Глава 18 · Я не подлец

— Ещё один Девятый? Как такое возможно? — спросила меня Жмудская, но я и сам не знал, как на это реагировать.

По словам панночки, моё появление ознаменовалось точно таким же всплеском страха по всему миру. Однако никто не знал, откуда исходил этот сигнал.

«Скандинавы пробудили своего Повелителя?» — это была первая мысль, но никто не давал гарантий, что это случилось в том же Китае или за океаном.

Сопричастность такого уровня сопровождалась сложным обрядом в ходе которого «испытуемому» меняли все внутренние органы. Для этого нужна группа некромантов, как минимум, седьмого шага. Подобную операцию мало кто переживал, но наши западные соседи делали много попыток.

— Что будем делать? — спросила Рената, посматривая на дорогу назад.

— Возвращаемся в Вологду, — ответил я после короткого раздумья.

Нужно было решить проблему с Клирикросом, а потом уже заниматься новым Повелителем. Не факт, что он скоро к нам заявится, а чем больше мы медлим, тем быстрее бог света осуществит задуманное.

Поэтому группа возобновила намеченный маршрут. Я ещё не говорил своим подчинённым, но убийство Мор’Галиана дало мне не только новый клон и статус Девятого. Моя стихия огня достигла предела, а это значит, я мог теперь изготавливать и другие атланты.

* * *

Вологда, неделю спустя после ухода Барятинского.

— Что случилось⁈ — выбежав во двор, закричал Аничков, на улице уже стоял голый по пояс Бес со своим искривлённым килиджем, готовый отражать нападение.

Сычовцы услышали взрыв и сразу же ринулись на помощь.

— Ваня?

— На нас напали, — мрачно сообщил Ломоносов и указал пальцем на разломанную воротину.

— А что с Софи?

Девушка без движения лежала в снегу. Бухарец бережно поднял её на руки и побежал в дом согревать, но некромант не поспешил следом и остался поговорить. Если что, Кишка поможет. Каких-либо внешних и внутренних повреждений на теле не было.

— Кто напал? — спросил у клирика Пëтр, а сам заметил позеленевшую от травы воронку позади него. — Ты сейчас Ваня или Клирикрос?

— Это я, я, — дрожащими руками протирая очки, ответил собеседник и взволнованно водрузил их обратно. — Гомункул попытался пройти через ворота и ранил Софи.

— Ты это сам видел? — спросил у него Аничков, старавшийся согласовать все факты.

— Не знаю, в смысле я вроде бы помню… — он прикоснулся к голове и сморщился от боли. — Мне пришлось прогнать его…

— А что вы тут делали? — поинтересовался Пётр.

— Я… Он говорит, что занимались фитомантией, да, точно, — сглотнув, ответил Ваня.

— Ты можешь его призвать сейчас?

— Боюсь, он потратил слишком м-много сил, — из носа Вани потекла струйка крови и он быстро вытер её кулаком. — Прости, — он запрокинул голову и продолжил. — Я попрошу его всё рассказать, как только получится, сейчас надо помочь Софи.

— Хорошо, поправляйся, — Аничков похлопал по плечу Ваню и пропустил его вперёд, но сам ещё раз осмотрел место происшествия и увидел странную тропинку под снегом, будто кто-то её выжег огнём.

Она шла от сарая до места, где занимались Софи с Ломоносовым, а потом по прямой уходила до ворот.

«Здесь что-то не так».

Барьер от Клирикроса был установлен только в Громовце и здешняя усадьба не гарантировала полной безопасности, а значит, версия с гомункулом правдоподобна. Из всех присутствующих только бог света мог дать достойный отпор полубожественной сущности. Пётр видел в бою эту тварь и не продержался бы пяти минут против неё. Он хорошо помнил, как гомункул чуть было не разорвал Маэстро на куски.

Однако что-то во всём случившемся смущало Петра. Он также не понимал, почему Артём согласился держать под боком врага. Вернувшись в усадьбу, он вместе с Кишкой попытался разобраться в диагнозе Софи, но никто из них не понимал, как её лечить.

Все системы и ткани были в порядке, девушка по сути жива, но сознание не работало. Обратились в местную Ложу, но, к сожалению, ближайший некромант восьмого шага находился далеко в Воркуте. Решено было дождаться Артёма и поддерживать состояние Софи. Также сычи сами заступили в наряды для усиления безопасности.

После массовой истерики о возвращении Девятого контакт с бароном был утерян. Тот обещал вернуться в течение недели, максимум двух, но от него ни слуху ни духу. Кишка предположил, что Девятый — это и есть Барятинский, но в это слабо верилось.

