Глава 24

Кожа на предплечьях громилы потемнела и затвердела, а уже через секунду по его рукам начали расползаться серо-бурые пластины, похожие на каменную чешую. Они нарастали одна поверх другой, покрывая плоть от кистей до локтей, а затем начали подниматься выше. Поло натянулась и затрещала по швам. Плечи раздулись ещё шире, шея заросла каменной бронёй, а пальцы, сжимавшиеся в кулаки, стали похожи на булыжники.

Хм, каменный доспех? Как же любил эту магическую броню один из полководцев Второго Предтечи. Обычное оружие против неё бессильно, а удар такого каменного кулака запросто проломит череп даже быку. Правда, пока покрытие нарастает, боец остается уязвимым в незащищённых местах…

Бритый двинулся на меня широкой размеренной походкой, и с каждым шагом каменная броня поднималась всё выше. По подбородку уже ползли серые пластины. Ещё секунд пять, и противник будет закрыт полностью.

Но давать эти пять секунд ему, конечно, никто не собирался.

Я рванул вперед и в мгновение ока поравнялся с громилой. Кроткий замах, и мой кулак, наполненный чистой Силой, прилетел ему точно в челюсть — туда, где каменные пластины ещё не сомкнулись, оставив полоску незащищённой кожи между шеей и подбородком.

Импульс Силы прошёл через кость и мягкие ткани, ударив прямиком в мозг. Точно так же, как я поступил с бандитами на рынке, только аккуратнее. Убивать этого парня сейчас не было смысла.

Глаза бритого закатились, каменный доспех по инерции ещё продолжал нарастать, но тело уже обмякло. Он рухнул на колени, качнулся вперёд и с тяжёлым грохотом растянулся на тротуаре. Каменные пластины, лишённые энергетической подпитки, начали блёкнуть и крошиться, осыпаясь серой пылью, которая исчезала прямо на глазах.

Семеро оставшихся бойцов Шрама замерли на своих позициях, изумленно пялясь на меня и своего вожака.

— Он Гошана вырубил, — сдавленно прошипел один из них. Говорил он тихо, но я-то Руной Ощущения всё прекрасно слышал. — С одного удара. Мля…

— Гошан даже доспех раскатать не успел, — вторил ему другой, нервно оглядываясь по сторонам.

— Чё делать теперь будем⁈

Вопрос повис в воздухе. Задание у бандитов было чёткое и недвусмысленное — так что отступить они не имели права. Но мы сейчас в городе, посреди рабочего дня — прохожие с телефонами в руках уже бросали настороженные взгляды, и никому из бандитов не хотелось попасть в объектив камеры в разгар откровенного беспредела.

За моей спиной Петрович неторопливо сдвинул предохранитель на «Слонобое» — короткий металлический щелчок в наступившей тишине прозвучал особенно характерно. А рядом стоял Святогор в расслабленной позе: лениво поигрывал топором, перекидывая его из руки в руку, и разглядывал шрамовских с таким видом, будто неторопливо прикидывал, с кого лучше начать.

Среди всей этой напряжённой толпы я приметил одного человека — мужичка в тонких очках, к которому, похоже, и обращались остальные. Невысокий, худощавый, в неприметной тёмной одежде, он выглядел лет на сорок. Но что особенно бросилось в глаза — в тот момент, когда Гошан рухнул, он единственный из всей группы даже не дёрнулся, сохранив полное спокойствие.

— Ты! — я указал на него. — Подойди.

Человек в очках помедлил ровно столько, сколько нужно, чтобы показать, что он не из пугливых, и спокойно шагнул вперёд.

— Шраму нужны кости пепельников, так? — прямо спросил я.

Он не ответил. Просто посмотрел на меня сквозь тонкие стёкла, и взгляд его был совсем не бандитский. Скорее оценивающий.

Я тоже молчал. Не собирался повторять вопрос и уж тем более уговаривать.

Кто-то из шрамовских переступил с ноги на ногу, второй нервно кашлянул. А мы с очкастым так и стояли друг напротив друга. Наконец он чуть склонил голову набок и произнёс:

— Допустим.

— Тогда идёте к Тимуру и покупаете, — твердо произнес я. — Другого варианта у вас нет и быть не может. Деньги, надеюсь, есть?

