Глава 29 · Решающая схватка

Максималка в святой магии — это не шутки. Человек, достигшей таких высот, получал от этой жизни всё: почёт, уважение, силу. Выше только звание бога света. Я был в шаге от него. Девяносто девять процентилей. Хотел ли я терять свою человеческую сущность и становится вечно живущим сгустком маны? Конечно нет.

По приземлении я снёс Обскуриана лавиной барьерной магии, подальше от Бенкендорфа. Моя помощница змея вынырнула из Потустороннего и вцепилась в плечо бога смерти, пока я присел рядом со своим другом.

— Забирай его и отходите, — велел я подбежавшему Феликсу, моментально залечивая раны, у мага земли было сдавление спинного мозга в шейном отделе после перелома позвонков.

Сила Девятого ускоряла мои целительные практики, позволяя управлять ментальными процессами в чужом теле. Я накачал Христа маной и «прооперировал» ранение окольными методами, ускоряя регенерацию костных тканей, как это делал на самом себе. Всё это заняло от силы секунд пять, потому что я ещё и погрузился на третий уровень Бытия, замедляя вокруг себя время.

— Артём Борисович, это вы кстати, я уж думал завещание писать, но потом вспомнил, что у меня никого нет и стало ещё страшней! Мне нужен срочно наследник, это не дело…

— Ещё одного рыжего балабола я не выдержу, — кряхтя, ответил ему Бенкендорф. — Заканчивай тут лясы точить, помоги мне встать, — алхимик подхватил начальника охранки подмышку и помог подняться, ноги пока плохо слушались. — Этот урод убил всех лошадей, придётся идти пешком, кхм… — ворочая шеей влево-вправо, он поморщился от боли, но всё же бросил мне напоследок. — Не дай ему помешать нам. И не сдохни тут. Всё, тащи меня, — раздражённо бросил он Феликсу и оба, держась друг за друга, ступили в барьер.

Вскоре там прозвучала команда на отход к передовым позициям, но мне это уже было неинтересно, потому что драка с Обскурианом требовала полного фокуса. Одного бога я уже одолел, но это был его ослабленный вариант. Теперешний противник тоже был ограничен печатью камелии, а это значит, что его оболочка — не он сам. Будь здесь настоящий бог смерти, я бы не выстоял и минуты и отлично отдавал себе в этом отчёт. Потому Клирикрос до сих пор жив. Он гарантия безопасности всего мира.

Моя теневая красавица разлетелась на сотню призрачных кусков, в который раз она меня выручала. Обскуриан хоть и пробыл сотни лет в царстве Потустороннего, всё равно потратил на неё непозволительно много времени, ведь та могла самостоятельно менять плотность своего тела, исчезать и снова цепляться зубами в ненавистную плоть.

— Ха, вижу ты прихватил с собой кое-кого, — усмехнулся он, сжимая и разжимая укушенную руку, чтобы восстановить кровообращение. — Мой прошлый урок не прошёл даром. Наш святоша сидит на привязи как послушный пёсик!

— Спасибо за науку, — кивнул я, — она мне дорого стоила.

— Большая сила не даётся за просто так, Аластор. Тебе ли не знать, но неужели ты всё простишь этому упырю? Твоя женщина пострадала, а ты носишься с ним как с родным братом. Простишь ему всё?

Я проигнорировал эту мелкую провокацию в сторону Клирикроса и сам задал вопрос.

— Что мешало тебе просто убить императора? Зачем все эти игры с клириками, чего ты хочешь добиться?

— Не твоя забота, смертный. Здесь вопросы задаю я, — вяло отмахнулся Обскуриан и сделал свой ход.

Поднятые в воздух ошмётки трупов, как магнит, полетели в мою сторону, с целью дезориентировать. Без особой паники я возвёл вокруг себя сферический теневой щит и тот перебросил все «снаряды» на первый слой теневого мира.

Обычно я использовал прямоугольную плоскость для этих целей, но возросшие вычислительные мощности позволяли теперь максимально усложнить узор заклинаний и более тонко их настраивать. Это была не просто математика магических чисел и показателей, а целое искусство, создаваемое за доли секунды.

