Глава 25 · Ментальности

— Вижу. Можешь пока моргнуть, — заметил клирик и получил подтверждение, что мечник ещё соображает. — Всë плохо, Рустам. Если что это сейчас я, но скоро уйду. Тело совсем не слушается. В общем, такое дело — я втянул своего спутника в неприятности, — Ваня показал пальцем себе на висок, — и теперь ему некуда деваться, — слабый смешок мага света вызвал понимающую улыбку у Каримова.

Было видно, что Ломоносов нервничает и еле справляется с многочисленными ударами Кел’Зорана, держать барьер под напором полубога — что-то из разряда невозможного. Справившись с приступом кровавого кашля, Ваня вновь обратился к умирающему.

— Он не вылечит тебя, Рустам, эта тварь ненавидит Артёма всей душой. Уж кому как не мне об этом знать. Такие дела, дружище, — вытирая рот рукавом, мрачно подвёл он итог. — Ты спросишь, зачем я дурак полез, если так и так не спасу тебя? Ещё не всё кончено, слышишь? — он нагнулся и обхватил пятернёй голову умирающего. — Хочешь отомстить этому ублюдку даже после смерти?

Вспыхнувшие яростью глаза Беса стали лучшим ответом.

— Тогда повторяй за мной, как хочешь, но повторяй, — ободряюще зашептал Ваня и вместе с бухарцем слово в слово произнёс клятву верности Барятинскому как Повелителю смерти.

Это было сложно, это было чудовищно больно, но Бес справился, даже сейчас в нём чувствовалась неиссякаемая воля.

— … Anima pactum, — закрепил он последние слова каплей маны, растворившейся в воздухе, и испустил дух.

— … Anima pactum, — так же поклялся Ломоносов и получил целую серию отборных ругательств от Клирикроса.

Их сознания в последнее время так тесно переплелись, что Ваня получил доступ к некоторым вещам, о которых ему не следовало знать. Бог света особо не беспокоился об этом, потому что Ломоносов для него всего лишь тело и он планировал избавиться от него в случае неудачи, либо полностью поработить при помощи артефактного цветка.

Так называемый «Пакт души» — это договор с конкретным Девятым, добровольное вверение чужому человеку самого сокровенного. Он даровал абсолютную власть. Как только Бес умер, на его лбу отпечатался рисунок капли.

Ваня уступил своё место Клирикросу и тот усилил барьер божественной магией. Барятинский вот-вот должен был добраться до них, мощные завихрения его мана-ауры двигались с поражающей скоростью.

Несмотря на ненависть к Кел’Зорану и ко всей остальной шайке детей Обскуриана, бог света понимал, что его нынешних сил не хватит на полноценную схватку. Тело-донор не выдержит и придётся опять сотни лет ждать рождения нового избранного с манаболезнью. Но что ещë хуже, Кел’Зоран в состоянии уничтожить и его божественную сущность! Это не входило в планы Клирикроса, потому он всеми силами держал защиту.

«Дрянной мальчишка, ты втянул меня в этот фарс так невовремя! Погоди как всë закончится ты у меня будешь сидеть на задворках сознания, забудешь как тебя звали, я опущу тебя до уровня животного!»

Однако Ваня всë ещë сохранял возможность видеть и осознавать происходящее. Пока Клирикрос ослабевал в драке с могучим врагом, надежда продолжала тлеть в сердце измученного человека.

— Выходи, — теневой монстр поманил мага пальчиком, неожиданно поняв, какую удачу поймал за хвост. Ведь если сейчас убить бога света, то теневые печати камелии разрушаться: отец и все остальные тут же освободятся!

Это подстегнуло гомункула действовать активней, но спустя десять минут тщетных попыток, он почувствовал расползающуюся ауру Девятого. Барятинский верхом на теневой змее разорвал пространство прямиком из глубин Потустороннего и мягко приземлился на снег.

* * *

Я был взбешён. Жизнь покинула тело моего друга. Вместо Беса лежал бездыханный труп. Я чувствовал это своей способностью распознавать живое и неживое. Сейчас его тело покоилось под барьером Клирикроса, истратившего почти все накопленные силы. Мне это сразу показалось странным — после нашего последнего расставания тот чувствовал себя на коне.

— Убить, — приказал я своей девочке и змея ринулась в атаку на гомункула, заставив того прекратить атаки на барьер.

Мой путь в сотни километров прервался внезапным появлением Егорки и теперь насыщенная маной камелия лежала у меня во внутреннем кармане возле сердца. Я не жалел сил, чтобы облегчить жизнь Софи в этой ментальной тюрьме. По другому и не назовёшь.

