Глава 14 · Живой артефакт

Мор’Галиан отказался от драки, быстро поняв, что два назойливых человечка разберут его по кускам неведанным оружием и потому на своих гигантских ногах сорвался в бегство. Пятидесятиметровый исполин стремительно отдалялся от зоны сражения. Обычные теневики неминуемо отстали бы, перепрыгивая из кластера в кластер, но для владельцев атлантов в этом не было надобности.

Мы с Кудябликом сели врагу на хвост. Копьё снова перекочевало в руки мортиканта и теперь наша победа зависела только от того, догоним мы это чудище или нет. Воздействовать на наше сознание оно не могло, так что все козыри были биты. Гигантский размер ничего не значил для мага моего уровня.

«Садись!» — приказал я невербально Кудяблику, что сейчас рассекал на теневом скольжении.

Тот обернулся и увидел мою руку, протянутую со спины гигантской змеи стального цвета. Ловко ухватившись, он перекочевал на место позади меня. Этим действием я сэкономил ему кучу маны, да и скорость питомца-элементаля намного выше.

Вокруг нас проплывали пейзажи полуразволившихся деревьев. Их стволы с обрубленными ветками уходили высоко в небо, иногда встречались и каменные крошащиеся колонны — скопления тех самых гемов. Мор’Галиан сбивал их на ходу как карточные домики. Обломки разлетались в разные стороны, так что пришлось включить барьер.

Змея зигзагами мчалась за врагом, норовя вцепиться клыками в шершавую поверхность монструозных икр. Всё наше преследование могло закончиться с запасом моего дыхания, поэтому я подстёгивал элементаля ускориться. Не так много времени дано для убийства такой махины.

Чтобы сделать рывок до ближайшей ноги, я пошёл на авантюру: взял в барьер в том числе и змею. На короткий миг она оторвалась от земли и я кинул нас вперёд, как это делали клирики, перемещая команду в пространстве. Это, действительно, помогло.

Правда, мы с Кудябликом чуть не слетели вниз, ведь никаких стремян и прочих приспособлений для верховой езды на гигантской змее у нас не было. Помог, опять же, высокий морфизм стихии тени. Она, как и вода, могла мгновенно менять свою форму и агрегатные состояния. Потому нас привязало выросшими из хребта ремешками.

Извиваясь, змея заскользила по ноге вверх, заставив гиганта в панике затормозить. Он попробовал схватить её своей несуразной когтистой ручонкой, но потерпел фиаско. Мы уже карабкались по спине, там где повсюду торчали костяные шипы. Кудяблик ради интереса полоснул по одному из них копьём. Раздался душераздирающий вопль.

Для нас он был как услада — лёгкая добыча в этот раз попалась. Путь продолжился до самой головы. Тварь пялилась на нас, искала возможность подчинить сознание, но я предупредил спутника даже не пытаться встретиться с Мор’Галианом взглядом. Думаю длительный контакт всё равно проломит любую защиту.

В предвкушении быстрой победы, я уже мысленно возвращался в Вологду приоткрывать завесу над тайной чистого целительства, но в планы вмешалась нелепая случайность. Мы уже протаранили копьём-атлантом два глаза чудовища, уничтожая единственное оружие, что могло нам навредить, как моя помощница случайно посмотрела в один из оставшихся.

«Спрыгивай!» — подал я сигнал Кудяблику, потому что теневая змея взбесилась и попыталась раздавить нас в стальных кольцах. Моё же творение пошло против меня!

Мы приземлились с перекатом на широченные костлявые плечи Мор’Галиана и приняли удар еë клыков на барьер. Теневая гадина обезумела и ползала по овальной голове нового хозяина в попытке найти уязвимое место в нашей обороне. Тем временем руки исполина уже тянулись к нам, чтобы разорвать на куски.

Я выстрелил по ним лавовым потоком, но он, словно тëплая водичка, расплескался в стороны, не причинив вреда. Так я окончательно убедился в неуязвимости детей Обскуриана в теневой тюрьме. С одной стороны они здесь пленники, а вот с другой — полноправные короли потустороннего мира.

Когда змея снова попробовала на зуб барьер, я взорвал его, нанеся бывшему питомцу фатальный урон. Полголовы моментально оторвало.

