Глава 24 · Переступивший грань

Первый пояс обороны, императорская ставка после ареста Джона.

— А вы не считаете, что слишком резко обошлись с Борткиным, господин Андроник? — вставил слово Серапион, чем вызвал удивление даже среди своей свиты. — Я думаю годами преданной службы он заслужил хотя бы снисхождения. Все мы в молодости горазды толкать горячие речи. Не спешите с решением.

— Извините, Ваше Преосвященство, но это уже не вам решать, инквизиция сама разберётся.

— Я ни в коем разе не лезу в ваши дела, преподобный комиссар, увольте, — примирительно выставил ладони епископ, — ваш священный долг карать недругов великой церкви, я и не думал отнимать у вас хлеб, — мягко закончил священник, но этой репликой дал понять, что имеет недосказанные сомнения.

Смиренность Серапиона не впечатлила императора, поэтому он попросил того пояснить свою позицию.

— Насколько нам всем известно, Сергей Павлович Борткин, известный более как «Джон» — один из сычей, ближайший соратник Барятинского. Я не думаю, что он обрадуется казни своего друга. С таким магом нужно осторожно выстраивать контакт, но опять же — это не моё дело. Преподобный Андроник прекрасно осведомлён, как поступать в подобных случаях.

Император понимал, куда клонит его ставленник, но разыгрывал перед собравшимися карту справедливого и дальновидного монарха.

— Господин Ракитин, надеюсь вы понимаете всю серьезность ситуации? Нам бы пригодился такой союзник, — вежливо обратился он к инквизитору и вот все взгляды вперились в недовольное лицо Андроника, тот понимал, что и в том и в том случае проиграет и судорожно пытался придумать, как выкрутится из неловкого положения.

Весьма кстати пришлось появление императорского курьера и Павел попросил тишины, чтобы прочитать важное донесение, другое бы не посмели занести посреди военного совета. По лицу монарха невозможно было ничего понять. Он сложил послание пополам и помахал перед всеми.

— Это от Барятинского, — шеи присутствующих вытянулись в ожидании продолжения, ведь следующие слова определяли судьбу государства: будут ли они уничтожены Девятым или… — барон выразил желание сотрудничать и просит беспрепятственный проезд до «Северной». Поздравляю, джентльмены, кажется нам улыбнулась фортуна.

Последнюю фразу Павел произнёс с улыбкой и услышанное ободрило ставку. Повелитель смерти на службе у империи означало одно: как минимум они закроют «Северную», ну а дальше только путь на запад или как решит Его Величество.

— Так что же Андроник Степанович, каков ваш приговор? — спросил император.

— Думаю с казнью можно повременить, подойдёт обычная ссылка в виду прошлых заслуг, — вымученно согласился инквизитор.

— Дальновидное решение, — похвалил его Павел и велел курьеру отправить птицу обратно с пропуском и императорской печатью.

Кишка, внимательно следивший за происходящим, как лекарь и телохранитель первого лица в империи, облегчённо выдохнул. Артём справился.

* * *

— Значит, Софи говорит, чтобы мы убирались отсюда? — потирая лицо от усталости, уточнил Бес, мальчик разбудил его посреди ночи с большими от страха глазами и держа камелию у груди. — Хорошо, собираемся.

Приютивший их крестьянин непонимающе принял пять рублей из рук быстро одевшегося Юры Пичуги, пока бухарец подвязывал на себя пояс с прославленным килиджем. Он был единственным из трёх спутников кто хоть сколько то соображал в боевой магии. Электрический потенциал Егорки не в счёт — он умел использовать его только для передвижения, так как совсем недавно начал осваивать эту стихию.

Цветок подгонял их в путь вот уже недели две точно, из-за этого все отдыхали урывками по два-три часа, иногда Рустам спал прямо в седле, доверившись своему скакуну, то же самое и с остальными спутниками. Они были измождены постоянным преследованием гомункула и если бы не магия Софи, они точно попались бы в лапы теневого слуги Обскуриана. Каким-то образом душа девушки чувствовала приближение тёмных сил.

