Глава 16

Конвоиры сняли с меня наручники и отошли в сторону. Зал суда опустел на удивление быстро: торговцы-лжесвидетели первыми рванули к выходу, не глядя друг на друга; прокурор собрал свои бумаги и с каменным лицом удалился через боковую дверь; представитель Чебкасовых сперва кому-то позвонил, а затем бесшумно зашагал к выходу.

Ко мне подошёл Браунштейн, и хотя на его круглом лице играла довольная улыбка, я сразу заметил неладное. Виктор Валерьевич выглядел бледнее, чем в начале заседания, а руки его подрагивали, и явно не от волнения — ведь даже во время битвы со слепнями он держался сильно лучше.

Его Дар бил по организму носителя. Неконтролируемое Поле Правды, то выключавшееся, то работавшее на полную мощность в течение всего заседания, вытянуло из него слишком много сил.

— Виктор Валерьевич, — негромко сказал я, — спасибо за вашу работу. Впечатляет ваш профессионализм.

— Терпеть не могу состряпанные дела, вроде вашего, — усмехнулся он. — И это им ещё повезло, что мы не подали апелляцию в Высший Имперский Суд! Вот там уже нельзя было бы обходиться столь нелепыми подделками и липовыми свидетелями. Там за такое сразу…

Он тяжело задышал и покачал головой.

— Ваших заслуг в победе тоже немало, — сказал я. — Позвольте.

Я положил ладонь ему на плечо и пустил тонкую струйку Силы, выравнивая бушующие каналы, устраняя негативные последствия от использования Дара и позволяя организму оживиться.

Браунштейн, явно почувствовав улучшение самочувствия, изумленно посмотрел на меня:

— Что вы… — начал он, а затем поправил очки и тихо произнес: — Благодарю вас.

— Да было бы за что, — пожал плечами я. — Это я вас благодарю.

— Не скромничайте, ваше благородие, — серьёзным тоном проговорил Браунштейн. — И не лукавьте, вам это ни к лицу. Я же чувствую, что вы что-то сделали со мной, но не могу понять, что именно. Но одно могу сказать точно: я профессионал и со мной стоит быть честным. Тайны моих клиентов уйдут со мной в могилу.

— Вам нужно лекарство, — глядя ему в глаза уверенно произнес я. — Ваш Дар бьет по организму каждый раз, когда вы его используете.

— Я… знаю, что дело в Даре, — медленно произнес он. — Врачи не могут толком объяснить. Говорят, из-за него у меня проблемы со здоровьем. Но при этом никто толком понять до конца не может, что это за странный Дар, и…

— Не странный, — перебил я. — Просто слишком сильный для того, кто не обучен контролю Поля Правды. Вы создаете вокруг себя зону, в которой невозможно лгать. Но без должного управления эта зона пожирает вашу собственную жизненную силу.

Браунштейн задумчиво кивнул, похоже, ещё не до конца осмыслив услышанное — но в то же время понимая, что дело действительно обстоит как-то так. Более того, он знал что я не вру. С его-то Даром… Может до этого он и не мог осознать особенности своей силы, но ее проявления-то явно замечал и многое интуитивно чувствовал.

— Поле Правды, — пробормотал он. — Вот, значит, как это называется… Знаете, я бы ещё пообщался на эту тему с вами, но в другой обстановке. Если позволите, с радостью отвезу вас сейчас на склад конфискованного имущества. Ваш грузовик должен быть там. Стоит забрать его сразу.

— Конечно, — кивнул я, но увидел остановившуюся неподалеку баронессу Ольховскую. — Дайте мне пару минут.

Я направился к ней, и она сразу же едва заметно улыбнулась.

— Ваше благородие, — сказал я и коротко поклонился. — Рад вас снова видеть. Хотя признаюсь, не ожидал встретиться с вами в такой обстановке.

— Взаимно, господин Северский, — снова улыбнулась она.

— Как вы здесь оказались?

— Моя сестра работает в суде, — легко ответила баронесса. — От нее я узнала, что собираются судить некоего дворянина Северского. Фамилия показалась знакомой…

— Вы запомнили меня?

