Глава 12 · Магия победителя

— «После странного стечения обстоятельств из Вологды в срочном порядке отъехал обратно в столицу преподобный комиссар Андроник Степанович Ракитин. Проверка Вологодского уезда не выявила никаких нарушений. Его Преосвященство продолжит свою работу в губернии…», — Ломоносов посмотрел поверх газеты на меня и спросил. — Твоих рук дело? Что ты там натворил?

Я неопределённо пожал плечами.

— Видимо, Вологда хорошо себя зарекомендовала. Долой ересь, — и патриотично махнув кулаком, взял из плетёной корзины свежее яблоко.

— Ага, так тебе и поверю, — снова спрятался за прессой Иван и продолжил изучать восхваления мудрому епископату, Серапион прямо-таки купался во внимании.

Я же в свете последних событий велел брату больше не приходить. Его норматив Брешей был закрыт в первую неделю сычовцами. В усадьбе ему теперь не место. Тем не менее, Александр отказался уезжать в Москву и решил дождаться сборов на «Северную» здесь.

В Бастион он боялся возвращаться из-за мести ликвидаторов за своего сородича. Ни от кого не укрылось от внимания пропажа соратника после ссоры с видным аристократом. Слухи быстро поползли по городу-крепости.

Так что брат сосредоточился на том, что у него лучше всего получалось: на прожигании денег и свободного времени. Естественно, нашлись и новые дружки-прилипалы, взявшие в оборот богатенького наследника, но я ему не родная мать, чтобы воспитывать. Хочет, пусть развлекается, чай не мальчик.

Сам же я минуты свободной не находил. Наши эксперименты с Софи выходили на всё более и более осознанный уровень. Девушка старалась ускорится в фитомантии, а я разжёвывал ей всё как только мог. Из-за этого внимание ей стал уделять чаще, на что Ривка давеча недвусмысленно намекнула. Пришлось исправляться.

После бурной ночи я был снова свежий как огурчик и вот стоял жевал вкусное яблочко.

— Думаю тебе пора отправиться на поиски следующей цели, — снова шелест газеты и ответный взгляд Вани на мою реплику.

— Может, после «Северной»?

Я покачал головой.

— Нет, не хочу ждать.

Я был в своём праве ускорить этот процесс. Сейчас сычовцы обходились на зачистках без меня, а истина с излечением камня вот уже маячила перед носом. Ещë чуть-чуть и новое целительство ворвëтся в этот мир, чтобы навсегда его изменить. Нужен скачок в развитии. Причём качественный такой.

Теперь я понимал, каким образом Ломоносов, а точнее Клирикрос, находил порождения Обскуриана. Раз он первооткрыватель стихии теней, выходит и видел в ней лучше чем остальные. Даже я со своими ста процентилями не мог точно знать, где эти твари обитают.

— Он передал, нам нужна мана, — отложив газету в сторону, ответил Ваня. — Той, что во мне сейчас, недостаточно.

— И зачем?

— Охватить больше территорий.

В принципе логично, всё требует своей платы, вот и бог не исключение. Ради такого я готов был поделиться своими бесконечными запасами.

— Готов? — спросил я друга.

— Да.

Мы моментально выстроили манамостик и запустили процесс подпитки. Чувствовалось, что бывший клирик отлично справлялся со стихией барьеров и виртуозно всё исполнял. Софи есть чему у него поучиться.

Поток маны стремительно выходил из меня в лёгкие Ломоносова, а оттуда его «съедал» бог света. Он вёл себя очень аккуратно и сильно не высовывался на ментальном поле.

— Артём, потише, я не успеваю, — сморщился Иван, но я был сейчас на третьем уровне Бытия и внимательно наблюдал за божественной сущностью внутри своего друга, наш контакт прекрасно позволял это сделать. — Прекрати!

На его крик в зал сбежалось несколько домашних и застали картину перелива маны.

Ваня заходился кровавым кашлем и дёргал руку в попытке разорвать связь, но я так сильно залил всё маной, что тот буквально утопал в ней как неумеющий плавать ребёнок. Столь большие объёмы душили.

— Артём, что происходит? — взволнованно спросила сзади Ривка.

«Жри».

У Клирикроса было два выхода: либо дать своему носителю умереть, либо выползти полностью и поглотить этот щедрый подарок. После того, как он сделал второе, я отпустил руку и тряхнул головой.