«Прости».

Следующим выстрелом святой магии я добил элементаля и мы с Кудябликом вовремя успели увернуться от рук Мор’Галиана.

Я воткнул нож по рукоять в кожу на шее гиганта и, не вынимая, перебежал на другое плечо. Мой спутник умудрился срезать гиганту фалангу пальца, что доставило тому ещё больше страданий.

«Руби голову!» — приказал я ему жестами и мы, словно дровосеки, кромсали шею на куски. Атланты легко срезали большие объëмы плоти, оплавляя еë по краям.

Я более чем уверен, что основная сила бывшего Повелителя забвения была сосредоточена в глазах — их и надо выколоть, но карабкаться вверх мы пока не могли.

У чудища отсутствовал рот как таковой, то есть оно ничем не питалось. Вместе с тем оно и не дышало.

«И не слышало».

На овальной голове располагались только глаза. Сейчас мы прятались в слепой зоне, куда могли достать только нелепые культяпки нашего врага.

Мы так усиленно рубили шею, что неожиданно она затрещала и череп свалился вперёд, кости не выдержали. Овальная башка повисла на лоскутах грубой кожи. Победа была близка как никогда, но из оголëнного шейного позвонка неожиданно вырос острый рог и проткнул Кудяблика в живот.

Мортикант удивлённо посмотрел на эту рану и постепенно соскользнул вниз. Падая с огромной высоты, он так и не выпустил из рук дарованное своим господином копьё.

Я еле успел набросить на него барьерный пузырь. Контроль левитации на большом расстоянии чуть не высосал из меня прорву маны, потому метрах в десяти над землёй заклинание оборвалось, тело грохнулось о камни.

Я перепризвал змею и приказал ей вызволить моего слугу в обычный мир. Сам же спрыгнул на повисшую на груди уродливую голову, чтобы окончательно её срезать. Исполин сопротивлялся, пытаясь меня проткнуть костяными отростками, но у него ничего не вышло. Вскоре я уже пикировал вместе с ней вниз. Приземление смягчилось барьерной магией.

Голова Мор’Галиана покатилась со склона в овраг неподалëку. Перед тем, как туда спуститься, я посмотрел на его замершее тело. Недвижной каменной грядой оно заслоняло собой небо и даже не думало падать. Я не ощутил прилив сил, как это было с Тур’Загалом, значит, враг ещё жив.

Плавно спустившись вниз по безжизненному черно-серому склону, я остановился от чудовища в десятке метров. Пыль ещё не успела улечься как под нами образовалась теневая воронка. Покрепче сжав атлант, я приготовился если что к экстренному выходу на поверхность, лезвие ножа лежало на ладони, готовое окропиться кровью.

Окружение потеряло всякую материальность внешнего мира и в силу вступили иные законы. На девятом уровне тени смерть выглядывала отовсюду. Через лица павших в бесконечных битвах солдат, через страдальческие гримасы стариков, не желавших умирать, через испуганных женщин и детей, случайно попавших в этот произвол — все они отпечатывались на земле, которую попирали мои ноги. Тысячи и тысячи километров мертвечины.

Я уже был тут раньше, но каждый раз это зрелище словно гадкая патина прилипала к душе, заставляя осознать, насколько ничтожны наши проблемы в сравнении с вечностью посмертного заточения.

— Мой сын умирает, Аластор, — раздался голос впереди и сквозь рассеявшуюся дымку я увидел прекрасный, одухотворенный лик бога смерти, больше похожего на ангела с фресок.

Кудрявая белокурая голова, атласная кожа и правильное чересчур симметричное лицо. Ты смотрел в него и не понимал, что с ним не так. Таких идеалов в природе не существовало и из-за этого оно смотрелось по своему зловеще и отталкивающе.

Обскуриан прислонился ухом к гигантскому черепу, словно подслушивая мысли встревоженного дитя, рука успокаивающе гладила по бугристой коже рядом со страшными порезами от атлантов. Глаза уродца молили о спасении.

— Ничего не бойся, тш-ш-ш.

Всё тело бога смерти было заперто в смолянистую печать. Для обычного человека зрение в такой темени недоступно, но некроманты способны наблюдать за течением жизни в любых условиях. Мне захотелось рассмотреть оппонента получше, поэтому ввысь взметнулся шар, распространяя священный свет.