Но также она точно знала куда идти. Связующая её нить с Артёмом тянулась через сотни километров. Егорка единственный из всех, кто мог с ней «говорить». К сожалению, он не слышал напрямую голос госпожи, а лишь свой собственный, будто она управляла его мыслями изнутри. Однако такие «беседы» происходили нечасто, потому что цветок тратил слишком много маны и приходилось его подпитывать собственной.

Вокруг раскинулась та предрассветная тьма, когда знаешь, что снег вот-вот засеребриться весёлыми блёстками от солнца, а ночь как будто ещё сильнее сгущала краски. Поэтому они двигались не так быстро как хотелось бы, ограниченные заснеженными дорогами и зрением лошадей.

Мороз сразу же разукрасил их щёки в красный цвет, а бывший контрабандист Пичуга по старой памяти приложился к фляге, как он это делал много раз во время странствий по лесам в поисках лагерей отступников.

Юра считал своим долгом отплатить барону за проявленную к нему и его семье доброту. Если бы не Барятинский, он так бы и скитался по лесам, пытаясь выцарапать свой барыш у насильников и убийц.

Каждая его поездка была как последняя. Это понимал он, это понимала и его жена, поэтому собачья смерть где-то в буреломе всегда воспринималась им как данность. Участь начинающего контрабандиста незавидная: некроманты могли убить за любой пустяк или просто по пьяни. А если не убьют, то могут забрать товар, что тоже часто происходило…

За прошедшие тринадцать дней Юра как мог заботился о своих спутниках, находя ночлег и еду. Также он ухитрился достать у странствующего купца карту. Именно благодаря ней они смогли найти безопасное место для переправы через замёрзшую Волгу.

Не так давно они миновали Ржев, большой транспортный узел, где группа смогла сменить лошадей и пополнить свои запасы. Останавливаться в городе отказались, потому переночевали в деревеньке за его пределами.

Спустя шесть часов Егорка снова подал голос, обеспокоенно посмотрев бухарцу в лицо.

— Госпожа снова «проснулась», надо ускориться, дядя Рустам, мы совсем рядом с ним. Вон он! — пацанëнок указал пальцем назад.

Теневая фигура вдали постепенно приближалась к группе, несмотря на сугробы, абсолютно бесчеловечная в своих движениях, как неумолимый механизм.

Беглецы как раз выехали на свободную от деревьев полянку и Бес остановился, что-то обдумывая и разминая кисти рук.

— Что будем делать? — спросил у него Пичуга, начиная догадываться, что ему скажут в ответ.

— Мы не можем так вечно бегать, — мечник спрыгнул с лошади и передал поводья контрабандисту. — Позаботься о пацане.

— Дядя Рустам не надо! — попросил Егорка. — Госпожа Софи говорит Артём тоже рядом.

— Вот иди и найди его, — бухарец размял шею и плавным движением оголил свой килидж, вокруг тела медленно разрасталась плёнка ветра, лошади, непривыкшие к магии, отстранились прочь, зыркая испуганно глазами. — Юра, забирай его и уходите отсюда живо.

Пичуга смерил горизонт и понял, что это единственная возможность оторваться. Теневая тварь была слишком быстрой, камелия не должна попасть в еë руки.

— Идём, — мягко велел Егорке контрабандист.

— Нет! — запротестовал тот и тоже спрыгнул в снег, оголяя свой ножичек. — Я тоже могу драться! Тут как раз хватит места под мои молнии!

— У тебя храброе сердце, парень, но ещë не время для твоей главной битвы, уходи. Я разберусь с ним, обещаю.

На глазах Егорки предательски засверкали зачатки солёных слёз, он раздражённо смахнул их кулаком и вцепился левой рукой в пояс бухарца. Ветер выталкивал его, но он всё равно старался не разжимать пальцев.

— Юра.

Сбоку подъехал Пичуга и схватил мальчишку за шкирку.

— Нам надо спешить, Егор, только ты знаешь, как добраться до Артёма, — сказал он ему, усаживая в седло перед собой. — Куда нам?

— Туда, — выдавил тот из себя, показывая пальцем направление.

Юра хлестанул двух свободных лошадей по крупу и заставил бежать перед собой при помощи стихии друидизма.

Бес громко высморкался в снег и приготовился к поединку. Огнеупорная броня полетела в снег, чтобы не ограничивать движения. Против такого врага она всё равно не спасёт. Гомункул увидел, что группа разделилась, и собирался обогнуть человечка, но не тут-то было. Скорость бухарца была в разы быстрее.

