Глава 14

Одиночная камера в изоляторе оказалась лучше, чем я ожидал: койка с матрасом, небольшой телевизор на тумбе, раковина в углу. Всё-таки я аристократ, пусть и нахожусь под следствием. Кормили, к слову, тоже приемлемо, хоть блюда местных поваров и не чета стряпне Петровича. А ещё я тут даже успел немного отоспаться.

При оформлении в изолятор мне зачитали права, рассказали про полагающегося бесплатного адвоката или возможность нанять своего. Сказали, что я могу проводить по графику свидания с родственниками и получать от них передачи по утверждённому списку.

После ужина я сел на койку, прислонился спиной к стене и в очередной раз попытался дотянуться до Руха через нашу связь.

Ничего…

Где-то на самой границе восприятия теплился слабый отголосок его присутствия. Он явно жив, здоров и не в опасности. Более того, если он мне срочно потребуется, я смогу дать ему об этом знать, и он прилетит. Вот только это действие потребует от меня усилий — наша мыслеречь, как и любая магическая связь с внешним миром, здесь глушилась полностью. Камеры в изоляции были защищены антисиловым полем — любая попытка применить магию к стенам, двери или окну обречена на провал. Ну… логично — как иначе содержать одарённых подозреваемых?

Впрочем, внутри камеры поглощение не работало.

Я устроился поудобнее и закрыл глаза. Источник пульсировал ровно и сильно — заметно ярче, чем неделю назад.

Воскрешение Руха изменило меня. Один из Семи Ключей Силы вернулся на своё место. Пусть Рух ещё не обрёл былую мощь, пусть его новое тело только начинает раскрывать потенциал, но сама связь между нами уже работала. Энергия внутри меня текла свободнее, каналы расширились, да и Источник стал вместительнее.

Хотя до настоящего прогресса ещё далеко. Когда Рух восстановится полностью, его Ключ раскроется в полную силу — вот тогда я действительно приближусь к мощи Первого Предтечи.

Ну это будет ещё нескоро, и сейчас придётся использовать то, что есть.

Я сосредоточился на точке чуть ниже солнечного сплетения — там, где в древности располагался узел накопления. Мы, Предтечи, называли его Колодцем Сути. В этом месте энергия могла храниться про запас, не рассеиваясь и не утекая в окружающее пространство.

Первые линии давались тяжело. Руна Резерва требовала точности до малейшего изгиба. Один неверный штрих, и энергия вместо накопления начнёт утекать. Два неверных штриха — и тогда весь узел взорвётся и выжжет мне внутренности. Потому я не приступал к начертанию этой Руны раньше — не было нужного запаса Силы и, что важнее, запаса свободного времени для концентрации. Сейчас же, по обмолвкам кацеляристов и местных сотрудников, я понял, что несколько часов тишины у меня точно будет.

Основа Руны Резерва представляла из себя Шестиугольник с Петлями на углах и Якорной точкой посередине — символ удержания, один из базовых в языке Рун. Я протянул нити Силы от каждого угла к центру, формируя каркас будущего хранилища.

Затем шёл внешний Контур в виде двойной спирали, закрученной против движения солнца. Каждый виток требовал отдельной концентрации. Я укладывал их один за другим, проверяя стыки.

К исходу четвёртого часа основная структура была готова. Я открыл глаза и обнаружил, что за окном уже темно. Вечер пролетел незаметно. Но зато заметен результат: Руна Резерва пульсировала в глубине моего тела. Сейчас она была пуста, но полностью готова начать накапливать энергию. Теперь мой Источник будет вмещать почти вдвое больше Силы, чем раньше.

Когда я улёгся на койку, мысли сами собой вернулись к предстоящему суду. В книге по законодательству, которую я изучал несколько дней назад, говорилось об этой процедуре достаточно подробно. Обвиняемому обязательно дадут слово. Он может защищаться сам или через адвоката, также может вызывать свидетелей и оспаривать доказательства.

И как только ко мне обратятся, я подам Голос. К лешему всю щепетильность и излишнюю аккуратность, раз уж дело дошло до государственных обвинений.