При этом сам я ещё ушёл в тень на второй слой и переместился на двадцать шагов влево. Не зря. Потому что за обманкой последовала и настоящая атака бога смерти. Чёрное копьё материализованной маны прошило сферу насквозь, вызвав взрыв. Я накинул на себя церковный барьер и понёсся в атаку, едва касаясь земли.

Обскуриан успел веерообразным движением руки выставить линию защиты по аналогии с незаконченным кругом смерти и мы столкнулись лоб в лоб. Его потащило по земле назад, но ноги стояли твёрдо, всё потому что он упёрся левой ладонью в невидимый барьер. Мой враг был искусный воин и маг, повидавший тысячи сражений и дуэлей, поэтому контратака не заставила себя ждать.

В его правой руке уже распускался цветок войны из крови собственного тела. Он бросил его мне под ноги и из-под земли красными лианами вырвалось нечто, что опутало мой барьер в считанные секунды и зафиксировало на месте. Я не мог ни взлететь, ни сдвинуться куда-либо.

Старец бодро отпрыгнул назад, при этом его тело подлетело в воздух на три метра, и на меня вниз полетел шквальный огонь из атак тёмной энергией, наподобие того метеоритного дождя, что я часто использовал вначале своего пути.

Задумка в принципе понятна — измотать меня по мане, чтобы я стоял на месте и принимал все эти магические удары, как это делали тысячи клириков. Видимо, его не устраивала моя маневренность на поле боя. Идея хороша, вот только он не учёл одного — я не только достиг успехов в магии света, но ещё и абсолют в стихии огня.

Потому вместо того, чтобы безропотно принимать урон, я снял барьер и сам стал огнём. На сотню метров вокруг из-под земли вверх ринулись столпы такого обжигающего пламени, что превратили в пепел всё, что было внутри. Кровавые щупальца, что попытались опутать меня, испарились в воздухе.

Один лишь Распутин стоял посреди этой выжженной дотла территории, как некий памятник разрушениям. Всё его тело покрылось угольной коркой, глаза вытекли и можно было увидеть очертания черепа, настолько высохла кожа. Он застыл в защитной позе, выставив локоть вперёд. Атака застала его врасплох, как раз когда он приземлялся после прыжка.

«Он не мёртв, ещё ничего не закончено!» — прозвучал в голове настороженный голос Клирикроса, в котором читалась ненависть к давнему врагу, он жаждал увидеть его смерть как никто другой, даже если за этим последует собственная гибель.

— Я знаю, заткнись, — коротко ответил я ему и лишил права голоса, ментальная тюрьма могла и вовсе загнать божка в беспросветную тьму, но я решил — пусть смотрит, может, чего дельного посоветует, но только когда сам попрошу.

Как и ожидалось, вскоре послышался треск — Распутинское тело шевельнулось и от него отвалился целый кусок почерневшей кожи. Регенерация выталкивала повреждённые ткани, чтобы восстановить прежний облик. При всех прочих условиях оно должно было превратится в труху после моей атаки чистой стихией. Как и в случае с тенями, такая магия отнимала четверть маны, потому бездумно разбрасываться ей я не мог.

Не дожидаясь полного восстановления, я снова атаковал. До обретения глаз, надо было покончить с ним. Я вспомнил одно подходящее для этого случая заклинание. «Клинки Серафима». Церковная магия высшего уровня. Спасибо Серапиону за допуск в библиотеку и полученные знания.

Каждая стихия могла создавать себе «помощников», таких как големы, фамильяры или теневые питомцы. У некромантов это манипуляции с мёртвыми телами. Аналог подобной магии был и у церковников, назывался он дух-проводник. Его можно было вселить только в неодушевлённые формы. Такие как оружие. Как правило, церковник призывал к себе в помощники один, от силы два клинка Серафима, но у меня их было шесть.

Все они застыли в воздухе, излучая свечение и ожидая команды хозяина.

— Убить.

Мечи ангелов сорвались с места, готовые нести возмездие. Обскуриан повернул голову в их сторону, явно что-то почувствовав, и даже с потерянным зрением успел-таки создать свои шесть клинков смерти и кое-как отбить атаку. Сейчас он мог распознавать только потоки маны и контролировал все подлетающие к нему объекты. Это давалось ему с трудом и отбирало всё внимание, тело перестало восстанавливаться.