Артём неоднократно заявлял, что не хочет становиться Повелителем смерти и уж тем более богом. Он боялся потерять свою человечность. Это выходило за рамки мышления Петра: как можно добровольно отказаться от столь могущественной силы?

Компания друзей в этот день была немногословна и каждый погрузился в свои мысли.

— Пожалуй, пойду к себе, всем доброй ночи, — отстранив тарелку, оповестил он всех, и под угрюмые кивки отправился подышать свежим воздухом.

Полная луна отлично освещала двор, и Аничкову снова в глаза бросилась та заросшая травой воронка. Сейчас она уже пожухла и медленно умирала под блеском холодных снежинок.

Блуждающие мысли сами собой привели некроманта в мастерскую. Для Артёма это место святая святых. Большая часть его свободного времени проводилась тут. Аничков видел, что мирная магия привлекала барона, и с каким наслаждением тот погружался в зачарование.

Кто бы мог подумать, что потенциальный Повелитель, человек у которого в руках сосредоточена безграничная власть, будет возиться с каким-то ремеслом? Да в его силах основать собственное государство!

«Он похож на свирепого волка, решившего до конца жизни вязать шерстяные носочки».

Естественно, это не устроило бы ни одного другого аристократа! Возможно, поэтому Аничков и доверился странному юноше. К тому же атланты дали им многое. Род сейчас на подъёме и кто знает, во что это выльется через пять-десять лет?

Но, помимо Барятинского, мысли некроманта ежедневно вились вокруг другой важной темы — гибели клана Аничковых. После того, как он перестал пить, контролировать их стало сложнее. Кто-то скажет, что время лечит, но это всё слащавое дерьмо. Застигнутая им картина разрушения навсегда застыла перед глазами. Забыть такое — значит стать подлецом.

Пётр открыл подвал, где хранились трофеи его нового клана, и прошёлся вдоль стеллажей. Здесь были как ингредиенты для зачарования, так и многочисленные ящики с награбленным хламом: артефакты, комплекты обмундирования, выставленные вдоль стены ружья и сложенные одна на другую пушки. Бочки с порохом договорились хранить в другом месте. Вместе с разнообразным хламом тут были и стопки бумаг. Какие-то пожелтевшие, а какие-то наоборот — совсем свежие.

«Кажется, это те московские документы?» — отметил он про себя и взял в руки большую кипу.

Спать всё равно не хотелось — мысли хаотично роились в голове, поэтому, засунув в рот сигарету, он расчистил себе стол и зажёг лампу.

Хитровский гостиный двор — это оплот заговорщиков-иллюзионистов, организация пустила корни везде. Среди бумаг мелькали торговые сделки на покупку редких товаров и магических услуг. Проходимцы занимались даже патентованием заклинаний!

— Вот ублюдки, — проворчал Аничков, сбросив пепел в немытый стакан.

Формулировки в текстах были настолько расплывчатыми и завуалированными, что простому человеку не разобраться, но Пётр — бывший глава рода и часто имел дело с крючкотворством, поэтому с лёгкостью читал между строк.

— Шуйские? Хм… — он сначала не поверил, что встретил эту фамилию, в документе она промелькнула в качестве посредника, через которого осуществлялась сделка по аренде парочки магов.

Ничего серьёзного — такие услуги оказывали все аристократические рода. У одних больше стихийников огня, у других стихийников воды — вот и менялись. Но это подтолкнуло Петра рассмотреть и остальные кипы бумаг. Он перетащил их со стеллажей на стол и обстоятельно взялся за дело. Листок с упоминанием Шуйских лёг на отдельное место и вскоре там скопилась стопка актов, договоров и купчих.

— Так… — сказал он вслух, сердце бешено заколотилось, а шапка пепла так долго не стряхивалась, что сама упала ему на штаны. — Сука! — закричал он и со злостью перевернул стол. — Сука-сука-сука, — Аничков заходил туда-сюда по комнате, сдерживаясь, чтобы прямо сейчас не сорваться резать ублюдков, что похоронили его семью.

«Ростовская область… Вениамин Шуйский… Месторождение серебра».

Это всё из-за денег? Из-за какого-то вонючего металла?

Он долго не мог понять, чем же провинилась его семья. Род Аничковых не отличался богатством или могуществом, жил себе в достатке, как и тысячи других, никому не мешал и исправно выполнял свои обязанности перед императором.