Выталкиваемый наружу ветер устроил снежную вакханалию — земля перед Рустамом расчищалась так, что ему не приходилось перепрыгивать через сугробы — тропинка образовывалась сама собой.

Первым же движением воин вырвал из тела теневого отродья целый кусок плоти и затормозил в пяти шагах.

— Куда-то спешишь?

— Отойди, человек, ты мне не нужен, — раздался глубокий клокочущий голос, это создание совсем не обращало на него внимания, следя за тем, как вдали в лесу исчезают фигуры наездников.

— А я вот как раз хотел спросить, каким местом ты разговариваешь? Ну то есть рта я не вижу, откуда тогда голос? — почти искренне заинтересовался Бес. — Ты не пойми неправильно, просто я не знаю, куда смотреть на голову или…

— В последний раз говорю — иди своей дорогой, смертный. Дарю тебе жизнь.

— Правда? Ничего себе! — воскликнул бухарец, разводя руками. — Ваша щедрость не знает границ. Только у меня вопросик тут нарисовался. Я надолго не задержу, но для меня это очень важно. Если бы ты мог разговаривать с картошкой, чтобы ты ей сказал на завтрак?

— Исчезни, — раздражëнно бросил гомункул.

Бес как мог тянул время. Нет, ну а что? Лишние секунды — это возможность для ребят спастись, но посланник Обскуриана решил, что проще будет уничтожить препятствие перед собой. Его моментальный выпад выросшим из груди шипом чуть не угодил в голову настырному человечку.

Однако Бес вильнул в сторону и контратаковал колющим в левое плечо противника. Под стекающей жижей тени всё ещё таилось человеческое тело, пусть и изломанное до невозможности постоянными метаморфозами, где-то там билось сердце.

Выпад снова ранил врага, недооценившего древнее искусство стихийного фехтования. На снег брызнула тёмно-красная кровь, но оголившееся пространство моментально залечилось то ли некромантией, то ли тенями. Это удивило Беса, ведь, по словам Артёма, гомункул владел тенями на сто процентилей. Откуда способность регенерировать? Ещë одно препятствие на пути к победе…

Да, помирать он не собирался, не в этой жизни, потому агрессивно оскалился, когда гомункул обрушил на него бесконечный град атак. Теперь его восприняли всерьёз. Из туловища твари во все стороны вылезали десятки острых полос, наподобие поясов.

Обоюдоострые они извивались и молниеносно меняли своё направление, не поддаваясь обычной физике, способные с лёгкостью менять свою плотность от совсем прозрачных до неимоверно тяжёлых и острых.

Это создавало определённые трудности в парировании. Одну такую атаку бухарец уже попробовал принять на килидж и сто раз пожалел об этом. Рука едва не отсохла, а тело грубо толкнуло в бок так, что он опрокинулся, но вовремя сумел увернуться от остальных «лоскутов», протаранивших землю. Пришлось те жалкие крохи маны, что у него имелись использовать на полную.

Тело извивалось, выписывало пируэты, немыслимые для обычного человека. Там где надо, докручивал повороты ветер, подталкивал в нужную сторону, заставляя совершать невозможное.

Понимая опасность затяжной драки, Рустам пошёл в сумасшедшую атаку, уворачиваясь от дрянной магии противника как только мог, и на короткий миг оказался в воздухе как застывшая стрела, колени разогнулись, тело вытянулось и мощный порыв ветра метнул его в слепое место гомункула.

Килидж пробил грудную клетку насквозь, попав предположительно в сердце, и выйдя из спины. Теневая магия развеялась и Бес вместе с врагом полетел на землю, чуть не выпустив из руки оружие, но вовремя сумел сгруппироваться и кувырком вперёд «отъехал» на почтительное расстояние. Клинок всё также был наготове и с него медленно стекала в снег кровь почти поверженного противника.

Это было опасно — столько много сил израсходовано. Филигранный колющий достиг своей цели, но зловещее чувство, витавшее в воздухе, не давало бухарцу покоя. Мурашки пробежали по всему телу, поднимая первобытный страх. Бес много битв повидал на своём веку и его не удивишь всякой мертвечиной, что идёт на тебя несмотря на страшные раны, но тут было нечто другое.