«Самое время заканчивать», — пронеслось у меня в голове и в ту же секунду мой мана-силуэт пробудившегося Девятого исчез из поля зрения бога смерти. Ментальное тело покрылось едва заметной коркой и растворилось для посторонних взглядов.

Плюс те самые крохи иллюзорной магии, что я успел освоить, перевернули сражение в мою пользу. Пока духи-проводники сражались со своими соперниками, для некромантского зрения я растаял в небытие. Обскуриан потерял из виду огонёк жизни своего противника.

Без артефактов-шестерёнок я не мог исказить пространство, чтобы стать совсем невидимым, но мне этого и не надо — мой противник и так слеп! Прыгнув в тень, я моментально подобрался вплотную к богу смерти и всадил атлант ему прямо в череп.

* * *

Уносясь со всех ног на мёртвом коне прочь из эпицентра сражения, Александр спешил сообщить Шуйскому о начале запасного плана — убийстве императора. Позади клубился чёрный туман и обычная лошадь не сдюжила бы такую гонку, но эта была под контролем Распутина. Ей не требовался отдых, не ведомо чувство боли и самосохранения. Она просто рвала свои мышцы и связки, чтобы выполнить приказ.

Минут через пять странный чëрный туман оказался позади и Барятинский приободрился. Развязка близко. Скоро он получит своё законное место главы семьи, уж Григорий Ефимович разберётся с его братцем. Зелёный город был уже совсем близко, как неожиданно ноги его скакуна подкосились, а сам он завалился в снег, сбросив седока.

Увлечённый своими мыслями, Александр не успел среагировать и угодил головой в трухлявый пень, потеряв сознание.

* * *

Императорский штандарт, группировка войск Центр.

Свита с монархом во всём своём великолепии только что заехала в тыл группировке войск Центр, чем вызвала ажиотаж среди рядовых бойцов. Ещё бы, сам император пожаловал на поле боя!

В личных телохранителях Его Величества, помимо высококлассных стихийников и епископа Серапиона, затесался один из сычовцев — Кишка. Он внимательно следил за всем происходящим, никому не доверяя в окружении монарха. Именно с такой просьбой Павел VII и обратился к нему.

— Ты здесь человек новый, ни к какой стороне не принадлежишь, тебе проще остальных. Барятинскому я доверяю, а значит и его людям тоже. Справишься с этой задачей? Готов ли отдать за меня жизнь?

— Нет, — ответил гнусаво некромант после короткой паузы и обдумывания предложение. — Не поймите неправильно, Ваше Величество, своя шкура ближе к телу. Ничем жертвовать я не буду, но вот забрать чужую жизнь ради вас — это пожалуйста.

Неожиданный ответ наглого некроманта сначала удивил императора, но через секунду он рассмеялся от души и похлопал Кишку по плечу.

— Приземлённо, но зато честно. Хорошо, отними за меня столько жизней, сколько понадобится. Стань моими вторыми глазами.

И вот после этого, некромант всюду сопровождал самодержца, притягивая к себе неприязненные взгляды знатной свиты. Молчаливый хмурый чужак не пришёлся им по душе, но Кишку мало волновало мнение окружающих. Его вообще сложно было чем-то пронять. Закоренелый скептицизм превратил некроманта в непробиваемого эгоиста и зануду. Если ему что-то не нравилось — он говорил об этом прямо. Что, понятное дело, всегда провоцировало конфликты.

— Ваше Величество, мы очистили небо, все драконы уничтожены установками «Длани». До «Северной» остался последний рывок, нам больше ничто не мешает, враг почти разгромлен, — доложил упавший на одно колено командующий армией Рюмин-старший.

Его сын Захар, тоже присутствовавший там, последовал примеру отца. Лук и колчан из металлических гравитационных стрел неизменно оставался при нëм.

— Отличная работа, Авдей, поднимись, — попросил Император и, соскочив с коня, радушно пожал руку своему офицеру.

Пусть тот был всего лишь бароном, но его боевой опыт с прошлого похода на «Северную» оказался как нельзя кстати. Павел формировал костяк командования из тех, кто этого заслуживал, не считаясь с титулами.