— Как я могла забыть? — она чуть склонила голову набок. — Вы проявили удивительную компетентность в обращении с магическими животными и спасли меня от позора. Если бы саламандра Филиппа причинила реальный вред горожанам… это было бы очень нехорошо.

Я невольно усмехнулся — мироздание часто воздает по заслугам. Тогда я не прошел мимо, а в итоге получил чешую саламандры для воскрешения Руха и благодарность баронессы.

— Я не верила, что вы виновны, — продолжила женщина. — И связалась с Виктором Валерьевичем. Мы знакомы давно, я доверяю его профессионализму. А он, как выяснилось, уже и сам наводил о вас справки.

— Благодарю вас, — искренне сказал я.

— Ну что вы, — мягко улыбнулась она. — Мы в расчете. Услуга за услугу. Так ведь и рождается дружба, не правда ли?

Она достала из сумочки визитную карточку с золотым теснением и протянула мне.: «Баронесса Ольховская Ольга Аркадьевна», ниже адрес и телефон.

Я взял карточку и убрал во внутренний карман.

— Увы, у меня нет такой же, — признался я.

— Ничего страшного, — сказала она и достала телефон. — Диктуйте номер, я запишу.

Пока я диктовал цифры, Святогор подошел ближе. Он молча стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за нашим разговором.

— Готово, — баронесса убрала телефон. — Теперь мы можем связаться в любое время. Если вам понадобится помощь или просто захочется выпить чаю в приятной компании, звоните.

— Непременно воспользуюсь приглашением, — кивнул я. — Передавайте привет Филиппу.

Баронесса развернулась, улыбнулась Святогору и Браунштейну и направилась к выходу. Ее каблуки негромко зацокали по мраморному полу.

Когда мы вышли из здания суда, яркое солнце резануло по глазам после полумрака коридоров. Невидимый для остальных Рух летал в небе, явно радуясь моему возвращению и приветствуя меня мыслеречью.

Машина Браунштейна — сверкающий черный седан — ждала нас недалеко от здания суда. Виктор Валерьевич сел вперед рядом с водителем, а мы со Святогором устроились на заднем сиденье.

— Документы на возврат имущества я подготовил заранее, — сказал он. — Осталось только получить. Тут недалеко, в соседнем здании…

Я мельком расспросил у Свята, чем они занимались в мое отсутствие. Как я и ожидал, первым делом они посетили квартиру Петровича — оказалось, что внутрь так никто и не проник.

— Никто даже дверь не открывал, — сказал Свят. — Похоже, поняли, что защита стоит и пытаться взломать не стали.

Я задумался. Похоже, к нам явился кто-то опытный, раз смог распознать мою защиту. Еще и ума хватило лишний раз не рисковать.

— Был риск, что враг вернется. Я не прочь смахнуться, ты же знаешь. Но договорились, что без тебя мы не самодельничаем, так что я всех в своей берлоге разместил, — продолжил Святогор. — Та еще нора, но хотя бы незванные гости не ходят.

Пока что, — хмыкнул я.

Мы замолчали, машина набрала ход и слово взял Браунштейн:

— Ваше благородие, чуть не забыл. Ваша доля от СПС за тех монстров поступила вам на счет. Я оформил всё как полагается.

— У меня есть счет? — удивился я.

— Теперь есть, — уверенно произнес Браунштей. — СПС заинтересован в тех, кто с ними сотрудничает. У СПС есть свой ресурс. Собственно, благодаря им я смог и получить доверенность, представлять ваши интересы. Хотя…- он слегка замялся. — Помогли личные связи.

— Виктор Валерьевич, — сказал я. — Стало быть, вы хороший юрист?

— Как вы успели убедиться, — подтвердил он с легким удивлением в голосе, явно не понимая, к чему я клоню. Но затем все же добавил: — Моя лицензия позволяет мне предоставлять полный спектр юридических услуг, от защиты клиента в суде, до ведения наследственных дел.

