Глава 26 · На шаг впереди

— Я сам его вылечу, без твоей помощи, — приостановив разрушение клона, ответил я ему.

— Никогда не сможешь и я не смогу, но есть тот, кто это сделает за нас, точнее «та» — Софи.

Я почувствовал, как цветок камелии в нагрудном кармане разогрелся от любопытства и некоторой тревоги.

— Поясни и давай покороче.

— В случае с Ломоносовым нужно чистое целительство, а ему может обучиться только маг со здоровым ментальным телом. Мы с тобой никак не подходим на эту роль.

В принципе так оно и было: Клирикросу все попереломал я, а меня в свою очередь ранил Распутин. Это теперь на всю жизнь — никак не исправить, но мне неудобств совсем не приносило, ведь я легко учитывал все погрешности и давно перестроился на небольшую утечку маны из тела.

— Почему обязательно Софи? Мы что не может найти кого-то другого? — я отменил приказ на саморазрушение и почувствовал, как бог света облегчённо выдохнул.

— Пока существует печать камелии, целительство не будет возвращено в наш мир, пойми — другого способа нет, я искал и побольше чем ты! Единственный носитель этой магии сейчас — это я, но…

— Ты меня опять пытаешься обмануть? — перебил я его.

— Нет, дослушай, смертный. Ментальное тело Софи сейчас — идеальный проводник магии, исключено преломление от человеческой оболочки — я могу через неё вылечить этот недуг.

— Или попытаться вырваться. Нет уж, сам разберусь, — я хотел было уже покончить с этим цирком, как услышал у себя в голове голос.

«Артём, я согласна, если это поможет Ване. Пожалуйста, не спеши с решением, я тебя очень прошу! Он тебе никогда не показывал, как страдает, а я всё это видела: как он каждую ночь кровью кашляет, как не может встать с постели и притворяется, что читает — он заслужил выздоровление».

Какие же вы все святые спасатели, о себе бы позаботились. Чёрт. Я, конечно, мог отказаться от предложения и взяться самому найти способ лечения, но что если божок прав? Что если я никогда не смогу стать истинным целителем из-за этого злосчастного ранения в ментальном теле? Из-за какого то маленького отверстия!

То есть самостоятельно я уже не смогу проводить изыскания, придётся привлекать сторонних лиц, а их ещё надо найти и подготовить. Не факт, что они будут настолько талантливыми, чтобы потянуть исследования. Возможно, именно Клирикрос — последняя ниточка к возрождению утраченного искусства целительства. Кстати, он же ещё предлагал знания, то есть я получу хотя бы теорию, что уже неплохо…

«Ммм!» — меня разбирала злость от того, что не могу покончить со всем разом и больше не оглядываться, но я не имею морального права поддаться гордости. Это уже сыграло злую шутку с гомункулом. Погиб Бес, погибло много хороших людей…

Софи и Клирикрос в напряжении ожидали моего решения, одна из благих намерений, другой — из желания продлить своё жалкое существования ещё на несколько лет.

Я опомнился от пролетевшей в голове беседы и осмотрелся. В ногах лежал Ваня, а рядом суетилась Жмудская. Некромантша провоцировала внутри парня оздоровительный, что помогло тому снова ожить. Он дышал, но пульс был слабенький, потому я перекинул ему достаточно маны, чтобы маг пришёл в порядок.

— Ты убил его? — спросила меня девушка, намекая на Клирикроса, она не чувствовала больше в клирике присутствия бога.

— Нет, — покачал я головой и не стал вдаваться в детали.

Жмудская скомандовала своим воительницам поднять тело Ломоносова на носилки и мы пошли навстречу делегации из зелёного хутора. Впереди я махал белым платком, чтобы по нам не открыли огонь, а сзади шествие замыкал необычно тихий Бес. Казалось, он вот-вот скажет одну из своих дурацких шуточек, но зомби не проронил ни слова.

* * *

Днём ранее, первый пояс обороны, Воркута.

Потустороннее пространство вокруг Обскуриана жило своей жизнью, не имея ничего общего с реальным миром. Разбитое на девять границ, или же девять этажей, слоёв (каждый называл это деление на свой лад), оно представляло собой стихию, некогда открытую богом света.