Вопрос: «За что?» всегда мучил Петра. За что с ним так несправедливо поступили? Почему не заступился суд?

Теперь всё стало на свои места. Но почему Барятинский ничего ему не рассказал? Он же явно успел это всё просмотреть. Собранный компромат мог похоронить не только Шуйских, но и другие влиятельные семьи.

По скулам Аничкова заходили желваки. Ну как же… Артём Борисович.

Холодная практичность мальчишки вызывала в нём восхищение, но на этом примере он убедился, насколько же Барятинский самоуверенная козлина. Грёбанный манипулятор, он ничего ему не рассказал, чтобы держать в узде, чтобы извлечь выгоду из его горя, чтобы надавить на Шуйских…

«А что же я? Где я во всём этом раскладе?»

Аничков не дурак — понимал, что Шуйские потребуют неприкосновенности, что без этого не будет сделки.

«Единственная преграда между обеими сторонами — это я! Барятинские получат щедрые откупные, возможно титулы и влияние, но… Но мрази останутся в живых», — закончил он свою мысль и провёл пятернёй по волосам. — «Он не поступит так со мной, он обещал, мы договаривались!»

Всё это так, но время и обстоятельства менялись и теперь Аничков не был так уверен в друге. Артём становился заметной политической фигурой и его поступки тоже должны измениться, гибко подстраиваясь под систему. А система говорила: не тронь Шуйских, они ещё пригодятся императору. Не пойдёт же ради него Артём против Павла VII?

«Нет, вопрос в другом… Он может быть и пойдёт, но тогда я его подставлю».

На этом моменте Пётр прекратил мельтешить и застыл на месте.

«Я не имею права так делать. Это моя проблема и мне её решать».

Наведя порядок, некромант отправился обратно в свои апартаменты с намерением покинуть усадьбу, но перед этим решил проследить за Ломоносовым.

На следующий день бывший клирик зачем-то отправился в квартал с ночлежками и выборочно допрашивал тамошних хозяев. Подойти поближе Аничков не осмелился, но от его внимания не укрылась дотошность, с которой Ваня кружил возле этих жалких лачуг.

«Взял след, но кого?»

Это становилось интересным. Задумавшись, он вдруг встретился с глазами Клирикроса. Едва светясь синими, они быстро отыскали его в толпе. Он явно дал понять: я тебя вижу, не зарывайся. Пëтр не из пугливых, но испытал облегчение, когда Ломоносов отвернулся от него и пошëл дальше.

«Чëрт, он же чувствует все потоки маны, надо возвращаться».

Хотелось сорваться в Москву, но он не мог бросить семью своего друга на произвол. Бог света явно что-то не договаривал. Недееспособная Софи, Ривка, Ицхак, Семён… Кто их защитит? Нет, он не может их бросить.

Спустя пару часов он был дома, в то время как Ломоносов продолжал свои чудные поиски.

— Где ты был? — спросил у него подозрительно Джон, все остальные сычи тоже собрались поговорить и Пётр понял, что им есть, что обсудить.

— Следил за Ваней, — и рассказал им увиденное.

— Мы тоже считаем, что что-то тут не так, — поддакнул Бес. — Я расспросил охрану — никакого гомункула они не видели. Люди опытные, своё дело знают. Говорят никакой мертвечины не почувствовали.

— Доказательств пока мало, — покачал головой Джон, — мы не можем его голословно обвинять.

— Какого чёрта он вернулся без Артёма? Вот тебе и доказательства. Мор’Галиан уже должен был сдохнуть, а по словам этого гадёныша, сражение всё ещё идёт. Девятый день что ли? Даже для Сыча это как-то многовато.

— Остынь, Бес.

— Да пошло оно всё! Этот ублюдок выманил Артёма и сейчас нам сказки травит, откуда ты знаешь, что он его не убил?

— Зачем ему тогда возвращаться?

— Без понятия, — пробурчал бухарец. — Может, он садюга.

— Предлагаю не мутить воду, — высказался Джон, — Артëм велел ждать две-две с половиной недели и уходить, значит, так и поступим.

— Неделю, слышишь патлатый, больше я ждать не буду, — ткнул в него пальцем Бес.

— Хорошо.

Присутствовавшие договорились ничем не выдавать своих подозрений и вести себя как обычно. Следить за Ваней перестали, но через два дня обнаружилось, что пропал ещё кое-кто. Егорка. Семён не мог найти мальца и сильно испереживался. На поиски отрядили всех, даже Ломоносов вызвался помочь — его дар видеть манапотоки оказался как нельзя кстати.