Он чуть прищурился и ничего не ответил. Да и вообще сейчас уже стало ясно, что очкастый разительно отличался от остальной братвы. Судя по всему, его Дар не был боевым — хотя вполне мог использоваться и по этому назначению. Но пока я не до конца понимаю, что именно этот Дар из себя представляет.

А вот он явно понимает, что ситуация сложилась явно не в их пользу: Петрович с «Слонобоем» наготове, Свят с артефактным топором в руках да я — человек, который без особого труда уложил их главного бойца.

Учитывая, что, судя по всему, Шраму так нужны кости с крыльев пепельников, делать им особо нечего, так что спустя несколько секунд человек в очках молча кивнул и направился в сторону спуска в магазин Тимура.

Остальные, напряженно косясь на нас, последовали за ним. Лишь двое наблюдателей, что вылезли из серого фургона, оставались на улице. Один из них подошел к Гошану, присел рядом и приложил ему к шее пальце — проверял пульс.

— Живой, — бросил я. — Но в ближайшие часы не встанет.

Наблюдатели, натужно хекая, подхватили вырубленного громилу с двух сторон и потащили к себе в фургон. Каменная крошка с него всё ещё сыпалась и исчезала.

Вскоре груженные мешками с костями из магазина стали выходить бойцы Шрама. Последним шел человек в очках — единственный, кто был налегке.

— Шраму привет, — сказал я очкастому, когда он проходил мимо. — Если захочет встретиться, пусть приглашает более цивильно. И Стрельцову тоже привет. Сдаётся мне, он немного насвистел вашему Шраму насчет того случая с пепельниками.

Мужчина вновь не дрогнул, но я видел, как на долю секунды под стеклами очков расширились его зрачки.

Сдается мне, я попал прямо в цель.

— Передам, — холодно ответил он и двинулся к машине.

Двери захлопнулись, двигатели заурчали, и обе машины одна за другой выкатились на дорогу. Серый фургон пристроился следом третьим.

— Ну, — протянул Святогор, убирая топор в подвес. — Познакомились. Правда номерок твой, Первый, они так и не взял.

— Тьфу на тебя, — буркнул Петрович. — Номера еще всяким балбесам раздавать!

Из полуподвального входа в лавку показался Тимур. Он осторожно огляделся и убедился, что чёрных машин больше нет, и только тогда до конца поднялся по ступенькам. Скупщик держался молодцом — не паниковал и трезво оценивал сложившуюся ситуацию. Похоже, подобные выкрутасы с ним уже не раз случалось. К счастью — не каждый день. Но увы, гораздо чаще, чем хотелось бы.

— Ваше благородие, — он подошёл ко мне и нервно потёр ладони. — Купили всё, до последней кости. Заплатили наличными по верху рынка и даже не торговались. Все быстро, достойно. Без угроз.

— Вот и хорошо, — кивнул я.

— Хорошо-то хорошо, но… — он замялся, а потом выпалил: — Я вам должен комиссию. С такой суммы набегает прилично, и вы…

— Не надо, — отрезал я.

— Но так не делается! — Тимур даже немного расстроился. — Да, они бы и так купили всё, но без вас… Явно бы дали гораздо меньше. А сейчас я видел, что они хотят как можно быстрее забрать товар и свалить. Нервировало их ваше присутствие!

Святогор усмехнулся и покачал головой:

— Страшный ты человек, Первый. Бандиты рядом с тобой нервничают.

Я бросил на него косой взгляд и снова повернулся к торговцу.

— Тимур, — я посмотрел ему в глаза. — Комиссия мне в самом деле не нужна — ты тоже заплатил нам по чести и все, что выше — по праву твое. Так что оставь себе. А вот что мне действительно пригодилось бы… — я взял небольшую паузу.

Скупщик тут же подобрался и деловито произнес:

— Слушаю.

— Мне нужны кости, — твердо произнес я. — но… необычные. — Тут я задумался, сохранились ли сейчас вообще такого рода названия. — Рёберная дуга болотного скорпиона. Знаешь такую?

— Конечно, — кивнул он.

— Далее. Лобная пластина горного василиска?

— Э-э-э… Первый раз слышу, если честно. Василиски — это же вымершие существа, а не…

— Зайду с другой стороны, Тимур. Как называются твари Среза, которые имеют змеиный хвост, вытянутую шею и крылья?

Тимур озадаченно моргнул.

— Гребнехвосты? — кивнул он. — Летают низко и плюются какой-то кислотной дрянью. Редко из Срезов выходят, но случается.