Ведь дело это выглядит подстроенным от начала до конца. И для меня сейчас важнее всего получить официальное признание судом своей невиновности, чтобы выйти на свободу. Тогда врагам придётся искать другие меры воздействия… Но к ним я буду готов.

И всё-таки лихо так всё утром завертелось: кто-то кому-то что-то нашептал, денег дал, и вот уже полиция вкупе с Канцелярией готова штурмовать мою машину. А на суд явно не привезут честных свидетелей, ведь любой такой скажет, что я защитил личного дворянина Горцева от избиений тех, кто даже толком не представился.

И теми, кто, к слову, открыто заявил, что на родовой перстень аристократа им плевать. Обычно за такие слова в нашем обществе можно поплатиться очень многим…

Ну, правда, конкретно эти типы уже ничего физически отдать не смогут.

Ладно, к лешему. Какими бы ни были свидетели на суде, Голосом я и их выведу на чистую воду. Такие детские шалости против меня не работают.

Я повернулся на бок и закрыл глаза. Завтра снова продолжу работу над Рунами. Есть ещё Руна Влияния, которую давно пора расширить — с новым Резервом я смогу вложить в неё гораздо больше энергии.

Главное, чтобы ребята снаружи не наделали глупостей. Святогор хоть и умный парень, но горячий… Но, в случае чего, его остудит Петрович.

Игоша… этот малой явно не один месяц выживал на улице, так что тоже не пропадёт.

Надеюсь, Рух сейчас с ними. Ему полезно быть с друзьями, пока он изучает новый мир. Да и им тоже защита Руха лишней уж точно не будет.

На этой мысли я уснул и крепко проспал несколько часов. Следующий день я посвятил развитию Руны Влияния. Если расширить её и вывести на новый уровень, она откроет мне больше возможностей — не только вливать энергию и управлять каналами Силы, но и действительно влиять на окружающих. Занимался ею до ночи, отвлекаясь лишь на еду да прочие естественные потребности.

И, конечно, ещё я делал несколько раз зарядку — всё-таки сидеть в одной комнате целый день мне не по нраву.

За этот я день я полностью подготовился к предстоящему суду — к вечеру Руна Влияния выросла вдвое.

А значит, можно расслабиться и хорошенько поспать. Сон — лучшее лекарство и отличный способ восполнить энергию.

* * *

Окрестности Небесных Чертогов

Ночь перед Печатью

Горный хребет Аскетов тонул в ночном тумане. Далеко на склонах мои люди заканчивали последние приготовления. Все сохранившиеся технологии из бывшего Храма Науки уже установили в ключевых точках. Руны, которые я чертил последние дни, останется только запустить в нужный момент. Когда всё начнётся, мои последователи замкнут купол над Чертогами, и ни один Предтеча не сможет сбежать.

А если точнее — я не позволю этому случиться.

Ни сегодня. И уже никогда — хребет сложится, погребая нас всех. И в этот момент вечная Печать замкнётся.

Шестой сидел на обломке колонны, свесив ноги в пропасть. Его почерневшая левая рука подёргивалась сама по себе, и он разговаривал с ней вполголоса.

— Хороший план, — сказал он не оборачиваясь. — Незачем заманивать куда-то Предтеч, когда можно всё провернуть в их же логове. В самом защищённом месте во всём мироздании.

— Ты считаешь это ошибкой? — спросил я, остановившись позади него.

— Я? Нет. Ты же знаешь, Первый, я личность утончённая и творческая. Ищу в этом хрестоматийную иронию.

Шиза Веспера Морок в тёмной броне бесшумно появилась рядом. Я повернулся в её сторону, оценивая вид. Артефактные кристаллы и руны легли на её доспех, став его неотъемлемой частью. Привычные украшения сменились сильнейшими магическими амулетами и перстнями. Всего несколько раз за время нашего знакомства мне доводилось видеть её такой. Но даже в этом грозном облике она оставалась чертовски соблазнительной, пусть и не столь утончённой, как прежде.

— Они поднимаются, — сказала она.

— Кто?

