Глава 25

Барон Кирилл Савельевич Фролов, доверенный вассал его светлости герцога Алвареса-Потехина, ненавидел Ярославль.

Ненавидел его кривые улицы, его провинциальную неторопливость и тупоголовых людей, которые здесь жили. Из всех городов Империи, куда герцог мог его послать, Ярославль был наказанием. Не официальным, конечно. Официально это называлось «ревизионной поездкой для оценки состояния региональных активов».

«Проверишь рынки, наведёшь порядок в бумагах, разберёшься с арендаторами. Заодно проветришься».

Проветришься! Фролов скрипнул зубами. Уже который день он «проветривался» в этой дыре, разгребая бумажные завалы. Рынки приносили стабильный доход, но документация пребывала в таком состоянии, что иной раз Фролов задумывался — лучше бы эти рынки давно сгорели к чертям собачьим.

«Вот вернусь — и обязательно осторожно намекну герцогу, что лучше продать все эти земли под будущие высотки или торговые центры. В очередной раз намекну… Может, однажды до него дойдет… А может и сам заинтересуется и построит здесь современные кварталы? Эти провинциалы только порадуются!»

И вот сегодня утро снова началось с кипы бумаг. Фролов сидел в своем номере, высшего класса, на последнем этаже гостиницы «Волжская», а перед ним лежали отчёты по Сенному рынку, и цифры в них не сходились так отчаянно, что впору было заподозрить не халатность, а целенаправленное воровство.

— Ваше благородие, — в дверь постучал секретарь, единственный толковый человек, которого Фролов сумел найти в этом городе. — Управляющий «Старого города» прибыл. Ожидает внизу.

— Пусть ждёт, — буркнул Фролов.

«Старый город» был крытым вещевым рынком, и с ним было проще всего. Но даже там… даже там нужно было разбираться!

— И ещё, ваше благородие…

— Что? — нахмурился барон.

— Помните, вчера вам звонили со склада конфискованного имущества? Говорят, вы так не перезвонили.

Фролов раздражённо отмахнулся. Склад! Какой ещё склад? Там всё давно решено: грузовик просто стоит, ждёт, когда суд закончится и машину можно будет официально передать. Стекло вставили, салон привели в порядок. Чего названивать?

— Потом, — отмахнулся он.

Секретарь кивнул и исчез.

Следующие два часа Фролов провёл за допросом управляющего, который путался в показаниях и без конца ссылался на «предыдущее руководство». К полудню картина сложилась: управляющий воровал. Немного и аккуратно, поменьше многих, но регулярно.

— Вот что, любезный, — сказал Фролов, переключаясь на тот леденящий душу тон, который перенял у герцога. — У вас три дня, чтобы привести документацию в достойный вид. Каждый рубль должен быть учтён. Мне плевать, как и сколько вы выжимаете «в серую» у арендаторов, но доля его светлости герцога должна быть посчитана безукоризненно идеально. Второго шанса не будет.

Управляющий раскланялся и клятвенно пообещал «исправить все недоразумения».

— Иди уже, — махнул рукой Фролов. Его голова раскалывалась после вчерашнего коньяка, выпитого в одиночестве в гостиничном номере. В столице он хотя бы пил в приличной компании… Здесь компании не было.

— Костя! Кофе! — рявкнул он во все горло.

— Ваше благородие, — секретарь появился с чашкой. — Со склада снова звонили. Очень просят с ними связаться вас лично.

— Какого склада?

— Конфискованного имущества. Вчера же ещё звонили, я говорил.

— Так перезвони и узнай, в чём дело!

Секретарь удалился. Фролов погрузился в следующую папку, на обложке которой значилось «Центральный рынок, аренда 2025–2026», и почти сразу обнаружил, что половина договоров подписана задним числом. Он тоскливо взял карандаш, и в этот момент вернулся Константин с выражением лица, не обещавшего ничего хорошего.

— Ваше благородие… Они говорят, что военный грузовик возвращён владельцу.

Карандаш в руке Фролова замер.

— Что ты сказал? — прищурившись, переспросил он.

— Владелец оправдан судом. Машина возвращена ему вместе со всем содержимым. Ещё вчера утром…

Вчера утром!

А он узнаёт только сейчас, потому что дважды отмахнулся от звонка. Дважды! Потому что возился с ворующим управляющим и просроченными договорами, и пил дрянной кофе с больной головой!

— Как оправдан? — произнёс он тихо. — У вас тут что, нахрен, даже суды нормально работать не умеют⁈

— Подробностей не знаю, ваше благородие…

«Егерь-6» с уникальным преобразователем. Его светлость герцог уже построил планы на этот грузовик… Еще тогда, когда грузовик «служил» в армии и был полностью укомплектован.

Всё же было готово! Машина должна была достаться его светлости! Он очень ждет новую игрушку для своей коллекции.

И какой-то нищий дворянин из Иваново, у которого нет ни денег, ни людей, ни влияния, сумел всё перечеркнуть?

— Костя, — голос Фролова стал очень тихим.

Секретарь, уже выучивший, что тихий голос барона опаснее крика, подобрался.