— Гребнехвосты, — повторил я, запоминая название. В мою эпоху мы звали их «горными василисками», потому что эти твари всегда стремились забраться куда повыше и нередко уходили в горы. — Мне нужна лобная пластина гребнехвоста.

— Принял, — деловито кивнул он и полез в карман. — Так, сейчас запишу, чтобы ничего не забыть.

— Как называются четырехногие твари Среза, которые покрыты костяной бронёй? У них плоская голова с наростами по бокам?

— Панцирники? — неуверенно предположил он.

— Панцирники! — я щёлкнул пальцами. — Мне нужны любые кости панцирника.

— Панцирник, — повторил Тимур, записывая, и по его лицу было видно, что он мысленно перебирает свои каналы поставок. — Хм. Штука редкая. Панцирники вообще не часто из Срезов выходят. Попробую поспрашивать у знакомых ребят из Вологды, они иногда притаскивают нестандартный товар.

— И ещё одна позиция, — продолжил я. — Хребтовые шипы иглохода. Знаешь, что это?

— Этих знаю, — кивнул Тимур и на всякий случай спросил: — Это ведь которые на коротких лапах, и вся спина в костяных иглах? Ещё стреляют ими, если подойти слишком близко?

— Они самые.

— Ну… — он почесал затылок. — Всё записал. Действительно необычные виды, но буду иметь в виду. Как только что-то появится, сразу позвоню.

— Договорились.

Я протянул ему руку, Тимур ответил крепким рукопожатием и, бросив быстрый взгляд на пустую улицу, ушёл к себе.

Мы загрузились в «Егерь». Петрович завёл двигатель и машина привычно заурчала.

— Домой? — спросил он.

— Домой, — кивнул я. — Пока что хватит на сегодня приключений.

И едва я это сказал, в моем кармане зазвонил телефон. Достав его, я взглянул на экран — Браунштейн.

Уже закончил с оформлением земли? Или опять стряслось что-то?

— Слушаю вас, Виктор Валерьевич, — приняв вызов, ровным тоном ответил я.

— Антон Игоревич! Две новости. Первая по земле, вторая по расписке. С какой начать?

— С земли.

— Земельный комитет утвердил заявку! Предварительное решение положительное!

— Уже? — хоть я и думал в этом ключе, но все равно удивился, чего не стал скрывать: — Вы же говорили, нужно время?

— Говорил! И был уверен, что так и будет! Но заявка прошла через ускоренный канал СПС, а там её, похоже, взял на личный контроль кто-то из старших офицеров. Ваша репутация охотника начала работать на вас быстрее, чем мы рассчитывали. Как только бумаги будут полностью оформлены, я свяжусь с вами — нужно будет подписать Акт приема-передачи.

— Отлично, звоните в любое время, — кивнул я, а про себя подумал — повлияло ли на процесс как-то то, что я недавно в центре города уничтожил пятерых пепельников? Ну а что? Вдруг оформляли на меня это деяние и увидели свежий запрос на приобретение земли…

И что там за старший офицер взял на личный контроль процесс? Неужели у меня появился свой куратор в СПС?

— А теперь насчет расписки, — продолжил Браунштейн, и голос его приобрел ту особую интонацию, которую я уже научился у него распознавать. Так он говорил, когда раскопал что-то любопытное. — Знаете, мне даже запрос в базу делать не пришлось. Настя, моя новая помощница, едва взглянула на расписку и тут же всё вспомнила. Это ведь она её заполняла, ещё когда работала у Лихштейна. У девушки превосходная память на документы. Пусть и не такая, как у меня.

— Хорошо, что превосходная память, — отозвался я, глядя как за окном «Егеря» плавно проплывают городские дома. А затем выдал одну из своих «заготовок», — А мне вот в одном из сражений прилетело по голове, и кое-что из неё вылетело, представляете? Вот хоть убейте, не могу вспомнить, что там в этой расписке.

— Сочувствую… — произнес Браунштейн. Через телефон он не мог точно отделить ложь от правды. С другой стороны, и я особо не врал — на моем веку было много сражений с разными последствиями.

— Спасибо, но не стоит, привык уже, — легко ответил я. — Так что там насчет расписки?

— Ага, — подобрался юрист и отчеканил: — Должник — Пучков Геннадий Борисович. Мелкий потомственный дворянин, молодой преподаватель факультатива по ботанике Ярославской Медицинской Академии. Сумма долга одна тысяча рублей. По расписке срок возврата истёк две недели назад.