Вместо ответа Шиза кивнула на тропу, ведущую к войску моих последователей. Около десяти человек с факелами направлялись в нашу сторону.

— Велиар ведёт, — добавила она. — Однажды из него может получиться великий воин… Или мудрый правитель. Но мы об этом уже никогда не узнаем.

Велиар был мальчишкой, которого я подобрал шесть лет назад в разорённой деревне. Тогда ему было девять, и он пытался зарезать меня ржавым ножом, думая, что я один из тех, кто убил его семью. В тот день я взял его с собой, чувствуя его особую связь со Структурой, и не прогадал: парень был невероятно талантлив и достигал успехов в любом начинании, за которое брался.

Велиар стоял впереди, сжимая древко знамени с моим гербом. Остальные одиннадцать держались чуть сзади, но ни один не прятал глаз.

Я знал их всех. Гедеон — старый вояка, который служил мне ещё до того, как я стал Первым. Мирра — целительница, чьи руки спасли миллионы жизней. Корвин и его брат Дарен — близнецы-разведчики, которых я спас и приютил ещё в младенчестве. Все они были верны мне до мозга костей.

— Велиар, — сказал я, остановившись в трёх шагах от него. — Ты должен быть у северной точки.

— Твои люди справятся без меня, и ты это знаешь. Мы не будем стоять снаружи, — сказал Велиар. — Мы пойдём с тобой.

Позади хмыкнул Шестой:

— О, бунт на корабле! Обожаю такое. Особенно накануне конца света. Ой, простите, конца Предтеч. Или это одно и то же?

Я шагнул к Велиару и хмуро проговорил:

— У вас есть задача, а эта Битва будет самой тяжёлой в моей жизни. Купол не позволит другим отступить, он задержит их на достаточное количество времени.

— Купол замкнут и без нас. Ты сам говорил, что заложил тройной запас. Людей хватит. Мы не хотим стоять снаружи и смотреть, как горы падают на тебя. Мы хотим быть рядом до конца.

— Вы умрёте, — сказал я. — Это будет даже не вечный сон, а окончательная смерть.

— Смысл в этом есть, — подала голос Мирра. — Для нас честь погибнуть рядом с тобой, если это хоть насколько-то приблизит вероятность успеха.

Я молчал, глядя на лица этих людей, которые всегда шли за мной. И которые видели, что Скверна делает не только с простыми людьми, но и с Предтечами.

Шиза остановилась рядом со мной, почти касаясь меня плечом, и произнесла:

— Они знают цену и готовы её заплатить, Первый. Ты не можешь решать за них. И ты же знаешь, Анхарт: верность, которую нельзя отвергнуть, стоит дороже любой победы. Если кто-то из них выживет… если хоть один спустится с горы до того, как всё рухнет… он понесёт дальше правду. О том, что здесь произошло и о том, почему Предтечи ушли. Это важнее, чем ты думаешь.

Велиар опустился на одно колено. Остальные последовали его примеру.

— Стальной Анхарт, Хранитель Севера, Первый из Предтеч, — сказал он. — Мы служили тебе в жизни. Позволь нам служить и в смерти.

— Встаньте, — строго сказал я. — Все.

Они поднялись.

— Гедеон. — Я повернулся к старому вояке. — Западный сектор на тебе?

— Так точно.

— Передашь командование Ворону. Ты идёшь с нами.

Гедеон кивнул с благодарностью в глазах.

— Корвин, Дарен, — сказал я близнецам. — Южная точка?

— Ирма справится, — ответил Корвин. — Она владеет Рунами не хуже нас. А её люди и без того прекрасно знают каждый артефакт из Храма Науки.

Я обвёл взглядом остальных. Двенадцать человек… Двенадцать, леший их раздери, смертных, которые решили умереть со мной вместо того, чтобы жить!

— Хорошо, — сказал я. — Пойдёте с нами. В удержании Предтеч ваша сила и ваши способности точно не будут лишними. Но когда всё начнётся, когда я начну формировать Печать — уходите.

— Но…

— Это приказ, Велиар. Если хоть один из вас доживёт до рассвета, он расскажет миру правду. Шиза права. Это важнее, чем красивая смерть рядом со мной.