— Благодарю, Ваше Величество, скоро, скоро мы увидим Вожака. Ваш батюшка так и не смог этого достичь… Он бы гордился вами, — суровый взгляд седого барона смягчился — император внешне очень походил на своего отца в молодости.

— Мы должны трезво оценивать наши возможности, ещё не время праздновать, — откликнулся из свиты Андроник, окружённый пятью последователями инквизиции. — Мы не знаем с чем столкнёмся, так что надо быть начеку.

— Преподобный комиссар как всегда прав, — кивнул Павел, несмотря на раздражение его офицеров — едкого инквизитора мало кто любил, к тому же он всё ещё соревновался за место патриарха с епископом Серапионом.

Вот последний особенно полюбился окружению, проповедуя сдержанность и мудрость. Он не стремился никому понравиться, просто шаг за шагом завоёвывал доверие и не выпячивал свою незаменимость, как это обычно делали церковники. Зная, что без них не закроется ни одна Брешь, они часто любили об этом напомнить окружающим высшим чинам и аристократии.

Серапион же избрал гибкую стратегию, направленную на перемены и сотрудничал со всеми: и со стихийниками, и с некромантами. К слову, к нему уважительно относилась и часть инквизиторов, не согласных на ужесточение курса.

— Я всего лишь хочу стать той отрезвляющей таблеткой, которой должна быть инквизиция, Ваше Величество. Среди сонма льстецов у вас должен быть кто-то говорящий правду, — подлил масла в огонь Андроник и отдал поводья подбежавшему конюху.

— Желаете сами принять участие? — снова вернул к себе внимание Рюмин, к облегчению окружающих.

— Нет, но с удовольствием посмотрю, как с этим справится твой сын. Тебя, кажется, Захар зовут?

— Да, Ваше Величество.

— Мне рассказывали ты долгое время помогал гридням Барятинского. Что ж продемонстрируй нам, чему ты смог научиться.

— К сожалению, мой сын недостаточно готов. Видите ли, он маг гравитации, вот только наперекор своему старику пошёл в лучники. Блажь да и только, но мы его обязательно переучим…

— Ага, значит намеренно ограничил себя в площади поражения? Какой в этом смысл, юноша?

Захар незаметно убрал руку отца со своего плеча и выступил вперёд.

— Смысл в большей проникающей способности, Ваше Величество. Переучиваться я не буду и мечтаю попасть в ваш эскадрон конных лучников. Для меня это большая честь, — он с уважением склонил голову.

— Насколько я помню, по требованиям ты пока не проходишь, — заметил император.

— Нет, но я очень близок к ним.

— Геннадий Степанович, обратите внимание на этот ценный кадр, — велел он графу Нарышкину за своей спиной.

— Как только барон достигнет максимальных процентилей, с радостью экзаменуем его, — учтиво ответил придворный, рядом с ним маячила его клика из пятерых родственников, у всех помимо обычного оружия на поясе висели одинаковые по оформлению ножны для ножей.

— А пока будь добр, продемонстрируй чему научился, — снова попросил император, но уже в приказном тоне.

Отказать в такой момент никто бы не посмел, потому Захар снял со спины лук, достал стрелу и приготовился к выстрелу. Вдали бушевали гиганты под шесть-восемь метров. Эти твари размахивали каменными дубинками, отбиваясь от стихийников и строя могучих паладинов, увеличенных в размерах общей молитвой.

Рюмин отпустил тетиву и гравитационная стрела сорвалась с такой скоростью, что никто не понял, когда произошëл выстрел. Огненную или ледяную обычно можно было проследить взглядом, но тут будто ничего не произошло.

— Он попал? — спросил кто-то сзади, но как ни пытались рассмотреть — ничего не увидели.

— Ничего, у всех бывают осечки. У тебя всё ещё впереди, — похлопал по плечу император и отправился вместе с остальными вперёд, поближе к боевым действиям.

Захар поймал на себе несколько насмешливых взглядов и полуулыбок. Он-то знал, что попал и пробил сразу три вражеских великана, только упали они будто бы от напора паладинов. Стрела была настолько быстра и смертоносна, что организм монстров не сразу отреагировал. Переусердствовав, Захар сжал её в едва заметную точку, потому красочного эффекта и не получилось.