— Подробности, — процедил Фролов. — Кто защищал Северского, кто был на суде, почему оправдали. Весь расклад, и поживее!

— Сейчас, ваше благородие.

Фролов снова отпил кофе. И снова поморщился:

— До чего же мерзкая дрянь!

* * *

Ресторан «Старый мост» занимал два этажа старинного здания с массивными колоннами. Тёмное дерево стен и полов, тяжелые портьеры вишневого цвета, мягкий желтый свет светильников — всё указывало на этакую солидность заведения. Хотя Святогор, когда мы в интернете просматривали фотографии этого места, сказал:

— Старпёрский ремонт. Слышь, Петрович, тебе бы понравилось там!

— Тьфу на тебя! — ответил наш старик в своём репертуре.

В общем, как я уже понял, большинство ресторанов города выглядят куда проще и свежее.

«Старпёрский ремонт»… Всё идет по одному и тому же кругу — в эпоху Предтеч похожие заведения встречались в крупных городах лордов. Там тоже любили нависающие потолки из темного камня, приглушенный свет и дорогую посуду. Правда, вместо портьер вешали боевые знамена, а вместо латунных светильников горели магические факелы. Но суть была та же: в таких местах сильные мира сего ужинают, решают дела и демонстрируют друг другу своё благополучие. У кого толще и тяжелее столешница и массивнее стены — тот и круче.

Едва я переступил порог, навстречу вышла официантка в облегающей белой блузке, через которую просвечивало кружевное белье. Юбка заканчивалась значительно выше колен, а каблуки добавляли и без того длинным ногам еще сантиметров семь.

Она окинула меня оценивающим взглядом, задержавшись на перстне и тут же расцвела профессиональной улыбкой.

— Добрый вечер, ваше благородие, — промурлыкала она, слегка склонив голову. — Вас ожидают?

— Да, спасибо, я сам найду.

— Что вы, буду рада вас проводить. Вы, наверное, к… — оборвалась она, когда я двинулся, и обогнала меня, покачивая бедрами с амплитудой, явно рассчитанной на зрителя. — Ваш столик в глубине зала.

Она обернулась через плечо и снова улыбнулась, на этот раз чуть шире:

— Сейчас принесу меню. Если понадобится что-нибудь особенное, зовите. Меня Марина зовут.

«Особенное»… И что ты можешь можешь мне предложить, женщина? Похлебку из краснозадого ограина?

Народу было немного. Я прощупал Источники вокруг Руной Ощущение — одаренных хватало, для охраны это естественно, а что касается гостей… Среди них парочка тоже выделялась, но серьёзных противников, хотя бы уровня Стального Пса, сейчас среди них не было.

За столиком на двоих в дальнем углу зала, к которому меня подвела официантка, нервно ерзал худощавый парень лет двадцати пяти. Костюм сидел на нём так, будто был куплен на два размера больше. На столе перед ним стояла рюмка водки и тарелка с нетронутыми соленьями.

Пучков Геннадий Борисович. Мой должник.

Перед выездом я попросил Игошу найти его фотографию на сайте Ярославской Медицинской Академии — в которой когда-то работал настоящий Антон Северский. Фото нашлась без проблем — среди списка преподавателей факультатива по ботанике. На фото Пучков выглядел чуть бодрее и чуть толще, но лицо было его.

— Смотрю, без меня начал, — усмехнулся я. — Здравствуй, Гена.

Пучков уставился на меня, боясь шелохнуться. Он явно ждал Северского, но тот, кого он увидел, мало походил на знакомого ему человека.

Неудивительно, учитывая, что тело у меня не Северского, а не пойми кого.

Хотя, с другой стороны, с тех пор как я переродился, это тело активно меняется, постепенно обретая черты Первого Предтечи Анхарта. А у настоящего Северского были черты лица довольно похожие на мои.

— Чего напрягся? Не узнаешь, что ли? — спросил я и сел напротив. — Ну значит скоро разбогатею. Народная примета.

Пучков нервно сглотнул и уставился на мои руки. Точнее на родовой перстень Северских.

— Ты… Антон? — выдавил он.

— А ты ждал кого-то другого?

— Нет, я просто… Но ты же…

— Изменился? Долгая история, — пожал я плечами. — Жизнь в Ярославле меняет людей. Свежий воздух, физические нагрузки, ну и монстры, которые пытаются тебя сожрать. Один такой сильно заехал мне по лицу. Потом было долгое лечение редкими зельями и… Лекари предупреждали, что побочные эффекты могут быть непредсказуемыми. Как видишь, я слегка изменился. Но оно и к лучшему же, да?

Пучков был ботаником, а не целителем. Впрочем, я бы и целителя уболтал — можно создать эликсиры, которые и не так внешность поменяют. И, судя по нервозности Пучкова, он пришел сюда не для того, чтобы устраивать экспертизу моей личности. Ему нужен был Северский, и перстень на пальце давал достаточно оснований верить, что перед ним именно он.

Ведь в этом мире действует непреложное правило — нельзя надеть чужой Родовой перстень и выжить. Ты либо в принципе его не натянешь, либо умрёшь сразу после «успеха».