— И землю можете в собственность оформить?

— Смотря какую, — ответил он, поправив очки. — Что именно вас интересует?

— Земля в Чёртовой Лапе. Заброшенный дом, территория вокруг него…

— Надо выяснять, кто был владелец, если дом заброшен совсем недавно. Ежели давно… можно по «отхожей пустоши» всё оформить, и вариантов тут всегда два. Первый — долгий, нудный, но зато более доступный: подаёте заявку в земельный комитет, чтобы получить участок как «объект восстановления». Ждете рассмотрения, проходите все инстанции. Месяцев шесть-восемь минимум, и это если не будет препятствий.

— А второй?

— Сложный, дорогой, но быстрый. По указу о развитии заброшенных территорий дворянин может получить землю в ускоренном порядке. Но для этого нужны рекомендации трех аристократов титулом от барона до графа. Либо одна рекомендация от аристократа более высокого титула.

Что ж, хороших герцогов я пока не знаю, с князьями вообще не сталкивался. А о родственниках императора, светлейших князьях, и говорить нечего.

— Три, говорите? — я достал из кармана визитку баронессы и повертел ее в руке.

— Говорю же, это не так-то просто, — Браунштейн покачал головой. — Возможно, я смогу помочь с поиском рекомендаций для вас, но это займет время, и…

— Возможно, к вечеру мы их уже получим, — перебил я. — Возьметесь за это дело?

Браунштейн удивленно вскинул брови, но смог справиться с эмоциями и решительно ответил:

— Для вас, ваше благородие, все что угодно! В рамках закона и норм морали, разумеется.

Спустя минуту мы были на месте. Машина остановилась у ворот склада, охранник проверил документы и махнул рукой, пропуская нас внутрь.

«Егерь» покоился в ангаре, забитом всякой всячиной. И чем ближе мы подходили, тем сильнее я хмурился — что-то было не так.

«Егерь» выглядел… слишком хорошо. Вымытый и ухоженный, а главное…

— Лобовик, — выдохнул Святогор.

Новенькое лобовое стекло, без единой царапины сияло в проеме кабины.

— Какого лешего? — пробормотал я.

Браунштейн подошел и тоже уставился на машину.

— Интересно, — протянул он. — Ваш грузовик привели в «товарный вид»?

И тут до меня дошло — люди Алвареса-Потехина были уверены в успехе и сделали уже все для того, чтобы после обвинительного приговора красиво и официально передать машину представителю герцога.

А в итоге…

— Благодарю за подарок, — усмехнулся я, проводя рукой по гладкой поверхности нового стекла.

За воротами ангара послышался шум мотора. Я обернулся и увидел, как во двор въезжает знакомая серая машина, а за ее рулем и знакомый таксист!

Машина остановилась, и из нее выбрались Петрович с Игошей. Старик щурился на солнце, Игоша с любопытством озирался по сторонам.

— Антон Игоревич! — Петрович заспешил ко мне, широко улыбаясь. — Живой! Здоровый! А мы уж тут…

Он осекся, уставившись на «Егерь».

— Это… это что? — наконец выдавил он. — Лобовое? Но как⁈

— Подарок от герцога Алвареса-Потехина, — я не смог сдержать усмешки. — Или от тех, кто был слишком уверен в моем обвинительном приговоре и заранее принялся готовить машину для его сиятельства.

Петрович обошел машину кругом, цокая языком и качая головой. Помимо лобового стекла и полировки наши «добродетели» еще и навели красоту в салоне. И как только успели? Обе ночи совсем не спали что ли?

— Ну дела! Ну дела! Это ж какие деньжищи вбухали! — Петрович погладил капот и расплылся в счастливой улыбке. — А мне нравится! Теперь мы как люди ездить будем, а не как бомжи какие!

Браунштейн тем временем о чем-то переговорил с кладовщиком и вернулся с папкой документов.

— Всё оформлено, — сказал он. — Машина и личные вещи возвращаются владельцу. Распишитесь здесь.

Я поставил подпись, и дело с судом закончилось.

Но это не точно.