Выпростав руку вперёд, я ударил по поляне чистейшим огнём который только существовал. С неба посыпались раскалённые лучи, уничтожая всё живое. Они врезались в землю и плавили её на пару метров вглубь, превращая территорию в сито. Эта магия по своей силе напоминала старого Аластора из прошлого мира. Абсолютная власть над стихией.

Гомункул попытался спрятаться в потустороннем мире, но и там я выжег всё дотла этаж за этажом до такой степени, что негде было ступить. Тотальное уничтожение жизни. Но что-то позволило врагу выжить. Точнее с него испарилась вся теневая грязь, оголив тело, и я увидел знакомую печать.

«Да ты сын Обскуриана!»

Не прекращая своего напора, я потянулся к теневому атланту. Обычная магия не наносила здесь вреда. Значит, разберусь с ним как и с остальной семейкой — ручками. Только не своими. Была идея получше. Есть тот, кто гораздо искусней меня владеет оружием ближнего боя.

Выйдя обратно в настоящий мир, я отогнал в сторону пелену поднявшегося дыма и прошёл внутрь барьера, где лежало тело Беса.

— Ты ему подсказал? — обратился я к Клирикросу и тот кивнул.

— Я пытался его спасти, но не получилось, — сидя на земле, бог устало вытирал нос от крови.

— Пытался значит, — кивнул я сам себе и присел возле погибшего друга, — посмотрим…

«Anima pactum» надо было только подтвердить, что я и сделал, коснувшись его руки, и следом влил в тело Рустама поток освежающей маны. Мышцы из деревянных снова стали подвижными и упругими, но грудь не колыхалась.

Это был зомби, мой личный раб. Бес встал с прилипшими к штанам кусками земли и снегом на волосах. Раны на животе зажили, но порванная одежда и засохшая кровь никуда не исчезли.

— Я слушаю, — коротко произнёс он, смотря перед собой.

Обычные зомби не разговаривали и уж тем более не проявляли эмоций, но этот… Я встал поближе, чтобы разглядеть хоть что-то во взоре старого доброго мечника и таки увидел искорку ярости. Как только я вложил в его руку атлант и пояснил, что нужно делать, изнутри будто всё возликовало. Похоже, он очень жаждал поквитаться со своим убийцей.

— Порви его, — приказал я перед тем, как помог своему спутнику войти в тень.

Почувствовал свободу, Рустам сорвался вперёд. На ходу я обволок его тело той же теневой плёнкой, что носил гомункул. Идея показалась мне великолепной и вот почему. Как только мечник приблизился к противнику, тот перепрыгнул на этаж ниже. Я, как обладатель стопроцентилевой стихии тени, с точностью знал, где именно находится цель и потому переместил Беса дистанционно.

Техника «Теневого костюма» оказалась рабочей и теперь враг не отвертится простым бегством. Зомби не нужно дышать, он вынослив, а ещё из-за «Пакта души» он сохранил все свои способности. Это был мёртвый маг, а не просто кусок мяса. Моя задача — всего лишь направлять его.

Бес наносил удары не соотносясь с анатомией своего тела. В левой руке у него был атлант, а в правой килидж. Он ломал сам себе суставы, выворачивая движения в самых неожиданных направлениях. Я же как кукловод с помощью маны всё это латал. Мы теснили гада. Попадания атланта отзывались вскриками боли, но противник продолжал драку.

В какой-то момент я посчитал, что с него достаточно и сбил с ног каменной глыбой. Драка вдруг остановилась и Бес, который должен был добить цель, застыл на месте. Посмотрев на меня, он отрицательно качнул головой и позволил сыну Обскуриана встать.

Кивнув другу, я перестал вмешиваться в ход сражения. По моим наблюдения куски тела, отрубленные атлантом не заживали. Рустам это тоже заметил и первой в сторону полетела правая рука врага.

Тот превращался в неуловимую плоскость, даже разделял себя пополам, но бухарца это не остановило — он кромсал и кромсал тварь, загнанную в угол, даже безо всякого теневого скольжения. Родной ветряной скорости и усилившихся мышц вполне хватало.

В этом сражении он показал всего себя. Внутри меня проснулась одновременно гордость и тихая грусть за столь красивое зрелище. Бес оправдал своё прозвище, вернувшись из преисподней, чтобы убить врага. В конце он лишил его рук и ног и подтащил ко мне ослабшее тело полубога за волосы.

— Спасибо, Рустам, — поблагодарил я товарища и забрал обратно атлант.

Право последнего удара всё же принадлежит мне.

— Погоди, ты не сделаешь этого! — завопил гомункул.

— О, ещё как сделаю, — ответил я ему, поудобней обхватывая рукоятку.

— Тебе это зачтётся! Пощади меня и мой отец никогда этого не забудет. Ты умрёшь быстро и без мучений.