— Что для тебя смерть, Аластор? — медленно растягивая слова, спросил бог, он выглядел чересчур спокойным для того, кто вот-вот потеряет ещё одного ребёнка, тем более перед лицом его убийцы.

Неожиданно для себя я услышал собственный голос: смертному разрешили говорить в Потустороннем.

— Обязанность.

— И в чём твоя роль? Может, ты чувствуешь себя обязанным вмешиваться, куда не следует?

— Жить и быть добрым, потому что это в моей природе, в природе человека.

— Твоя «доброта» разбивает мне сердце, — Обскуриан, наконец, повернулся ко мне и на груди по центру я рассмотрел выгравированный рунный рисунок, кажется, то был бутон камелии.

— Смерть тоже часть этой роли. Когда придёт время, уйду и я.

— Когда-то и я был человеком, — понимающе кивнул кудрявый красавец, а на лице отобразилась задумчивость, — мечтателем, желающим изменить мир, подарить ему свободу…

— Твоя аналогия — бред. Я бы никогда не завалил мир трупами ради тщеславия.

— А ради любви?

Признаться это сбило меня с толку и мимолётное сомнение не укрылось от внимания божественного собеседника. Понимающая ухмылка пробежала по его губам.

— Эти святоши убили её, мою звёздочку, мать моих детей, почему Аластор? Ведь им нужен был я, я, — он наставил на себя палец, — тот, кто смешал все стихии. Я победил, я стал богом, а мои сыновья и дочь правили миром, людей ждало великое будущее, но эти фанатики всё испортили.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, но тот, казалось, не обращал на меня внимания, неизвестно зачем продолжая свой монолог и предаваясь далёким воспоминаниям.

— Просто чтобы мне насолить… В этом не было никакого смысла, — он снова посмотрел на умирающего Мор’Галиана и убрал от него руку. — А зачем этот мир будет жить без неё?

В его взгляде не читалось былой боли, за сотни лет она выгорела вся и остался лишь сам факт смерти жены, за который он цеплялся, как за знамя. Устроенная им и его детьми бойня была бессмысленным актом запугивания. Те, кто должен был извлечь из этого урок, умерли, не оставив даже воспоминаний. Всё поглотила жестокость и длилась она так долго, что люди забыли её первопричину, возведя бога смерти в абсолют зла.

— Он будет жить несмотря на твои хотелки, — отрезал я и, растворившись на мириады частиц, использовал этот шанс, чтобы уничтожить противника всего человечества, пока он был на виду.

Атлант — это оружие, убивающее богов. Не знаю кто рассказал о нём людям, но смысл изначально был в самопожертвовании. Ради близких мастера отдавали артефакту самое ценное — свои жизни. В этом плане люди страшнейшие существа во всём мире, они прут напролом: боги, полубоги, монстры, мертвецы — без разницы. Всё это будет побеждено и стёрто в пыль несмотря ни на что.

Найдётся тот, кто поставит свою жизнь на кон ради будущих поколений. Тот, кто вооружит всё человечество своей верой, даже когда шансы на выживание ничтожно малы. Он понесёт это знамя один, окружённый лишь демонами, смотрящими из глубины души.

«Просто ты не грёбанный герой».

Я вогнал теневой атлант в грудь бога смерти, стараясь сделать это максимально быстро.

«Перемены идут по следам демонов, Аластор», — это было последнее, что я услышал в мозгу, перед тем, как почувствовал плоть бога и утонул в нахлынувшей чудовищной энергии.

* * *

Неделю спустя, Вологда, поместье Барятинского.

Софи сидела на коленях, рассматривая робкий росток, пробившийся из промёрзшей земли по её воле. Вокруг блестел откопанный снег, варежки валялись в стороне, а её тонкие покрасневшие от холода пальцы дрожали в попытке защитить это чудо. Девушка шмыгала носом, но упорно сопротивлялась неизбежному — гибели цветка.

— У тебя получится, не спеши, — раздался позади неё голос Ломоносова, он наблюдал за всем этим процессом со стороны.