Шестой спрыгнул с колонны и потянулся.

— Ну вот, теперь у нас целая армия смертников. Кто-нибудь догадался взять с собой смертельно ядовитые алкогольные напитки?

Мирра тихо рассмеялась, затем засмеялись и остальные. Все, кроме Велиара, он вообще очень редко мог позволить себе улыбнуться.

Час спустя факелы горели в ночи. Мои люди разбивали лагерь у стен Небесных Чертогов, готовясь провести последнюю ночь перед концом эпохи.

В одиночестве я смотрел на это великолепие, когда Шиза снова бесшумно оказалась рядом со мной.

— Ты поступил правильно, — сказала она.

— Не имеет значения, как я поступил, Четвёртая. Большинство умрут.

— Все умирают, Анхарт, но некоторые — совсем не напрасно. Рядом с тобой люди становятся лучше, чем были… Даже перед смертью.

Я не ответил, вместо этого просто стоял и смотрел, как мои люди продолжают подготовку неподалёку от древних горных стен.

Завтра эти стены рухнут.

Завтра мы все уснём.

Ну а пока…

Я вдохнул полной грудью свежий ночной воздух. Из лагеря донеслись громкие голоса и смех.

Пока ещё мы живы и можем насладиться последними спокойными мгновениями бытия, чувствуя опору и полагаясь друг на друга.

Словно разделяя мои мысли, Шиза подошла ближе и положила голову на моё плечо.

* * *

Лязг засова, прозвучавший ранним утром на третьи сутки, оторвал меня от зарядки. Двое надзирателей, судя по их серьёзным рожам, явились совсем не для того, чтобы угостить меня завтраком раньше времени.

— Подъём, господин Северский, — бросил первый. — На выход. Руки вперёд. Без глупостей, понятно? — Он достал наручники. — Один неверный шаг, и конвой имеет право применить силу. Любую силу.

Я чувствовал, что дубинки местных надзирателей могли легко пробить защиту даже одарённого — энергетическим рисунком они напоминали артефактную телескопическую дубинку Стального Пса.

Дёргаться я не стал и позволил нацепить на себя специальные наручники для одарённых. Про себя я в очередной раз усмехнулся: такие наручники должны гасить любое проявление Силы, но если немного поиграться с их энергетическим контуром, то их можно взломать. Вряд ли, конечно, в этом мире много кто на такое способен. Но лично мне на это потребуется буквально несколько минут…

Меня довольно долго вели по коридору, затем мы поднялись на два этажа по узкой лестнице, прошли через контрольно-пропускной пункт и свернули в очередной длинный переход.

Я насчитал четыре поворота, прежде чем мы вышли к массивной двери с гербом Империи.

— Зал номер три, — буркнул конвоир и толкнул дверь.

Яркий свет ударил по глазам после полумрака коридора.

Зал суда выглядел внушительно: высокие резные потолки, массивные деревянные скамьи для зрителей и отгороженная решёткой зона для подсудимого. В дальнем конце возвышалась трибуна судьи из тёмного лакированного дерева, украшенная имперским орлом. По бокам располагались места для обвинения и защиты.

Народу было немного — человек пятнадцать. Я быстро окинул взглядом присутствующих, фиксируя каждое лицо.

И замер, увидев знакомую мне молодую женщину…

На скамье защиты, в первом ряду, сидела баронесса Ольховская Ольга Аркадьевна! Та самая, чью саламандру я усмирил на улице в первое утро моего пребывания в новом мире. А вчера чешуя этой саламандры помогла мне воскресить Руха.

Ольга была одета в строгий тёмно-синий костюм, светлые волосы убраны в аккуратный узел. Заметив мой взгляд, она едва заметно кивнула и сделала короткий жест рукой, будто говоря: «Всё в порядке. Не переживайте».

Ха… будто я переживаю.

Хотя теперь мне очень интересно, что она тут делает? Мы виделись один раз, и то мимоходом. Неужели решила отплатить за помощь с саламандрой?