— Не рассчитал сил, Вань, ты в порядке? — я извиняюще похлопал его по спине и облегчил накатившую дурноту некромантией. — Вот так. Я подумал, чем больше маны, тем лучше, но это была ошибка, прости дружище.

— Ничего, — вытирая с носа кровь, кивнул клирик, — забыли.

Я помог ему встать, придерживая за локоть.

— Принеси нам чаю, — велел Ривке, а сам сел напротив друга, жадно за ним наблюдая. — Ну что там? Он ищет? Кто будет следующим?

Ваня откинулся на софе и прикрыл глаза. В комнату успела войти и удалится под моё шиканье обеспокоенная Ривка. Я с интересом ждал конца этого исследования глубин теней. Наконец, мой друг открыл глаза и произнёс три рубленных предложения.

— Мор’Галиан. Восьмой сын. В Польше.

— Ха, — я провёл пятернёй по волосам и встал. — Это ещё не так далеко…

— Месяц в лучшем случае, — откашлявшись, уточнил Ваня.

Да, но сейчас уже начало февраля, ликвидация запланирована на начало марта, даже если мы выдвинемся прямо сейчас, то пропустим штурм. Эта дилемма заставила нас разочарованно замолчать.

— Отменяем, — наконец, сказал я, сопоставив все за и против. — Придётся заняться им после.

Мор’Галиан в церковных книгах числился как повелитель забвения и разложения разума. Этот некромант после обретения девятого шага одним только своим присутствием сводил людей с ума, превращая их в послушных марионеток.

Поэтому его воинство лишь номинально считалось мёртвыми, на самом деле это были сотни и тысячи пленённых ментально «солдат», готовых выполнить волю своего Повелителя.

Какая у него форма сейчас никто понятия не имел, потому что Клирикрос запер его слишком глубоко — нынешние теневики так далеко не забирались. Я навскидку прикинул, что это восьмой-девятый этажи. Инквизиция хоть и была сильна, но не каждый выдерживал такое психоделическое окружение. Человеческие возможности, увы, ограничены.

— Пойду тогда, — я похлопал по плечу Ивана и направился было к выходу, чтобы заглянуть в библиотеку Серапиона — я черпал знания по церковной магии как медведь, дорвавшийся до бочки с мёдом.

Когда взялся за ручку, позади раздалась знакомая приказывающая интонация.

— Погоди.

Я обернулся, чтобы подтвердить свою догадку — передо мной снова был Клирикрос. Только вот вместо привычной и высокомерной решительности я уловил сомнение в его позе.

— Что-то хотел сказать? — после небольшой паузы переспросил я.

— Нам не придётся ждать.

— Это как? — заинтересованно подошёл я к нему.

— Я могу доставить нас в Польшу.

— Погоди, я чего-то не знаю?

— Свет — это не только про барьеры, — видно, что Клирикрос с неохотой выдавал мне эту информацию. — Думаешь, как я победил все порождения Обскуриана в одиночку?

— Эмм, — я нахмурился, сопоставляя факты. — Ты сказал, что смог первым подчинить себе тень…

— Правильно мыслишь, Аластор, — кивнул бог.

— Ша’Руг… — Ша’Руг разрывал пространство теневого мира, вызывая порталы в другие миры на материальном плане, Великий червь искал выход…

«А что если тень совместно с церковной магией могут дать нечто большее?»

— И снова в точку. Твоих излишков маны хватит.

— Хватит на что? — напряжённо посмотрел я на Ваню, приподнявшего победоносно подбородок, в глазах читалась жажда убийства — бог не хотел даже минимальной отсрочки для своих врагов.

— Сколько тебе нужно на сборы? — спросил он и я быстро прикинул.

— До вечера управлюсь, но подожди, как…

— Увидишь сам.

После этих слов сознание вновь вернулось к Ване и он сморщился от головной боли.

— Ты всё слышал? — спросил я его и друг кивнул. — Тогда приводи себя в порядок и возьми всё необходимое, а мне надо найти Кудяблика. Встретимся вечером в Рогаткино, — освобождённая когда-то деревня сейчас процветала и местные жители всегда были рады сычовцам.