Ещё с самого утра они пытались вырастить «лекарство» для Артёма в непригодных для этого условиях. Как назло температура снаружи понизилась и лютовал обжигающий ветер. От него Ваня закрыл девушку барьерным куполом, чтобы та не отвлекалась. За всем этим со стороны хозяйственной пристройки наблюдал притаившийся Егорка.

Он, как и все в усадьбе, неделю назад почувствовал прокатившуюся холодную волну ужаса. Об этом говорили все кому не лень, поползли разной нелепости слухи. Абсолютно каждый подтверждал странное ощущение страха в тот день и один из церковников неосторожно обмолвился, что читал о подобном из священного писания. Так возвещал о себе всему миру новый родившийся Повелитель смерти, некромант девятого шага.

В городе объявили военное положение, а большинство сильнейших магов по странной причине, наоборот, отослали за пределы Вологды.

— Что это такое? Нас на убой тут оставляют?

— Спасают свои шкуры…

— Клирикрос всемогущий, защити нас…

Церкви были переполнены молящимися, началась тотальная паника. Люди не понимали, что происходит, а власти не давали внятного ответа. Все дёргались в догадках и подозрительно смотрели на каждого чужака.

Егорка помнил наказ Артёма Борисовича не спускать глаз с Софи, потому сразу же вышел следом за этой парочкой на улицу. Одно появление Ломоносова без барина уже навлекало подозрения, ведь они покидали усадьбу вместе. Что-то тут определённо не так. Потому мальчишка сейчас и выглядывал с опасением из-за укрытия.

«Барьер это плохо, ох как плохо».

Девушка была в отчаянии. Из родных пока никто не знал, но с Артёмом произошла беда. Ваня, а точнее Клирикрос, никому кроме неё не рассказал о случившемся, чтобы они не смогли её отговорить.

— Давай ещё раз попробуем, ты хорошо держишься, — подбодрил он, видя что лепестки снова замёрзли.

Она уже израсходовала всю свою ману, но благодаря созданному руническому мостику, бог света аккуратно накачивал её новой и новой порцией, чтобы невеста Барятинского продолжала свои попытки.

— Может, отдохнёшь? — Ваня присел к ней и коснулся рукой бледного лба, пока та зажмурившись пыталась запомнить длинную последовательность символов.

— Нет, нет я не могу, Артём ведь… Нам надо всё сделать как надо…

Лёгкий свет распространился из ладони Клирикроса и впитался в кожу красавицы, её глаза открылись.

— Спасибо, так легче.

Усталость странным образом куда-то исчезла и Софи снова была полна сил и решимости закончить начатое. Она отлично понимала: от её умений сейчас зависит жизнь любимого.

«Какая же я слабая», — кусала она губы от бессилия, её процентилей почти ни на что не хватало и лишь божественная поддержка Клирикроса не позволяла ей опустить руки.

Он нарисовал ей на бумаге никому не известное заклинание и объяснил подробно как его использовать.

— Ещё раз, — девушка опять отрезала локон своих волос и закопала в землю, предыдущий испарился.

Она быстро училась и с каждым разом ряд неизвестных символов давался ей легче. Софи не знала, что они обозначают, но этот и не важно. Ей хотелось помочь, она не могла сидеть сложа руки, пока тело её любимого захватил бог смерти.

Надо сказать, что она тоже не глупенькая и понимала: Артём в контрах с богом света, но тут надо понимать — пришествие Обскуриана навредит всем. Клирикросу незачем ей врать.

— Я перед тобой как есть говорю, сейчас некогда искать кого-то другого, я никого не уговорю, да и маны почти не осталось, а ты… Ты единственная, кто в состоянии что-то изменить. Нужно создать печать и прогнать Обскуриана обратно.

Воскресший бог смерти с ордой мортикантов уже прошёлся по нескольким городам Польши, стерев их в руины и подбирался к границам Российской империи. Его сила сминала любое сопротивление, он как стихийное бедствие не щадил никого — это грозило обернуться трагедией огромных масштабов.

— Я уже так делал, но сам: для печати требуется годы шлифовки, либо…

— Я согласна, — сжав кулаки и не секунды не думая, ответила Софи и вот она на переделе своих возможностей девятый час пытается воссоздать чертёж неземного заклинания.