Однако она не была раньше столь уникальной и использовалась как и все остальные: из неё создавались заклинания, ей можно было атаковать, защищаться или созидать. Никогда тень не являлась отдельным миром.

Великий Теневой Червь Ша’Руг нёс своего отца на спине, мчась с невероятной скоростью. Однообразные серые пейзажи и не думали меняться, ведь это место всегда должно было нести уныние и моральный распад. Именно так задумывалась тюрьма для Обскуриана. Здесь он должен был страдать.

Чтобы создать «чистилище», Клирикрос пожертвовал самым дорогим, что у него было — магией исцеления. Точнее этот эгоист оставил её только себе, а подданные навсегда остались ни с чем. Так бы и лишилось человечество шанса уничтожать болезни, но по иронии судьбы вмешались почитатели бога смерти — некроманты.

Обскуриан что угодно бы отдал, лишь бы увидеть рожу святоши, когда тот понял, насколько попал впросак. Его жалкие фанатики потеряли всякий авторитет и ничего лучше узурпации стихии не смогли придумать. А какие сказки они пели своим прихожанам, выстраивая новые правила… И если в одно ушко дворян тёк сладкоголосый елей, то в другое уже нашёптывал цепной пёс церкви — маг-инквизитор. Как тут не послушаться, когда за тобой могут прийти из ниоткуда? И аристократия послушалась, навела порядок в своих уделах, запрет заработал, а потом и вовсе стал чем-то обыденным.

Впрочем, бог света и сам стал чем-то нематериальным, соблюдая баланс сил, но долго так отсиживаться не смог. Обскуриан сделал на это ставку, ведь клятва камелии обоюдна: один жертвовал своей свободой, чтобы заточить другого.

Чем больше Клирикрос вмешивался в жизнь людишек, тем больше свободы действий он давал своему оппоненту. Иначе Кел’Зоран никогда бы не попал в мир людей. Мальчишка Барятинский серьёзно просчитался. Искусственное тело, сдобренное кровью абсолютного теневого мага, оказалось идеальным сосудом. Даже простофиля Клирикрос спутал его с гомункулом. Теперь осталось лишь ждать, скоро сын выполнит своё задание.

Тело Распутина оставалось невредимым под воздействием Ша’Руга. Пожалуй, это был единственный смертный, кто смог вот так просто прокатится на его спине. Личность же самого некроманта размыло до невозможности. Слишком безжалостен был бог смерти против строптивцев, вставших у него на пути. Впереди ещё снятие печати, ну а пока можно пустить в ход силы Девятого.

Наездник похлопал червя ладонью и тот взметнулся вверх, чтобы пробить крышу девятого слоя. Морда вклинилась в податливую магическую материю и зубы разорвали её ровно настолько, чтобы пролезть наверх. Сейчас наверху людишки получили свежую Брешь: каждый такой разрыв забирал у второго сына много сил. Второй не по важности, а лишь по порядку рождения.

Из всех детей Обскуриана этот был самым способным, потому у него и получилось найти лазейку в печатях камелии. Человечество за своё «избавление» жестоко поплатилось столетиями войн с иномирными тварями.

Обскуриан притормозил и велел Ша’Ругу ждать.

— Перекуси пока.

Пасть Червя вспахала землю, чтобы разом проглотить кучку гемов. Здесь их было великое множество, практически всë ими усеяно. Сквозь длинные зубы повалил магический пар, а внутри тела послышались приглушëнные хлопки от взрывов. Они заставляли тело Ша’Руга просвечиваться красным, будто кто-то внутри зажигал и тушил лампу.

Переварив «угощение», Великий червь без особого аппетита приступил к новой порции. Только так он мог рассчитывать на прорыв теневой материи. В этом и заключалась открытая им хитрость.

— Кушай-кушай, тебе сегодня много предстоит работы.

Место, где они находились, было западнее основного театра военных действий. Эту область императорские сволочи патрулировали меньше всего. Взор бога смерти чувствовал жизнь на многие километры и сейчас для него позиции врага как открытая книга. Как раз неподалёку малочисленная группа ликвидаторов сменила курс в сторону новообразовавшейся маленькой Бреши.