Я переговорил с Джоном, оставив на него руководство кланом, как на самого хладнокровного и здравомыслящего товарища. Взял с собой пачку денег, два теневых атланта (нож и копьё, завёрнутое в ткань от сторонних любопытных глаз), а также новенькую огнеупорную артефакторную броню на девяносто девять процентилей. На всякий случай.

Через три часа лошадь домчала меня до условленного места, где я бегло провёл инструктаж своему главному теневику. Когда я заявил, что мы идём убивать одного из прошлых Повелителей, этот пропойца даже глазом не моргнул, лишь крякнул и погладил свою растрёпанную чернявую бороду.

— Тебе, вообще, всё равно?

— Ну как сказать, — пожал он плечами, — кишочки потрухивает мальца, но где наша не пропадала, а?

— Хорошо, держи, — я протянул ему новенький атлант и теневик благоговейно принял сей дар, понимая, что это одновременно и культурная ценность, и мощное оружие.

Кудяблик в тенях преуспел больше остальных моих подданных: тридцать процентилей! Не знаю как, но он держал на коротком поводке воинство мортикантов и усиленно гонял их по незарегистрированным местам силы, заставляя всё свободное время уделять освоению магии.

У него была даже своя нарисованная от руки карта с точными границами. Так полумёртвая армия всегда была занята делом, а на всякие непотребства банально не оставалось времени. Бывший военный хорошо наладил дисциплину в этом сброде.

Я затащил Кудяблика на восьмой этаж, показывая местную «фауну» и одна моя догадка подтвердилась. Мортиканты — идеальные теневики, им не требовалось дыхание в потустороннем мире.

То есть, они получали недостаток кислорода в тканях, но это не убивало их сразу. Организм всё выдерживал до какой-то поры. Я присмотрелся к своему новому напарнику и увидел покрасневшие белки глаз и расширенные зрачки, кожа и губы Кудяблика покрылись синюшным оттенком, а по лбу и рукам поползли многочисленные вены.

При этом всё его тело страшно потело, а грудная клетка казалась запавшей. Сейчас его кровь была очень густой, но тут в дело вступала некромантия Повелителя. Я отметил про себя, что мозговая активность мортиканта оставалась на хорошем уровне, а поломанная обрядом «mortem vitalis» психика успешно справлялась с глубиной теневых этажей. После короткой тренировки я подлечил своего слугу и мы выдвинулись в Рогаткино. Уже стемнело.

Я не знал как, но Клирикрос смог придумать некую магию перемещения в пространстве с использованием и теней, и света. Если у нас всё получится, то к началу военной кампании я буду куда как сильнее и смогу внести больший вклад в общее дело.

Ваня уже ждал нас в пустой избе. Масляная лампа тускло поблескивала, а снаружи заунывно свистел ветер, набрасывая на крошечные окна снежинки. Атмосфера не располагала к дружеским разговорам.

Со склада в усадьбе Ломоносов забрал мешок высокоранговых гемов и ещё до нашего прихода выложил из них на земле рунический круг, умело расколов святой магией эти чёрные «философские» камни. Я и не знал, что так можно. Впрочем этот мир таил в себе ещё много неизведанного.

— Становитесь в круг, — велел Клирикрос и вместе с нами зашёл внутрь.

Воздев руки кверху, он испустил из них яркое белое свечение, перекинувшееся на рисунок. Узоры из чёрных точек связались барьерной нитью как расползающаяся изморозь. Когда эта связь была закончена, по кругу прошёл блеск и он начал формироваться в слепящий цилиндр. Мы стояли внутри него и в какой-то момент перестали различать окружающую обстановку. Бесконечно яркий белый свет заместил собой всë. Я зажмурился и когда открыл глаза, ощутил носом морозный воздух.

Наша троица стояла возле незнакомой крепостной стены в безлюдном участке большого города. Почему я так предположил? Услышал в отдалении пьяную песенку на незнакомом языке, а ещё через минуту к нам заглянул поддатый мужчина и освежился прямо на стену, даже не обращая на нас внимания.

— Мы в Варшаве, — тихонько произнёс Ломоносов.

— Czy wy Moskale? — возмущённо обернулся к нам поляк и быстро заправил своё достоинство, продолжая сыпать незнакомыми словами.