«Так должно получиться, я почти всё запомнила», — её сознание сузилось ровно до самого необходимого. Уровень сосредоточенности стал колоссальным. Она ничего не видела вокруг и мыслила совершенно другими категориями. Вырви её кто сейчас из этого состояния, Софи бы не смогла ответить, что сейчас: день или ночь?

Физическая оболочка давно перестала чувствоваться, а уровень её единения с маной настолько возрос, что она осязала её кончиками пальцев. Удивительное чувство. Будто она ваяет искусство, как древние мастера магии. Катарсис захватил всё её естество. Подталкиваемая силой любви, она забыла себя как личность, полностью посвятив свои усилия для спасения любимого. Страх исчез.

И как только это случилось — у неё выстроился чёткий узор. Из земли гордо выглянул росток с листьями и уверенно растолкал промерзшую почву, питаясь из рук девушки подаренной маной. Она так привыкла, что её в достатке, что вдруг поняла — всё. Закончилась. И тут ей вспомнились слова Клирикроса: «Либо ты, либо он».

Она улыбнулась и позволила новой растущей жизни забрать в себя её ментальное тело. Появился робкий бутон, набух, а потом распустился на её глазах. Счастье, настолько ослепило, что она закрыла глаза и почувствовала, как по щеке пробежалась слеза. Это было последнее земное чувство, докатившееся до её сознания.

Как только тело Софи повалилось на сияющий чистым светом цветок камелии, Клирикрос оттолкнул его ногой вбок, не дав этой дуре помять величайший живой артефакт, по силе сравнимый разве что с атлантами.

— Ты великолепен, — он бережно сорвал его и ощутил внутри пульсацию жизни, подобное чудо он видел только раз.

Тогда он не знал, какие последствия принесёт за собой эта новая магия. Смешение стихии барьеров и фитомантии изучала его жена Камелия. В то время они уже несколько лет прятались в изгнании и боролись против всего мира. Как только он увидел получившийся результат, то понял — вот он шанс навсегда запечатать Обскуриана… Он заплатил эту страшную цену, но тоже попал в ловушку.

— Спасибо, идиотка, — ухмыльнулся он, убирая барьер. — Ты подарила мне новую жизнь.

После этих слов он потянул цветок к груди, чтобы разрушить сдерживавшую его печать и навсегда захватить тело смертного. Он с самого начала понял, что Софи идеальный кандидат: выдающиеся способности девушки подавлялись лишь её неуверенностью в себе. Нужно было дать правильный толчок, замотивировать. Сначала он думал сыграть на стремлении вернуть целительство, но для Софи это была тень чужой мечты, потому она не пошла против воли Барятинского.

Приходилось ждать подходящего момента и он настал: иномирец слетел с катушек. Почти неделю Клирикрос бродил вслед за ним вместе с ковеном Жмудской и наблюдал за происходящим. В итоге бог вернулся через портал в Вологду. Уговорить человека безвозмездно отдать свою жизнь не так-то легко, но вот сыграть на чувствах женщины…

«Я долго терпел этих безмозглых скотов, пора пожить для себя…»

Однако кое-кто с ним был не согласен. Тот, кто всё это время тайно наблюдал и напрягал слух. Ослабленный и запертый в смертную оболочку Клирикрос не смог отреагировать на неожиданный разряд молнии. Всё, что он увидел — это свою обуглившуюся кисть. Теперь в ней ничего не было. Он перевёл взгляд вниз на расплавленную дорожку снега и проследил за её направлением. Возле ворот суетился мальчишка и дёргал засов в попытках выбраться наружу. Камелия торчала у него за пазухой

— Ах ты сукин сын, верни её! — заорал бог света и поднялся в воздух в барьерном пузыре.

Выстрел святой магией едва не убил воришку, но тот снова превратился в молнию и уклонился от страшного удара, расплавившего воротину. Мальчик выпрыгнул через дымящуюся дыру наружу, на пустынный участок дороги, а затем эффектно присел для рывка. Его тело наэлектризовалось, сердце вовсю колотилось от волнения, миг — и он уже мчался на всех порах вперёд. Спустя миллисекунду Егорка почувствовал грудью благодарную пульсацию живого артефакта.