Как будто липкая безысходность обволакивает изнутри, нашёптывает: «Чтобы ты ни сделал, всё зря».

Тело гомункула разлилось в лужу, поднялось в виде прямоугольной плоскости, а потом снова приобрело гуманоидную форму. Какое там сердце? Тут всё перемешалось до невозможности.

— Что ты за дрянь? — брезгливо спросил Бес, когда лицо врага неожиданно вылезло из мутной пелены стекающей тени.

Оно было почти человеческим по своим очертаниям: тонкие безвольные губы, чуть приоткрытые, словно застыли в полушёпоте, не решаясь сомкнуться; аккуратный скромный нос и спрятавшийся округлый подбородок. В этом облике читалась хрупкая безнадëга, но всё портили выкатившиеся из орбит огромные жабьи глаза.

— Я Кел’Зоран, тот кто переступил грань между жизнью и вечной погибелью.

Исчезновение в тени не застало Беса врасплох, поэтому, когда позади него появился враг, он успел отлететь в сторону. Спасибо тренировкам Артёма, он часто им давал напутствия, как сражаться против теневиков. Следующие пару минут бухарец успешно отбивался от попыток уничтожить его «втихую». Это было сродни слепому танцу, хождению по кромке смерти и Рустам с достоинством справился, заставив Кел’Зорана выйти в настоящий мир и драться лицом к лицу.

— Слабовато для ублюдка Обскуриана, — контролируя сбившееся дыхание, съязвил он.

— Это тело — всего лишь сосуд, но раз ты сам захотел…

Небо заволокло от растёкшегося на сотни метров теневого покрывала. Бес быстро понял, что ещё секунд пять и его возьмут в ловушку: в пространстве формировался куб, грозивший затянуть его в Потустороннее. Ноги сработали быстрее чем голова, потому он помчался к зияющему отверстию, куда можно было выпрыгнуть, но враг почти моментально возник на пути и мечник бросил тело вбок, прокручиваясь по свей оси, чтобы помочь стихии ветра завершить манёвр. Одновременно с этим он умудрился садануть краешком килиджа по плоти полубога.

Куб схлопнулся и первое, что почувствовал Рустам — это отсутствие воздуха. Все опытные стихийные маги знали технику высвобождения из тени, потому могли вырваться из Потустороннего. Чем глубже тебя затягивали, тем это сложнее провернуть, но всё же реально. Потому Бес без паники сделал выверенное движение, разрывающее материю теневого мира.

— Не получится, — эхом раздался отражённый от искусственных стен голос. — Это моя теневая территория, мы никуда не уходили из настоящего.

Присмотревшись к границе, Рустам удостоверился в сказанном. Время здесь не тормозилось, а значит они сейчас находятся в искусстве созданном кластере, считай в мини-мире, живущем по другим правилам, а значит и подход к прорыву должен быть иной…

— Мне надоело за тобой бегать, хочешь вырваться — нападай, — подсказал ему Кел’Зоран.

Это был жестокий ход. Бес мог сражаться ещё очень долго, его умение выживать в самых безвыходных ситуациях феноменально. Скользкий как уж, он порхал перед врагами, изматывая их и разя, даже если это немыслимой силы существа, но здесь всё было по-другому. Его лишили главного козыря — времени.

Он никогда не обладал сокрушительной силой как у Маэстро или убойной магией как у Сыча, потому всегда полагался только на свою выносливость, реакцию и безбашенность. Что касается ума, то, увы, боженька не отсыпал ему при рождении лишних извилин, потому Рустам не знал, как выбраться наружу при помощи магических техник. Был бы здесь Артём, он бы разобрался…

«Куб-ловушку уничтожит только смерть сына Обскуриана».

Для Беса это единственный выход, потому он бросился в отчаянную атаку. Как будто издеваясь над ним Кел’Зоран специально не стал уклонятся и позволил мечнику полоснуть по жилам на ноге. В месте разрыва брызнула кровь, но, зашевелившиеся как черви, нити теней мгновенно её затянули. Полубог игрался с ним.

