина, спасибо, — отвечает Марк, и его тон вежлив, но в нём сталь. Его пальцы на моей талии слегка сжимаются, будто отгоняя назойливую муху. — Не сомневайся.

Она фыркает, разворачивается и уходит, демонстративно покачивая бёдрами в обтягивающих лосинах. Начальник даже взглядом не провожает её.

В общей раздевалке я дрожащими руками натягиваю купальник. Он облегает, как вторая кожа. Я выхожу, подобрав волосы, и чувствую себя голой под десятками взглядов. Стою у края бассейна, не зная, куда приткнуться. Коллеги кучкуются, смеются, делятся новогодними историями. Я — остров. Социальный инвалид, которого знают только как «тень шефа».

И тут — тяжёлая рука на моем локте. Резко, властно.

— Анна. Какой сюрприз.

Начальник отдела маркетинга, Сергей. Ему под сорок, чуть старше Марка. Он в хорошей, даже отличной форме, но в его глазах что-то скользкое, неприятное. Не просто смотрит. Он ощупывает взглядом каждый изгиб купальника.

— Сергей, привет, — пытаюсь высвободить руку, но его хватка крепка.

— Не узнал сразу. Прямо раскрылась. Из кокона, что ли, к нам на бал прилетела? — он ухмыляется. Его сальный взгляд ползёт по моей шее, груди, бёдрам. От него тошнит.

Это тот самый взгляд, от которого я когда-то пряталась, становилась меньше, незаметнее. Но сейчас во мне поднимается не страх, а гнев. Язвительное, холодное бешенство.

— Да, случается, — говорю я, и мой голос звучит неожиданно ровно. — Теперь отвали.

Его глаза сужаются. Он не ожидал такого.

— Ого, куда это мы? А что так грубо? — он наклоняется ближе к моему лицу, его дыхание пахнет сигаретами и коньяком. — Чувствуется, рука хозяина. Но он ведь только на работе хозяин, да? А здесь могут быть другие правила. Не хочешь составить компанию? В соседней сауне сейчас как раз никого. Обсудим твои перспективы в моем отделе маркетинга. Ты же амбициозная девочка, я вижу.

Его рука соскальзывает с локтя, пытается лечь на мою обнаженную спину.

В этот момент между нами встает тень.

— Сергей.

Всего одно слово. Произнесённое низко, без эмоций. Но в нём такая концентрация леденящей ярости, что у меня по спине бегут мурашки.

Марк только что вышел из душевой, накинув на плечи белый халат. Мокрые волосы, капли воды на ключицах. Он смотрит на Сергея, и в его серых глазах бушует буря.

— Хватит развлекаться, — говорит он мне, и его рука обвивает мою талию, прижимая к себе так крепко, что перехватывает дыхание.

— Марк Игоревич, да расслабьтесь. Мы с Анной просто общаемся. — Поганая ухмылка касается его губ.

Но начальник его игнорирует.

— Пора работать. Идём.

Он разворачивает меня и ведёт прочь, не оглядываясь. Я не слышу, что именно Сергей буркнул нам вслед, слова теряются в шуме воды.

— Какая работа? — выдыхаю я, едва поспевая за его широкими шагами по коридору к люксу. Сердце колотится где-то в горле.

— Та, что спасёт тебя от идиотов, — он бросает через плечо, и его халат развевается. — И меня — от необходимости устраивать публичную казнь на корпоративе. У них семьи, ипотеки. Не хочу портить статистику.

В номере он закрывает дверь, поворачивает ключ и прислоняется к ней, запрокинув голову. Дышит глубоко, будто только что пробежал спринт. Я стою посреди комнаты, дрожа от адреналина и стыда.

— Спасибо, — говорю я тихо.

— Не за что, — он проводит рукой по лицу. — Просто… не ходи одна. Поняла? И остерегайся лишнего мужского внимания, особенно Сергея.

— Поняла.

Он отталкивается от двери, проходит мимо меня к мини-бару. Его рука как будто случайно касается моей обнаженной спины, когда он проходит — случайно, но от этого касания по всему телу пробегает электрический разряд.

— Вино? — спрашивает он, не оборачиваясь.

— Да. Пожалуйста.

***

Вечерний ужин в приватном зале «Жар-Птицы». Стол ломится. Аркадий Николаевич и Ольга Семёновна — прекрасные хозяева. Вино льётся рекой, разговоры становятся глубже, личнее. Я порядком пьянею.

За тяжелыми бархатными шторами, отгораживающими вход в маленький зал слышно веселье наших коллег.

— А как вы познакомились-то? — с лукавой улыбкой спрашивает Ольга Семёновна. — Марк Игоревич такой сдержанный. Не представляю, чтобы он подошел знакомиться!

Марк откашлялся. Я чувствую, как его нога под столом находит мою.

— Она сама подошла, — говорит он, и в его голосе звучит редкая, почти неуловимая теплота. — На защите диплома. Стучала каблучком от волнения. Я подумал — или сломает каблук, или мои нервы.

Все смеются. Я краснею, но улыбаюсь. Его нога прижимается к моей сильнее. А что это за игры? Поворачиваюсь к нему смотря прямо в глаза и подхватываю рассказ, сочиняя околесицу на ходу.

— А потом оказалось, — продолжаю я, чувствуя головокружение от вина и его близости, — что этот деспот и тиран на самом деле… просто очень боится плохой рекламы в интернете.

Смех за столом. Но под скатертью его рука опускается на мое бедро. Проходится ею вверх под платье, бесстыдно преодолевая рубеж из кружевной резинки чулков. Властно сжимает, почти больно. И от этого сжатия по всему телу разливается волна такого сладкого, густого жара, что я теряю дар речи. Я пьянею от него ещё сильнее.

— Так вы женаты уже три года? Вам давно пора детишек, пока вы так молоды, Анна! — Подмечает Свиридова. — Ой, простите мою бестактность. Это все вино.

— Да-да, Игорёк. — Уже изрядно поднабравшись коньяка, включается в тему Аркадий Николаевич. — Не тяни с наследником! Сразу к бизнесу начнешь приучать. Вот мои оболтусы - близнецы, сейчас на менеджменте учатся, в Веснинском. Вот жду, когда сессию закроют и сразу к себе пристрою.

После ужина Аркадий Николаевич предлагает «посидеть в парилке, по-семейному». Мы соглашаемся.

Сейчас я стою перед зеркалом в предбаннике частной сауны, завернутая в мягчайшее полотенце. Сердце бьется так, будто хочет вырваться. Я слышу, как за тяжелой дверью из кедра шумит пар, слышу его шаги. Он уже внутри.

Это пытка. Самая сладкая и невыносимая. А касания на ужине, скрытые от прочих глаз скатертью оказались совсем не невинными.

И вроде так хочется отдаться произволу его рук, но что будет завтра? Потеряю работу из общей прихоти и желания здесь и сейчас?