— Как заманчиво, но твой папашка ещё не скоро выберется из той задницы, куда его затолкал вот он, — я кивнул вбок на сидевшего неподалёку Клирикроса, тот внимательно слушал наш диалог.

— Ошибаешься, — облизнул губы поверженный полубог. — Он уже здесь! Он возродился.

— Что ты сказал? — тело Ломоносова сразу же встало.

— Что слышал, женоубийца, — гомункул смачно плюнул в сторону Клирикроса. — Предатель, тварь, крыса, ненавижу!

— Где сейчас Обскуриан? — спросил я его, начиная догадываться, что тот самый анонимный Повелитель и был богом смерти.

— Он блефует, — сморщился Ломоносов, явно подумав о том же, что и я. — Я бы узнал о возрождении, это был другой Девятый. Убей его и дело с концом. Он лишь тратит наше время.

— Боишься, что это правда? Правильно бойся-бойся, — засмеялся гомункул. — Я скажу только тебе, парень. Пусть солнцезадый отойдёт подальше, я ему не доверяю.

— Артём, ты что пощадишь эту лживую тварь? Он всё что угодно наплетëт, лишь бы не сдохнуть!

— Отойди, пожалуйста, — велел я Ломоносову и встал между ним и Кел’Зораном, восьмым сыном Обскуриана.

— Не делай этого, — глаза Клирикроса светились привычным светло-синим светом, бог хотел как можно быстрее отправить на тот свет своего кровного врага, но на этот счёт у меня были другие планы.

Я уже не был тем старым Артёмом Барятинским, вынужденным считаться со всеми этими мировыми сущностями и как-то юлить. Сила Повелителя смерти вовсю бурлила во мне и жаждала выхода, к тому же сто процентилей огня и тени делали из меня сильнейшего мага человечества. Возможно и мой визави это почувствовал, потому отступил.

Наша беседа с Кел’Зораном продлилась недолго. Я экранировал нас антизвуковым куполом и узнал всё, а после довершил начатое Бесом.

Ноздри бога света раздулись, когда он увидел мой карающий удар атлантом, даже вена на виске набухла — настолько он жаждал этой казни. Рустам же наоборот, остался безразличен к судьбе противника, свою битву он уже выиграл.

— Что он тебе сказал? — спросил Ломоносов, после того, как я спрятал атлант в ножны и обдумывал услышанное.

Я поманил бога поближе движением ладони и, когда тот подошёл, протянул еë для рукопожатия.

— В честь чего? — подозрительно смутился тот.

— За то, что присмотрел за моим другом, я это ценю. Думаю нам стоит забыть старые обиды и вернуться через портал в Воркуту. Так что, мир?

— Где сейчас Обскуриан?

— Сначала мир, потом дела, — напомнил я ему и указал глазами на протянутую руку.

Любопытство победило и бог пожал её.

— Ну вот видишь, я не кусаюсь, — улыбнулся я и разжал ладонь. — Он в теле Распутина. Сейчас, скорее всего, уже в Воркуте, хочет сорвать «Северную» кампанию. Так что нужно побыстрей остановить его. Подробностей этот урод не знал, но нужно предупредить Его Величество. Ты в деле?

Немного расслабившийся Клирикрос кивнул и тогда я подал сигнал своей свите. Рената и воительницы как раз были рядом в лесу. Пичугу с Егоркой я отправил в родовое гнездо в Громовец, незачем им во всё это впутываться, а Бес, подпитываемый моей маной, поехал за нами. Не хотел я с ним расставаться.

Мы арендовали дом на хуторе подо Ржевом и бог света взялся выкладывать рунический телепортационный круг из священных камней, добытых мной из глубин Потустороннего.

Весь процесс занял около двух часов, потому что радиус был намного больше предыдущего. Помимо Артиста, Кудяблика и Беса, я посчитал нужным взять с собой Жмудскую и остальных девочек. Незачем им оставаться в Польше — пускай помогают на «Северной». Вскоре мы стояли внутри сверкающего магического цилиндра и через мгновение растворились в белом свете. Сотни километров пролетели за секунду.

Вдалеке замаячила полоска леса с которой начинались зелёные хутора на гигантских деревьях.

— Что ты делаешь? — воскликнул наш «проводник», как только все открыли глаза.

Я схватил Клирикроса сзади за шею и стремительно высасывал из него ману.

— «Чтобы победить могущественного врага, нужно понимать его как самого близкого друга», помнишь свои слова? — спросил я его, опустошая лёгкие Вани от скопившейся магической энергии. — Ты оказался прав, всё это время я изучал тебя: как ты реагируешь на избыток маны, сколько точно тебе её нужно, как именно ты появляешься… Много всего…

— Дурак, ты просто убьёшь парня! Ты не знаешь, что творишь!