«Пусть я не умник, но выход должен быть! Этот чумазый урод слишком быстро восстанавливается».

По крайней мере выяснилось, откуда у мага вторая стихия. Сто процентилей тени, да ещё и некромантия высшего порядка. Угодил ты, дружище в переплёт… Он что-то сказал про оболочку? Да было такое. Запертые в Потустороннее сыновья Обскуриана не могли выбраться в реальность, иначе погибнут. Выходит тело гомункула само по себе как защитный барьер от печати Клирикроса!

Из-за этого он постоянно обволакивает себя «грязевой» плёнкой!

Лёгкие уже начинали гореть от недостатка воздуха и Бес достал из голенища в левую руку нож. Теперь у него было хотя бы понимание, как навредить полубогу. Они сейчас в искусственном теневом мире, а значит…

А значит и оголившаяся плоть Кел’Зорана здесь будет гореть как в настоящем! Противник расставил руки в стороны, без всякого сопротивления давая проткнуть себя в грудь. Он хотел насладится как жалкий человечишка будет ползать у него в ногах, крючась и задыхаясь. По идее он мог даже не драться с ним, а пойти дальше в тенях за беглецами, но они никуда не денутся. Наглец сам напросился.

Однако лицо, Кел’Зорана тут же изменилось когда через тело мечника в килидж ворвался мощный порыв ветра и разметал теневую «кожу» в стороны. Пространство от груди до головы внезапно освободилось и его коснулся свет солнца.

Рустама отбросило в сторону, да так, что хрустнули рёбра — он ударился в теневую стену, едва успев затормозить ветряными вихрями. Из-за этого жалкие остатки воздуха тут же выбило из лёгких, но это ничто по сравнению с тем что он увидел: обуглившееся тело Кел’Зорана дымилось под напором светящейся на животе печати в форме камелии. Она сияла как предупреждение всем зарвавшимся изгнанным существам.

Бес встал, пробежал несколько шагов, чтобы завершить начатое, но кислород закончился и он упал на колени. Враг перед ним вот-вот снова спрячется в искусственную оболочку и затянет раны. Нужно было действовать как можно быстрей, пока у того болевой шок.

Рустам загнал сам себе нож в лёгкое и пустил туда струйку воздуха напрямую. Кислород тут же пополз по кровеносной системе, давая ещё несколько драгоценных секунд. Продолжая держать нож в ране, он побежал на своего врага и напоролся на три полоски тени, прострелившие его живот насквозь.

Сжимая зубы, обезумивший Бес толкал себя магией ветра вперёд, нанизываясь на выставленную защиту всё больше и больше, а количество лезвий росло. Ему уже плевать, выживет он или нет. Это была первобытная ярость. Внутренности разрывало на куски, а жаркая кровь стекала вниз по ногам, но ему было всё равно. Силой воли он уничтожил себя и ещё раз коснулся килиджем полубога, вновь почувствовав, как морозный воздух попал в ноздри. Теневой куб исчез.

Рустам упал на спину и с наслаждением слушал, как визжит его враг. Перед глазами висело синее чистое небо, боль постепенно наполняла его мозг. Скоро он умрёт.

— Надо было уходить, когда я предлагал, — лицо с жабьими глазами вновь нависло над ним, уже полностью выздоровевшее. — Вся твоя жизнь была зря, но ты меня удивил, молодец. Можешь гордиться этим, — нога полубога наступила на грудь Беса, а сам Кел’Зоран склонился поближе, чтобы посмаковать момент.

Однако его внимание отвлекло что-то вдали. Бес не смог рассмотреть что, так как любое движение привело бы к смерти. Он отчётливо разобрал яркую белую вспышку, отбросившую гомункула метров на двадцать. Выходит, спасение почти рядом, надо только чуть-чуть потерпеть.

Он слышал звуки короткой схватки, свист магии света ни с чем не перепутаешь. Артём отлично ей владеет и сейчас надрёт чью-то теневую задницу. Улыбка расползлась по лицу Рустама, ноги и руки уже похолодели. Над ним образовался голубоватый купол барьера, который настырно пытались пробить снаружи, причём сразу со всех сторон! Защита трещала по швам.

— Живой? — раздался знакомый голос и сверху на него посмотрел Ваня Ломоносов.