* * *

Александр Барятинский оказался в Воркуте не сразу. Он дождался когда пройдут первые рейды, чтобы не рисковать лишний раз. В его планы не входило погибнуть на какой-то третьесортной зачистке, не дождавшись генерального сражения. Нет, он не настолько глуп.

Поэтому, отсидевшись в Сыктывкаре, он прибыл позже положенного, сославшись на нападение отступников, коих на первой и второй линии обороны развелось как собак нерезаных. Что их манило на более опасную территорию, непонятно.

Подкупив главу одной паршивенькой ликвидаторской группы, Александр получил на руки липовый отчëт, заверенный печатью сыктывкарской администрации. Естественно, никто ни на кого не нападал и это была фикция.

Звучная фамилия сразу привлекла внимание одного из офицеров и Барятинского без объяснения причин отстранили от всех воинских обязанностей. Складывалось ощущение, что его наоборот отчего то охраняют, даже поселили в отдельный блок, а не в обычную шестиместную казарму.

Любой его выход за пределы жилища сопровождался в компании инквизитора. Сначала это раздражало Александра, но потом он привык. Развлечений в зелëном поселении было мало, но Барятинский быстро познакомился с нужными людьми. Чего только не делает рубль животворящий.

Вечером после всех летучек, младшие офицеры собирались вшестером, чтобы распить вкусный контрабандный бурбон. Да торговцы и не такое умудрялись сюда провозить, и пока остальные были заняты закрытием Брешей, средний сын Барятинских отоваривался на вечер выпивкой. В награду же получал срез слухов по штабу и истории с фронта. Имперские маги не особо его уважали, не понимая, почему тот слоняется в тылу, пока остальные батрачат, но открыто не борзели. Всë же выпивка дармовая.

Так, ниточку за ниточкой, он собрал полную картину и с предельной точностью знал все опасные участки. Сейчас приготовления были почти закончены, особо отличились его старшие братья Олег, Дмитрий и Никита, а также некий Бутурлин. Им были пожалованы новые титулы, а значит, по закону, теперь Александр мог смело называть себя графом Барятинским.

На слух ему очень понравилось, но ещë больше привлекала перспектива раздобыть новые земли лично для себя. Скорее всего получится прогнуть папеньку и Александр, наконец, отделится от семьи в собственное родовое поместье, а то даже у выскочки Артёма оно уже есть! Надо только дожить до этих дней…

Кстати, известие о награждении многих воодушевило, остальные дворяне тоже хотели отличиться перед Его Величеством и рвались в бой. Пока царит время перемен, надо хватать удачу за хвост.

Конечно, Александру нравилось новое положение, но он не забывал благодаря кому оно заработано. Всю жизнь он находился в позиции отстающего и теперь стало совершенно невозможно догнать не то что Артема, но и других братьев. Они недавно заглядывали к нему, звали с собой, но он знал, что те вечно лезут на рожон и отказался.

Чëрная неблагодарная зависть опутала его ум при виде того, как смотрят на них и как на него. Видит бог, у него может и не получится забрать себе землю… Вопрос наследства стоял остро как никогда. Сейчас отец отказался от стихии огня, полностью лишив себя былой силы. К этому подтолкнуло отсутствие обеих ног. Теперь старший Барятинский ходил при помощи искусственных земляных ног. Да, он сменил стихию и быстро переучился с помощью Ярополка.

Это был сигнал, что после войны глава рода готов уступить своë место. Только вот кому? К радости Александра, Артëм сейчас персона нон-грата. Разрушив города в Польше, он сильно разозлил русского императора, а значит не сможет выдвинуть свою кандидатуру.

Оставались только три старших братца и с ними надо было что-то делать. Он не говорил вслух что, но это решение требовало от него, кхм, некоторой решимости. Перед поездкой сюда он не считал это какой-то проблемой, но чем ближе подходило генеральное сражение, тем больше он вспоминал своë детство и всë хорошее, что для него делалось тем же Олегом. Тот всегда заступался за него перед близнецами и учил, как правильно себя вести.