К моему удивлению Клирикрос знал их язык и о чём-то бегло переговорил с пьяницей. Тот сначала громко возмущался, но вскоре согласился нас проводить до ближайшей корчмы, где смуглый хозяин хмуро посмотрел на наши рубли, но всё же взял их. Я дал больше чем надо, но и это не пробудило в нëм дружелюбия. Чëрт с ним, главное угол у нас появился.

— Не знал, что ты владеешь польским, — сказал я Клирикросу, но тот лишь покачал головой. — Это не я, это твой друг, — и постучал себя указательным пальцем по лбу. — Начнём завтра, а пока надо хорошенько выспаться.

Я спорить не стал. После перемещения усталость навалилась такая, будто мы марафон пробежали. Сам же процесс переноса не почувствовался, но может оно так и надо?

Мгновенно оказаться за тысячу километров от прошлого места… Не каждый сможет объять это своим естеством, да и зачем? Основное я увидел: используя теневой мир, бог открыл портал. Причём с такой хирургической точностью, что я мог только поаплодировать.

Мы не оказались посреди твёрдой материи или на глазах у других людей. Будто он точно знал, куда нам стоит приземлиться.

«Я определённо увидел больше положенного».

Эта сила лишь казалась несущественной в сравнении с мощью чистых стихий. Изловчившийся в неравной борьбе, ум Клирикроса породил магию телепортации в синтезе двух стихий! Это и позволило ему воевать в одиночку против стольких врагов, оставаясь в живых. Ведь в случае чего, он всегда мог отступить.

Я как-то упустил из виду такую возможность, больше заострив внимание на скорости передвижения. Навряд ли, без ста процентилей барьеров, я смогу повторить этот трюк, а жаль. Становиться новым богом света я тоже не планировал, тогда изменится вся моя человеческая сущность. Это уже буду не я. Потеря личности того не стоит.

С подобными рассуждениями я и заснул. Утро, как всегда, встретил на полу, скорчившись от борьбы за жизнь. Рядом, положив ногу на ногу, сидел Ваня и смотрел на всё это сверху вниз без единой толики сострадания. Точнее, это был Клирикрос. Цепляющийся за жизнь Отчуждённый явно занимал его.

— Насмотрелся? — отдышавшись, спросил я спутника и вытер липкую испарину.

Естественно, и в этот раз победа была за мной.

— Занятное зрелище, мы в чём-то похожи, Аластор. Так же упорно хотим жить, так же горим своим делом…

— Да, только я ради него не отправлю на убой своих жён, — огрызнулся я.

По лицу моего визави пробежала тень и он разом потерял весёлый утренний настрой.

— Что ещё тебе сказала эта скотина? — спросил он, имея в виду гомункула Обскуриана.

— Так это правда? Зачем ты это сделал?

— Ты задаешь много ненужных вопросов, человек, — на этом наша беседа закончилась, и завтрак мы провели в тухлом молчании. Кудяблик в присутствии Повелителя без разрешения лишний раз рот не открывал.

Мне важно было спросить в неожиданный момент и я получил соответствующую реакцию.

«Значит, гомункул не врал. Что ж, это становится интересным».

Мы оказались практически на самой окраине Варшавы, именно поэтому к нам до сих пор ещё не ломились высокоранговые некроманты. Присутствие мортиканта в столь большом городе чревато последствиями, поэтому нам надо было незаметно выбраться, но как это сделать, если нет полезных связей с местными?

Проблема решилась сама собой. Не успели мы выйти из корчмы, как к нам, неуклюже ступая по снегу, приблизился низкорослый шляхтич в высокой чёрной меховой шапке из овчины. На его носу блестело подёрнутое морозом пенсне, а лицо было как у вечного семинариста: робкое и не обременённое жизненным опытом. Казалось, это был взрослый мальчик. Он что-то проговорил на польском.

— Приглашает нас, — Ломоносов кивнул на крытый экипаж в дальнем конце улицы.

Я согласился посмотреть, кого же там принесло, приготовившись если что дать отпор, но, когда подобрался поближе, некромантское зрение заставило улыбнуться. Дверь роскошной кареты открылась и меня за отворот пальто затащила внутрь хваткая женская рука.

— Это бессовестно, так умолчать о своём приезде!

«И откуда столько сил?»

Я оторвался от жарких губ Ренаты, точнее, отпихнул её от себя и под протестующим взглядом девушки позволил Ване и Кудяблику забраться внутрь.