В обычной ситуации он бы принялся доказывать свою правоту, но здесь его будто осенило — он заметил доселе неосознаваемый им новый эффект от выстрела и это так сильно его поразило, что он застыл на месте. Окружающие всё приняли за стыд от промаха, но сердце Рюмина неистово колотилось от радости открытия. Он забыл даже, где находится.

— Чего встал как вкопанный? — раздражённо дёрнул его отец. — Идём, ты мне нужен.

Старшему барону неприятен был промах сына и при ближайшем удобном случае он устроит ему выволочку за этот позор, но сейчас не время.

— Я его остановил, не может быть… — бормотал себе под нос Рюмин.

— Никого ты не остановил, игрушки это всё, настоящая гравитация раздавила бы эту шваль в мясо, жаль у тебя слабый запас маны…

Их беседа не имела продолжения, потому что последующие полчаса все присутствующие соревновались в удали. Высококлассные маги, напичканные артефактами и зельями, разили врагов сотнями.

Хоть это и капля в море, но войска взбодрились, и вскоре численность врага снизилась до критичной. Взрывы и грохот потеснили его практически вплотную к «Северной», прошла первая рябь по многокилометровой Бреши и из неё показалась огненная конечность, потом вторая, третья, десятая, сотая…

— Что это за тварь? — спросил кто-то с задних рядов.

Форма Вожака пока была непонятна, но ясно, что он обладал магическими свойствами. Выползал монстр не как обычно — лицом вперёд, а боком и протяжённость его тела поражала — она уходила на километры вдаль.

— Похоже на многоножку, — заметил наблюдательный Серапион и вскоре все в этом убедились.

Стометровая в высоту махина медленно выходила из смолянистого портала, источая жар, как из печи. Войска спешно отступали. Пламя не щадило никого — даже порождений из Бреши. Вожак превращал их в пепел. Приблизиться к нему — означало бы сгореть дотла. И это живое существо было длинной в несколько километров! Самая настоящая стена огня.

Раскалённый воздух зашёлся миражами. Если отсюда такая духота, то что сейчас творился вблизи? Бойцов спасла артефакторная огнеупорная экипировка — только благодаря ей они не сожгли свои лёгкие и тело.

— Подайте мне мои мечи, — велел император, протягивая обе руки в стороны, два оруженосца мигом вложили в них огненные атланты. — Не бойтесь, сейчас вы увидите, что такое настоящая сила огня. Серапион, начинай.

Вологодский епископ, засучив рукава, вышел вместе со своими ближайшими соратниками-клириками. Их, как и в свите инквизитора, тоже было пятеро. Они выстроились кругом за Павлом VII и запустили коллективную молитву.

— Богохульство, это откровенное богохульство… — гневно сжав губы, прошептал про себя Андроник, так как понял раньше остальных, что сейчас произойдёт.

Это была техника объединения ментальных тел в один канал. Как только она была готова, Серапион коснулся ладонью спины императора и подсоединил того к общему ресурсу маны. Император был маг огня и такое подключение невозможно без обучения святой магии, без её процентилей. Выходит, он тайно еë освоил.

«Это измена!»

Но слушать причитания желчного инквизитора никто не собирался. Павел воздел оба атланта над головой и скрестил их, обдав округу искрами. Он был опытный маг и уже не раз использовал силу божественных мечей. Она отнимала четверть маны, но в его руках было два артефакта.

— А-А-А-А-А-А!!!

Из точки соприкосновения клинков в землю, искрясь, опустилась огненная линия, а затем она резко взмыла вверх в небо. Спустя мгновение еë рост прекратился. Император сдерживал эту махину, обливаясь потом и, казалось, концентрировал энергию для броска.

Как только клирики влили в него достаточно маны, раздался гулкий хлопок. В сторону вожака понëсся материализованный меч. Да, та самая линия оказалась его сечением, а император — рукояткой. Будто сам огненный бог из другого мира воткнул свой разящий клинок в ткань мироздания и теперь его лезвие прошлось по нашей земле.