Нелегко вот так отринуть родную кровь. А ещë Александр боялся. Да боялся посмотреть им в глаза и увидеть осуждение, проклятие, ненависть — да, что угодно! Убрать героев войны со своего пути практически нереально: братья сильны как никогда, а тут ещë муки совести…

Впрочем она мучила его недолго, ибо вскоре ему пришлось переживать больше за себя. В один день, кажется это было после большого собрания в императорской ставке, инквизитор передал Александру приказ найти себе группу и в срочном порядке присоединиться к зачисткам.

Да вот так, без объяснения причин взял да огорошил! Усмирив внутри панику, Барятинский быстро сообразил, где ему меньше всего будет грозить опасность и подговорил бывшего собутыльника принять его к себе. Это получилось нелегко — брезгливый взгляд командира смягчился только после щедрого «пожертвования». Ему разрешили присоединится, только если он не будет мешаться.

— Встрянешь куда задницу твою спасать не будем, мне салаги не нужны, тут без обид.

— Без обид, — повторил Александр и передал в руки офицера пачку банкнот.

— Отлично, завтра в семь утра выступаем, не опаздывай.

Барятинский оповестил бывшего надзирателя о том, что нашëл себе группу и на следующий день уже выехал в первый обход. Собранная информация о безопасности западного направления не обманула его. Эта территория и так уже была давно зачищена «коренными» ликвидаторами, что трудились задолго до приезда императора. Здесь была прошлая граница «Северной».

В отряде «Прохоровцев» состояло пятнадцать человек: двое некромантов, друид, клирик, паладин и одиннадцать стихийников. У последних минимальных порог восемьдесят процентилей, потому ветряная шестидесятка Александра воспринималась ими как балласт. С такими показателями пускали разве что на вторую линию обороны.

Графа так и подмывало поддеть Прохора, чего ж вы сами объедки доедаете? Самодовольный командир болезненно воспринимал критику, но это факт, что ему не место там, где работали «большие мальчики». Такие как братья Барятинские. До «максималки» отряду ещё далеко, поэтому они работали на подхвате.

Конный патруль проводил разведку, отмечая на карте закрытые Бреши прошлой смены. Где-то вдалеке доносились слабые взрывы — трудились «конопатчики».

Повсюду, куда ни ткни, раскинулись места силы. Около совсем новеньких под слоем снега росла трава — по еë цвету можно было определить дату ликвидации портала.

— Прохор, — вдруг подал голос друид и подъехал к командиру. — Птичка засекла Брешь в двух километрах, совсем свежая, закроем?

Бойцы вдохновились лëгкой добычей, ведь любая Брешь шла в послужной список. Такой портал пятнадцать магов мигом закроют и будет о чём отчитаться командованию, а то стыдно уже показываться на глаза.

— Ладно, всем быть на чеку. Алекс держись от нас в двадцати шагах.

— Прохор, там же мелочь! — оскорбился Барятинский, ловя на себе насмешливые взгляды сослуживцев. — Я тоже хочу поучаствовать.

Командир велел остальным ехать вперёд, а сам остался наедине с новоиспечённым графом.

— Слушай сюда, щенок, — начал он, подъехав поближе и придерживая левой рукой поводья, — я тебя сюда не приглашал, ты сам попросился и мы договорились: я командую — ты подчиняешься. Мне не нужны проблемы, ферштейн? Если ты огребёшь, то твои братья с меня три шкуры спустят, оно мне надо? Дистанция двадцать шагов.

— Есть дистанция двадцать шагов, — злобно отчеканил Александр.

— Наслаждайся, мы всё быстро сделаем, — офицер пришпорил коня и сорвался вперёд, обгоняя боевых товарищей.

Все приготовились к сражению и оголили артефактное оружие. Оживлённые разговорчики прервал зычный голос капитана и маги оставили обсуждения на потом. Один только Барятинский время от времени ловил на себе улыбающийся издевательский взгляд замыкающих.

Услышав впереди звуки первых магических выстрелов, Александр остановился и соскользнул с лошади. Судя по всему, всë закончится быстро, такой напор крошечная Брешь точно не выдержит.

— Вожак! — услышал он выкрик и атаки удвоились.