Однако время шло, а пацан всё не объявлялся. Отпущенная неделя заканчивалась. Вернувшись в последний день домой, Аничков обнаружил взволнованного Джона. Тот сунул ему свёрнутый в два раза клочок бумаги и приказали идти следом. Вани дома не было второй день, поэтому они разговаривали без опаски.

В послании Юры Пичуги много чего говорилось, но теперь известно точно: Клирикрос предатель. Пропавший Егорка, бывший контрабандист и Бес бросились в бега от гомункула и хотят встретится с Артëмом, чтобы передать ему некий цветок камелии.

— Не понял, что за «душа», в смысле переселилась в цветок?

— Он имеет в виду ментальное тело. Мы проверили ауроскопом — ничего не показывает. Софи не жива и не мертва, но если что-то случится с телом или цветком, то мы еë потеряем. Надо срочно убираться отсюда…

— Погоди, а зачем это? В смысле я понял, что артефакт редкий и всё такое.

— Я тоже без понятия, но есть у меня одно соображение… Точнее это просто факт.

— Ну и?

Джон остановился, пока остальные бегали по лестницам, спуская к выходу необходимые пожитки: деньги, сменную одежду, оружие, артефакты и всё, что может понадобиться в долгом путешествии.

— Ты знал, что на гербе инквизиции изображена женщина, срывающая камелию? Так звали жену Клирикроса. Говорят её убили предатели… вот такой вот символизм, — оборвал он свою мысль и поправил длинные волосы.

— Ничего не понятно…

Мимо пробежал рыжий иллюзионист с мешком за плечами и показал пальцем на записку.

— Вот я балда, да? Только сейчас заметил, а ведь мог и раньше! Ох-ох…

— Что у тебя там? — спросил у него Аничков.

— Шестерёнки. Надо побольше их… Плакала наша защита, но кто ж знал? Кто ж знал? Идём подсобишь.

— Ладно, мы мигом, — Пётр кивнул Джону и выбежал на улицу, чтобы помочь в копке артефактов.

Хитроумные приспособления должны были оберегать дом, но обстоятельства поменялись и теперь это лучшее средство против манаследов. Техники иллюзионистов позволят им скрыться от вездесущего Клирикроса и выиграть время до возвращения Барятинского.

На углах дома артефактов было больше всего, потому они и отправились к одному из них, разбивать ломами замёрзшую землю.

— Аккуратней, — предупредил Феликс и отломал рукой в варежке часть конструкции, стена тут же зарябила, изображение усадьбы стало более прозрачным.

Они откапали ещё четыре шестерёнки и иллюзия потеряла целый сегмент. Все эти приёмчики были эффективны для врага извне, но Клирикрос знал их защиту как пять пальцев.

— Что за шум? — резко выпрямился Аничков и тут его некромантское зрение засекло порядка пятидесяти незнакомых фигур, они уверенно двигались в сторону дома, преодолевая сугробы.

— А? — поднял голову Феликс, держа в руках едва не взорвавшийся артефакт. — Работай давай…

— Тш-ш, заткнись.

— Шо уже пришëл? — испуганно икнул торгаш, но его рот закрыла ладонь Аничкова.

— Укрой нас, — услышал он шёпот некроманта.

— Но как же остальные… они же…

— Заткнись, падла рыжая, или я тебя на собачий корм пущу. Спрячь нас, быстро!

Второй рукой он сжал глотку взбалмошного дельца так сильно, что тот сначала покраснел, а потом покрылся синими пятнами. Отпустил только когда алхимик судорожно закивал. Меж тем число вторженцев росло.

Провозившись с настройкой заклинаний, Д’Арманьяк сделал, как ему велели, потому что хотел жить. Обоих накрыл локальный иллюзорный барьер. Феликс видел, как к дому приближаются десятки чьих-то теней и зажмурился, когда мимо прошли трое.

«Люди», — радостно выдохнул он и почувствовал, как по лбу стекает испарина. — «Слава богу, люди, фух».

— Именем Его Величества, немедленно сложите оружие и выходите! — строго объявил голос переговорщика. — В противном случае мы применим силу.

— Вы кто? — послышался изнутри голос Джона, открывшего окошко на втором этаже, но на самом деле он был на третьем и совсем в другом месте — морок вводил в заблуждение.

— Идём, — прошептал Аничков.

— Но это же наши, — возразил Феликс, показывая пальцем на императорскую форму магов.

— Мне насрать, мы уходим, — и оба в спешном порядке под прикрытием иллюзорного кокона покинули окружённую войсками территорию.