Оно вспахало пригорок, оставляя после себя чудовищной протяжëнности борозду, и воткнулось в туловище многоножки. Стоявшие в круге «изменники» церкви качнулись — половина запаса их маны разом испарилась. Это вызвало тошноту и головокружение.

Заклинание разбросало ошмётки гигантского туловища по округе, лавовые внутренности прожигали землю и стекали повсюду как лужицы после дождя. От них шёл пар. Вскоре они остынут и превратятся в окаменевшую породу.

Мало кто мог в этом мире похвастаться столь филигранным использованием сразу двух атлантов! Эта техника невозможна без запаса маны как у богов, но кто сказал, что люди им неровня? Император уже давно сделал свой выбор — здесь правят люди. И если ради этого надо сломать привычный порядок, он его сломает.

— Ваше Величество, не хватило, она ещё жива!

— Вижу, отойти всем. Серапион давай ещё раз!

— Вы уверены? Мы можем умереть! — побледнев, выкрикнул один из клириков.

К тому же измотанный вид правителя не внушал им доверия, затея была опасной.

— Это правда, — подтвердил слова подчинённого Серапион и жестом показал тому не встревать.

— Что Я скажу, то и будет правдой.

После этих слов, присутствовавший среди военной знати Михаил Шуйский почувствовал щепотку надежды на «хороший» исход. Для него, естественно.

Если император убьёт сам себя в попытке покрасоваться, то род Шуйских немедленно заявит свои права на престол. Отравление императрицы чуть не выдало их тогда и новое покушение подорвёт к ним доверие.

«Сдохни, умоляю. Ты не справишься. Просто сдохни. Твой сумасшедший папочка и так втянул всех в побоище, а теперь ещë и ты. Сдохни. Хватит уже войн за свободу…», — молил он про себя, но этому было не суждено сбыться, потому что второе заклинание хоть и истощило Его Величество, но подоспевший Кишка вовремя вернул к жизни императора, а следом и остальных клириков.

«Да кто это вообще такой⁈» — в гневе подумал Михаил, а тем временем половина разрубленной многоножки, та что с хвостом, начала стремительно гаснуть. Из ярко-красной она стала пепельно-серой, как лава со временем гаснет, лишившись подпитки из вулкана.

Император был без сознания. Возле него суетились сейчас младший Рюмин и тот злосчастный некромант. Вторая половина Вожака осталась жива и в гневе ускорилась в сторону нападавших. Многокилометровая стена пламени грозила всех сжечь дотла, вокруг засуетились люди.

— Ваше сиятельство, — на Шуйского дохнуло сбоку отвратительным запахом пота и крови.

— Александр? Что с тобой случилось? — за его рукав ухватился средний сын Барятинских с окровавленной головой и шальным взглядом.

— Планы поменялись, поменялись, слышите? ОН так сказал, ОН, — посланец опять намеренно наделил это местоимение особым смыслом, понятным только им обоим.

Шуйский облизнул губы, глядя, как поднимают императора. Андроник со своими инквизиторами куда-то исчез, Нарышкин и компания тоже — лучшего шанса не подвернётся. Намечается полномасштабное отступление, ведь непонятно, что делать с таким могучим врагом, пусть и раненным.

— Беги к своим братьям — скажи его дружине пусть держаться до последнего, слышишь?

— До последнего? — не понял Александр, собирая глаза в кучу, его вырвало под ноги Шуйского.

— Идиот! — Михаил схватил за волосы мелкого предателя и яростно прошептал тому на ухо. — Пусть они там сдохнут все, ты же этого хотел?

— Уже не хочу…

— Поздно давать заднюю. Ты сделаешь то, что должен, слышишь? Ваше гнилое Барятинское семя уже вот где сидит. Иди! Иди, скотина опустившаяся. Либо ты, либо твои братья!

Михаил отпустил руку, позволив Александру выпрямится. Юноша был похож на городского сумасшедшего, но всё же нашёл в себе силы вытереть рот и схватить первую попавшуюся лошадь.

«А теперь займёмся тобой», — Шуйский подал знак своим людям и они первым делом перерезали глотку Рюмину-старшему и ещё нескольким офицерам, не ожидавшим подлой атаки в спину. Штандарт императора окрасился кровью союзников.