Граф угрюмо пинал кончиком сапога сугробы и, засунув руки в карманы шинели, расхаживал туда-сюда, ожидая развязки. Затрещали задетые гигантские корни и это могло означать одно — Прохор создал террикон, приподняв вместе с ним команду вверх.

— Ура!

— Ура! — раздалось сверху.

Александр направился к ним быстрым шагом, но интуиция заставила его прильнуть к земле и не зря.

Впереди всё мгновенно окуталось паром и зашипело от растаявшего снега. Крики смолкли, но Барятинского сковал животный ужас. Ему казалось, что стоит ему без разрешения поднять голову, как он тут же будет уничтожен. Потому замер и слушал, как навстречу кто-то идёт. Лошадь от страха мгновенно испражнилась и, замерев, упала как игрушечная.

— Подними голову, — приказал голос сверху и Александр повиновался.

— Г-Григорий Ефимович? — с удивлением спросил граф.

Он уже сталкивался с прославленным некромантом в академии — тот проездом успел дать несколько лекций.

Хоть Александр и обрадовался знакомому лицу, но боялся сделать лишнее движение без приказа. В руке Распутина раскачивалась трофейная сумка клирика.

— Они м-мертвы? — Барятинский ужаснулся звуку своего голоса, будто он раздавался откуда-то сбоку, всё потому что неотрывно смотрел в глаза некроманта как загипнотизированный.

— Какая мелкая крысиная душонка, — разочарованно протянул тёмный маг и вывалил содержимое в снег.

Там были документы, бланки на заполнение отчётностей, перьевые принадлежности, парочка бытовых артефактов и экстренный запас гемов на случай внепланового закрытия Бреши.

Распутин наклонился, чтобы поднять один из камушков своими длинными костлявыми пальцами.

— Знаешь, что это такое? — спросил он у Барятинского, подбрасывая в руке гем.

— Святой к-камень…

— Да какой святой, — разочарованно отмахнулся двухметровый маг, — понапридумывали себе чуши… Это неиспользованная мана умерших, она оседает в Потустороннем сразу после смерти, понял? Поэтому в городах её больше, а здесь, — он обвёл взглядом гигантский сосновый бор, — просто кладбище из ликвидаторов.

— Понятно, — ответил Александр лишь бы не спорить с уважаемым и всесильным некромантом, старик вправе нести какую угодно чушь.

— Это не чушь, молодой человек, а я не так уж стар, всего несколько сотен лет.

Граф выпучил глаза и громко сглотнул.

— Как вы…

— Как я понял, что трус хочет убить своих братьев-героев ради наследства?

— Я не… Что вы такое говорите? — отполз на шаг назад Александр.

— Тебе всё ещё сняться кошмары? Вот это Артём тебе урок преподал, — хмыкнул некромант.

— Вы читаете мои мысли? Как это возможно?

Он только сейчас заметил, что глаза старца выглядели как-то чересчур молодо, ярко-голубые, они разительно контрастировали с остальной «приземлённой» внешностью. Сморщенная сеть глубоких морщин, высохшие губы и короткие седые брови не лучше обрамление для них.

— От твоих меня мутит, но ты мне нужен. Вижу ты успел изучить весь лагерь, проведёшь меня к Шуйскому?

Александр быстро переваривал услышанное. Где-то там валялись трупы его бывших товарищей и он не хотел разделить их участь, но в то же время его планы раскрылись. Уж лучше погибнуть так, чем в изгнании после предательства.

— Здравая мысль, знаешь я могу это устроить, смертный.

— Нет-нет-нет, я не готов… — замахал руками Александр, придя в ужас от перспективы умереть здесь и сейчас. — Я провожу, простите забыл, что вы…

— Мне блевать от тебя охота.

— Я…

— Заткнись, крысёныш, мне не нужны твои оправдания. Я помогу тебе.

Граф удивлённо поднял голову.

— Почему?

— Это в моих интересах. Веди.

Распутин подошёл к околевшей лошади и одним прикосновением поднял ту на ноги. Воскресшее животное дождалось пока на неё взберётся рослый маг и припустила вперёд.