Через скамейку от баронессы, ближе к «клетке» для подсудимого, сидел какой-то тощий мужичок в дешёвом мятом костюме. Он нервно перебирал бумаги и то и дело вытирал лоб платком. Адвокат? Если да, то такому я бы не доверил даже пустой лист бумаги держать, а не то, что защищать ложно обвинённого.

На противоположной стороне, на скамье обвинения, ютились трое мужчин в потёртой одежде. Я сразу узнал в них рыночных торговцев. Они затравленно косились по сторонам, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Здесь же было ещё несколько человек, а впереди, на первом ряду, сидел мужчина в форме прокурора, листавший толстую папку.

Понятно, вот и лжесвидетели. Если к ним никто не присоединится, мне хватит Голоса, чтобы выбить из них всю дурь. Тут ещё главное — не переборщить, а то меня могут обвинить в оказании давления на свидетелей или какой-то подобной дряни.

Конвоиры подвели меня к загородке для подсудимых и отперли дверцу. Я вошёл внутрь и сел на жёсткую скамью. Наручники с меня снимать не стали.

Прокурор поднял голову и посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом. Затем что-то пометил в своих бумагах.

Баронесса то и дело поглядывала на дверь зала, будто кого-то ждала. Иногда она с омерзением сверлила взглядом лысый затылок моего адвокатишки.

Боковая дверь открылась, и в зал вошёл пристав.

— Прошу всех встать! Суд идёт! — громко объявил он.

Все поднялись. Из той же двери появилась судья в чёрной мантии — пожилая женщина с пышной копной рыжих волос. Каких-то ненастоящих, впрочем, как и всё, что было связано с моим обвинением.

— Прошу садиться, — объявила судья.

Публика опустилась на скамьи, а я остался стоять — чутьё подсказывало мне, что так будет правильно.

Ха! Вон как недовольно на меня зыркнула судья.

Ну нет… так просто мне лишних обвинений не навешаете.

Рыжая, похожая на курагу бабка-судья взяла в руки бумаги, поправила очки на носу и начала:

— Слушается дело по обвинению дворянина Северского Антона Игоревича в превышении пределов необходимой самообороны на…

Судья бубнила сухим канцеляритом — настолько витиеватым и бессмысленным, что, казалось, все эти формулировки даже она сама понимала не до конца. Недаром же читает с бумажки!

Она сделала паузу и посмотрела на меня хмурым взглядом, затем продолжила:

— Напоминаю всем присутствующим: согласно установленным традициям, после официального открытия заседания двери зала будут закрыты до вынесения приговора. Никто не сможет покинуть помещение или войти в него.

Судья подняла молоток…

Баронесса Ольховская снова оглянулась на дверь. На её лице промелькнула тревога.

И именно в этот момент главные двери зала с грохотом распахнулись.

В проёме стоял Святогор. Выглядел он впечатляюще: тёмно-зелёная парадная форма Имперской армии с аксельбантами и орденами сидела на нём как влитая. Даже повязка на глазу не портила общей картины, придавая его образу ещё больше мужественности.

Но несмотря на нарядность, Святогор явно пылал жаждой битвы. Командир моей гвардии оглядел зал, как будто это поле предстоящего сражения. Правда, встретившись со мной взглядом, он самую малость успокоился и надменно улыбнулся.

— Прошу прощения за опоздание, ваша честь! — раздался голос из-за его спины.

Святогор посторонился, пропуская вперёд невысокого пухленького мужичка в округлых очках и безупречно сидящем костюме.

Чтоб меня! Это же Браунштейн. Виктор Валерьевич Браунштейн, которого я спас от слепней в арке после Среза. Он тогда так и не договорил, кем работает — я торопился бежать спасать Свята.

Браунштейн деловито прошёл по проходу между скамьями, на ходу вынув из портфеля какие-то бумаги.

— Что это значит? — нахмурилась судья. — Заседание ещё не открыто, но порядок…

— Тысяча извинений, ваша честь! — Браунштейн уже поднимался к трибуне. — Я прибыл, чтобы представлять интересы обвиняемого, дворянина Северского Антона Игоревича!

Он протянул приставу сложенный лист, а тот машинально передал его судье.