— Ладно… — он выдохнул и нервно поправил очки. — Закажем, может?

— Закажем, — отозвался я, с помощью Руны отслеживая его реакцию.

Сильно нервничает. Да, тысяча рублей сумма крупная…

Но как будто бы терзает его кое-что гораздо крупнее.

Я открыл меню. Цены кусались, но кормили, судя по описаниям, достойно. Когда вернулась Марина, я заказал стейк, салат и морс. Пучков взял закуски, селедку под шубой и снова водку.

— Будешь? — предложил он, когда графин с огненной водой появился на столе.

— Не сегодня.

Пучков налил себе рюмку и опрокинул, сразу закусил огурцом и чуть расслабился. Затем сразу налил вторую, выпил. Скулы его порозовели, а в глазах появился блеск.

— Тут хорошо, — сказал он, обведя взглядом зал. — Спокойно. Можно посидеть, никто не лезет.

— Приятное место, — согласился я. — Часто здесь бываешь?

— Ну… иногда. — сказал он и отвел взгляд. — Нравится кухня.

Врёт, конечно же. Или недоговаривает. Преподаватель факультатива по ботанике в Медицинской Академии вряд ли может позволить себе регулярно ужинать в ресторане с такими ценами. Иначе бы не стал некогда клянчить в долг у коллеги.

Еду принесли быстро. Стейк оказался неплохим, хотя и выдающимся я его бы не назвал. Пучков ковырял селедку и наливал очередную рюмку. С каждой порцией он становился смелее, начинал активнее жестикулировать, правда разговаривал всё так же односложно. Один раз даже нагло уставился в декольте Марины, когда та наклонилась забрать пустую тарелку.

— Северский, — начал в итоге он, и голос его обрёл некую фальшивую уверенность, которую дает алкоголь трусливым людям. — Давай к делу.

— Давай, — произнес я, отхлебнув морс.

— Я хочу, чтобы ты вернул мне расписку. И заплатил сверху ещё пять тысяч.

К чему-то подобному я был уже готов — место встречи и само внезапное приглашение намекали на то, что Пучков не один ко мне пришел.

Так что мне осталось только усмехнуться:

— Нет, Гена. Ты же знаешь, что я не соглашусь. С чего бы?

— С того! — он выпалил это чуть громче, чем следовало, и сам себя одернул, понизив голос. — У меня есть… основания.

Пучков дрожащей рукой полез во внутренний карман пиджака, вытащил белый конверт и положил его на стол передо мной.

Я взял конверт, открыл его и вынудил из него фотографию.

Снимок запечатлел молодую девушку с русыми волосами. Её руки были туго связаны за спиной грубой верёвкой, а ноги стянуты клейкой лентой. Вокруг царила тьма, лишь смутно проступала шершавая кирпичная кладка. Несмотря на путы, в глазах девушки не было паники.

Скорее — холодная ярость.

Я видел её впервые в жизни, и тем не менее что-то было такое в этом лице… Что-то неуловимо знакомое… Или даже родное? Структура отозвалась странной вибрацией. Это было не предупреждение об опасности, а лишь неясный глубинный отклик.

Я отогнал наваждение и, подняв глаза на собеседника, спокойно спросил:

— Кто это?

Пучков нервно хихикнул.

— Не валяй дурака, Северский. Она уже все рассказала. Так что если хочешь увидеть свою кузину живой, завтра в десять вечера приноси деньги под железнодорожный мост через Волгу. Тебя будут ждать.

Кузина, значит? Как интересно… В самом деле двоюродная сестра настоящего Антона Северского? За все время, что я ношу его имя, ни в документах, ни в записях мне не попадалось упоминание о родственниках.

Она скрывалась?

А может поддерживала связь с братом, а потом он по естественным причинам перестал ей отвечать? Стало быть, теперь она слишком рьяно начала его поиски и вместо этого сама угодила в западню?

Я ещё раз посмотрел на фотографию. Связанная, но при этом злая и гордая — смотрит в камеру так, что фотографу в тот момент явно хотелось всё бросить и уехать куда подальше. В деревню например — смотреть на небо и пасти коз, а не фотографировать пленниц.

— Пять тысяч, Северский, — повторил Пучков, прерывая мои размышления. — Плюс расписка. Тогда её отпустят.

— А если у меня нет таких денег? — глядя на него, склонил я голову так, как любит делать Рух.

— Продай свою машину! — Пучков ухмыльнулся. — Я слышал, ты обзавелся хорошим транспортом.

Хм… И вроде бы увиденная на фото кузина мне нынешнему — совершенно никто.

Но!

Во-первых: мне не по нраву, когда всякие ублюдки безнаказанно творят всё, что взбредет им в голову.

А во-вторых — и в главных — я был Хранителем Севера. И теперь я — Северский, а род Северских своих не бросает.

Откинувшись на спинку кресла, я хмуро уставился в испуганные глазёнки Пучкова и отчетливо произнес:

— Повтори ещё раз, Гена, чтобы я точно расслышал… Вы похитили мою кузину?

— Да! — нервно хохотнул он.

И тут же потянулся к графину с водкой.