— А я? — спросил граф, но получил по щеке хлёсткий удар кнута.

— Беги впереди, крыса.

Прижимая рукой оголившуюся челюсть, Александр сорвался с места на своих двоих. Позади него оставался окровавленный снег, но чутьё подсказывало не останавливаться. Распутин мог и затоптать. Благо ветер был родной стихией Барятинского и в этот раз выручил. На пропускном пункте ему оказали помощь и приняли сбивчивый доклад о гибели группы.

Пришлось оправдываться на ходу, ссылаясь на помощь Григория Ефимовича. Весть о прибытии Распутина мгновенно облетела весь лагерь и воодушевила бойцов. Ещё бы, лучший некромант страны это не шуточки! Когда позади тебя такая силища, не страшно идти на смерть.

Император в это время участвовал в обходе позиций, так что к Шуйскому удалось заглянуть почти сразу. На входе его генеральских «апартаментов» висел двуглавый бронзовый орёл.

— Григорий Ефимович, что вы тут делаете? — удивился Михаил Шуйский, отодвигая левую руку как что-то не принадлежащее телу.

— Я думал меня встретят как-то теплее.

— Мне докладывали вы погибли, как такое возможно?

— Как видите жив-здоров, мы можем поговорить с глазу на глаз? — спросил князя старик.

Шуйский кивнул парочке офицеров, зашедших к нему с донесениями и те, вытянувшись по струнке, кивнули в знак уважения Распутину и удалились. Михаил снова присел и знаком показал на место напротив себя.

— Что с вашей рукой? — спросил некромант.

— Так, пустяки, — скомкал ответ князь и пододвинул новую чашку с чаем в сторону старца.

— Смерть наследника это не пустяки, — Распутин перехватил здоровую правую руку Шуйского и того тряхнуло от выступившего на лбу пота. — Проверьте.

Михаил с удивлением поднял левое плечо, потом согнул и разогнул руку в локте.

— Пальцы слушаются… Мне сказали ничего сделать нельзя. Это чудо, но как вы узнали о моём сыне? — моментально переключился деловитый вельможа. — Хотя нет, стойте, дайте угадать — вам всё Барятинский рассказал? — намекнул он на ожидавшего за дверью Александра. — Я уж было подумал, что вы, Григорий Ефимович, в голову успели залезть, подловили.

Он вытер лоб салфеткой и откинулся назад на казённой софе.

— Обожаю фокусы, — кивнул Распутин под одобрительную улыбку Шуйского, тот продолжал незаметно разминать суставы на пальцах, пытаясь сохранить лицо.

— С каких это пор?

— С тех самых как стал Девятым.

— Серьёзно?

— Клянусь головой Клирикроса.

— Это очень хорошие новости, — быстро обдумывая услышанное, ответил Михаил.

— Но не для вас, вам ведь не нужна эта война? Иначе зачем было губить Матушку-Императрицу и ждать столько лет?

— Что вы несёте? — нахмурился Шуйский, — Я здесь не последний человек, что за инсинуации? Немедленно выйдите вон! Положение Девятого не даёт вам права…

— А чего мальчишку не убил? Императорских ублюдков надо убирать.

Михаил и сам не понял, когда успел погрузится в пронзительный взгляд голубых глаз. Какая-то невиданная сила заставила его неотрывно смотреть и открывать рот.

— Некромант его пожалел, — сглотнул он от сухости во рту, — сказал, что дитя по крови не наследник, что нет смысла убивать невинного. Он чистокровный Барятинский.

— А потом ты исполнителя на погост отправил?

— Да, но я не со зла, так…

— … надо было, — закончил за него реплику Распутин и получил короткий кивок.

Остальное Обскуриану и так было известно: Распутин помешал Шуйским доделать задуманное и неустанно находился подле молодого императора, пока тот не укрепился мало-мальски на престоле.

Это было сложно, потому что Павел VII отстранился от бывшего советника отца. Оттого Михаил Шуйский и ненавидел ушлого старца. Теперь единственная возможность прервать династию и захватить власть — подстроить гибель монарха при штурме «Северной».

— Я пришёл не ругаться, Миша. Я пришёл помочь.