— О нет, я то знаю, — ухмыльнулся я, вся отобранная мана вытекала сейчас из моего левого глаза зелёным паром.

Дыра, проделанная Распутиным в моём ментальном теле, позволила извратить законы магии. Я воспользовался уязвимостью и заставил организм Вани думать, что накачиваю его маной, а не наоборот. Обратный сигнал не регистрировал еë в моëм теле и она просто исчезала в пространстве, как бы никому не принадлежа.

Подобная хитрость стала возможна благодаря «Пакту», одобренному мной через рукопожатие. Ваня поклялся вместе с Бесом на всякий случай, а это карт-бланш на полный контроль, в том числе и ментального тела.

Тело клирика обмякло. Я присел, бережно положив его голову на колени.

— Ничего, скоро это дерьмо закончится, потерпи ещё немного, дружище.

Для этого Ломоносову пришлось пережить клиническую смерть. На лбу отчëтливо проявился рисунок капли. Все жизненные процессы в теле остановились и затем при помощи силы Повелителя смерти и «Anima pactum» я выстроил между ним и мной ментальный мостик несколько иного характера. Я открыл доступ к своему сознанию.

Верный своим принципам, Ломоносов не горел желанием покидать родное тело, даже на смертном одре, чего не скажешь о его «соседе». Тот кинулся внутрь, как ослик за желанной морковкой.

«Дурак, ты оказался тупей, чем я думал!» — засмеялся голос в моей голове, но потом резко стих, когда осознал, что произошло.

Клирикрос, покинул тело Вани в надежде, что сможет порулить моим, но он понятия не имел, как у меня тут всё устроено. Я никогда никому об этом не говорил.

«Эй, что за чертовщина⁈» — снова заорал он, а я разрушил мостик, чтобы он не вернулся обратно.

— Добро пожаловать в мой мир, — хищно улыбнувшись, поприветствовал я его вслух.

Бог света попал в пятую копию сознания, полученную за убийство Кел’Зорана. Со всех сторон на него смотрели остальные четыре клона. Это была самая настоящая ментальная тюрьма.

Я заранее изолировал «камеру» от стихий и намеренно сжал до такого состояния, что воля Клирикроса подверглась жесточайшему давлению.

— Мне всё равно. Я могу убить этот клон и выжить, а вот ты навсегда сдохнешь, — мой голос раздавался отовсюду, я знал, каково это — сидеть в кромешной тьме, опыт с Обскурианом не даст соврать.

Это был идеальный момент для расправы — бог потратил уйму сил на сражение, а потом ещë и на телепорт. Он не мог дать достойный отпор и метался, как обезумивший.

«Это тебе за Софи, выродок».

Я сейчас не скрывал свою ауру Девятого, потому чувствовал, как всполошились вдали императорские некроманты. Скоро тут будет патруль.

— Что ж покончим с тобой.

Пятый клон безропотно принял приказ на самоуничтожение. Да, я тем самым причиню повреждения и своему ментальному телу, но другого способа убить бога света я не знал. Кел’Зоран мне всё рассказал, в том числе и правду про смерть Беса. Взамен я обещал ему убить Клирикроса.

Сама по себе божественная сущность представляла собой целый конгломерат мана-нитей, объединённых в общий ментальный организм. Она как плавающая по океану жизни рыбёшка могла вновь и вновь выпрыгивать на «поверхность», возвращая себе материальную сущность. У неё не было рук или ног в привычном понимании — только сложнейший клубок энергии, к тому же очень живучий.

Моими стараниями Клирикрос потерял порядка трети от своей первоначальной формы, но продолжал цепляться за жизнь. Никогда ещё он так не боялся как сейчас, ведь это не шутки, второго шанса не будет. Полное расщепление в пространстве, а потом пустое небытие.

Должен отметить, что и я сам испытывал ощущения не из приятных, но знал, что вытерплю. Из левого глаза продолжала вырываться зелёная парообразная субстанция, я потерял ощущение реальности и перестал замечать окружение. Наша борьба шла на несколько ином уровне.

Наконец, бог света взмолился.

— Я… Хочу жить… Твоя взяла!

— Что мне с того? Ты больше не нужен, — ответил я ему, усиливая напор, чтобы он заткнулся и принял смерть мужественно.

— Я поделюсь знаниями, научу телепортации, барьерам и всему остальному, только я о них знаю… Я… я помогу тебе убить Обскуриана! Один ты не справишься, прошу.

— Обойдусь без твоей помощи.

Это был пик. Ещё секунда и внутри меня разлетятся осколки пятого клона.

— Я вылечу Ваню. Вылечу. Сегодня же!