Тысяча рублей… Я мысленно присвистнул. Для обнищавшего рода Северских, у которого за душой лишь склад в Иваново на шести квадратных метров земли, тысяча рублей была суммой более чем серьёзной. Похоже, прежний Северский копил, откладывал, а потом взял и отдал всё какому-то Пучкову?

Доверчивый? Или было что-то ещё? Одолжить кому-то все свои сбережения без веской причины мог бы либо святой, либо дурак. А судя по тому, что род Северских умудрился просуществовать до нынешних дней, хоть и в нищете, совсем уж дураками его представители не были.

— Виктор Валерьевич, а вы уже связались с этим Пучковым? — уточнил я.

— А как же! — в голосе юриста зазвучала профессиональная гордость. — Позвонил ему, представился, напомнил о существовании расписки и мягко поинтересовался, когда господин Пучков планирует исполнить свои финансовые обязательства. Очень мягко поинтересовался, Антон Игоревич. Я ведь не какой-нибудь коллектор, а дипломированный юрист.

Я усмехнулся. «Мягко» в исполнении Браунштейна… Даже по телефону должно быть Пучкову пришлось юлить, оправдываться и явственно представлять все предстоящие судебные тяжбы.

А если бы они говорили лично, то с Полем Правды Виктора Валерьевича, Пучков бы физически ощутил тяжесть собственной лжи.

— И как он отреагировал? — спросил я.

— Замялся. Начал бормотать что-то невразумительное, мол, сейчас сложный период, обстоятельства изменились, нужно обсудить лично. Попросил время перезвонить. Я дал сутки. А он, представляете, перезвонил через пару часов! И довольно уверенно пригласил вас на встречу.

— Хм… — задумчиво протянул я.

Пучков думает, что я до сих пор прежний Северский и попытается меня прогнуть? Или даже «занять» ещё немного денег?

— Лично вас, — твердо произнес он. — Говорит, хочет обсудить всё с глазу на глаз с господином Северским. Без посредников. Вот только место он выбрал… Интересное. Ресторан «Старый мост». Это в самом центре, на Волжской набережной. И вот тут, Антон Игоревич, есть один нюанс…

Браунштейн сделал паузу, и я слышал, как он задумчиво постукивает пальцами по столу.

— «Старый мост» не просто ресторан, — хмуро продолжил юрист. — Формально он принадлежит дворянскому роду Лапиных. Род мелкий, без особых активов и влияния, но вот что любопытно: ресторан стоит в одном из лучших мест города, и при этом никто его не трогает. Рядом нет ни намека на криминал, а другие аристократы не пытаются отбить такой хороший кусок земли у слабого рода. Для заведения без покровителя это выглядит крайне подозрительно…

Я не торопил его, молча ожидая, когда Браунштейн продолжит.

— Ходят слухи, что «Старый мост» — любимое место Андерсона, — осторожно произнёс юрист, спустя несколько секунд. — Самого Андерсона в лицо, как водится, мало кто знает. Но его смотрящие там появляются регулярно. Ведут дела, принимают людей, ужинают — это, если хотите, нечто вроде неофициальной приёмной. Нейтральная территория, где можно спокойно поговорить, и при этом все понимают, под чьей защитой находятся территория. И именно в такое место вас пригласил для беседы ваш должник.

Он замолчал, ну а я задумался. Пучков мог выбрать «Старый мост» по разным причинам. Может быть там кухня хорошая, и он просто любит там ужинать? Возможно?

Возможно.

Но вся ситуация больше походит на то, что преподаватель из Академии хочет продемонстрировать, что за его спиной стоит очень значимый покровитель. А может и вовсе, встречу организовал не сам Пучков, а кто-то другой через него.

В любом случае, отказываться я не собирался. Тысяча рублей — приятный бонус, но куда интереснее то, что скрывается за этим приглашением.

— Когда? — спросил я.

— Сегодня в семь вечера.

— Принято. Буду.

— Антон Игоревич, — голос Браунштейна стал серьёзнее. — Будьте осторожны. «Старый мост» — место тихое, там не стреляют и не дерутся. Но именно в таких тихих местах иногда принимаются решения, от которых потом бывает очень громко.

— Учту, Виктор Валерьевич. Спасибо.