Глава 30 · Тяжелый выбор

Я пробил Обскуриану висок. Точнее телу Распутина. Однако не учёл одного — оно всего лишь вместилище бога смерти. Некромант уже давно не управлял собственным телом — вот и ответ как родился ещё один Девятый. Обманом. Старец свернул не на ту дорожку. Не знаю, что ему пообещали за добровольный отказ от самого себя, но он явно просчитался. А жаль. Слышал тот делал всё для укрепления империи.

Жалость не должна затуманивать разум, когда ты находишься на вершине магической пирамиды. Хлипкая мораль и убеждения быстро уничтожают изнутри. Один неверный шаг и последствия похоронят не только твою репутацию, но и миллионы чужих жизней.

Главный враг бога — субъективность. Околочеловеческие качества при возможности менять целые направления магии совсем не подходят этим существам, слишком сильно их влияние. Тут на первый план выходит роль наблюдателя и стража.

А что мы имеем в итоге?

Клирикрос убил возлюбленную ради «победы над злом». Он решился на этот шаг, навсегда потеряв человечность. Мучился ли он? Сомневаюсь. Даже собственное падение осталось для него в тени. Враг не должен становиться центром вселенной. Бог света увлëкся «очищением» человечества там, где можно было просто разделить сферы влияния.

Обскуриан же мстил человечеству за смерть жены несколько столетий. Разве мир обязан был познать его боль из-за преступления горстки фанатиков? Все когда-то возникшие Бреши — его рук дело. Сотни тысяч людей погибли прежде чем научились давать отпор.

Из этих рассуждений я могу сделать два интересных вывода: первый — человека нельзя полноценно воскресить и второй — оба бога бесчувственные психопаты. Они не могут абстрагироваться от своих проблем, либо что-то им мешает.

«А может их сделала такими собственная природа?»

Ментальное тело человека устроено незамысловато: есть линии рук, ног, головы и туловища со своими каналами, а вот боги сформированы по-другому: переплетённый пульсирующий сгусток маны с замкнутой на себе системой.

Отрежь от него кусок — ничего страшного, уменьшиться только боевая мощь. С человеком такое не пройдёт — он либо сойдёт с ума даже от простого затвердевания маны, либо, как я, будет существовать с постоянной утечкой магической энергии.

Метаморфоза с переходом от простого мага к богу не обходится без последствий — возвышение подтачивает разум. Чтобы прийти к таким неутешительным выводам, я долго наблюдал за поведением обоих оппонентов и анализировал их поведение.

«Большая сила не даётся за просто так…»

Обскуриан даже не представлял, насколько оказался прав. Я вытащил теневой атлант из его головы, чтобы ударить снова и довершить начатое, но увидел, как по всему черепу Распутина почками набухли странные новообразования. Будто гнойники они закрыли собой всю кожу и затем разом распахнулись. Это оказались десятки выпученных глаз.

Карие, голубые, зелёные, серые… И все чужие, все когда-то принадлежали живым и теперь смотрели мне в душу, а я смотрел в них. И увиденное мне не понравилось.

— Вот что тебя ждёт-т, — проскрипел голос Обскуриана, а меня словно парализовало, все мои дополнительные сознания оказались ничто перед чистой смертью. — Смотри, смотри, Аластор-р… — повторял ослабевший бог, он не мог держаться на обуглившихся ногах, но показать смертному другую сторону бытия — это пожалуйста.

Полутруп опустился на корточки и продолжил покрываться новыми зрачками: они росли на спине, руках, ногах, шее — везде. Тварь вскоре исчезла в Потустороннем и накинулась на валяющееся там «мясо», запихивая в желудок целые кости, даже не разжёвывая. Нечем было — зубы выпали.

Как Абсолют тени, я тоже это все видел, но всё ещё не мог пошевелится. Все ресурсы, весь хвалёный разум опутал животный ужас, а мой враг жрал и жрал погибших клириков, восстанавливая силы через обряд «mortem vitalis» — только так он мог регенерировать тело с летальными повреждениями.

Все мои представления о могуществе людей, об их дерзости и непобедимости, как разумного вида, разбились об увиденное. Я потерял волю к жизни. Вместе с этим по телу поползла зараза, что я носил в себе после обряда Отчуждения.

Некромантская хворь, отнимающая у меня силы каждое утро, разбушевалась и чёрными щупальцами опутала руки, ноги и туловище. Она долго ждала своего часа и вот сейчас вылезла из своей норы, чтобы пожрать наглеца, бросившего вызов Смерти.

«Всё бессмысленно».

Любое моё решение бессмысленно. Загробный мир всё равно продолжит существовать и питать не нынешнего, так следующего бога смерти. Эстафета будет передаваться тысячелетиями. Мы умрём, а всё останется как есть.

Создатель так устроил.

Тот, кто стоит над богами, над всем. Это и есть устоявшийся миропорядок, а выкидыши магической сущности в виде «богов» только пешки, временное явление в пространстве-времени.

«А…ём!»

Мои попытки пожить лишнюю сотню лет на этом фоне выглядят смешно. Зачем возвращать целительство, если конец для всех и так один? Что это даст? Только продлит иллюзию жизни.

«Ар…тём!»

Я лишь тешу своё раздутое эго, ищу одобрения в глазах окружающих, хочу стать легендой. Не для них я это всё делаю — для себя. Ради собственной гордыни готов посылать на смерть тех, кто поверил в меня, кто видит во мне надежду.

«Артём!»

А кто я такой?

«Ты меня слышишь? Очнись! Это всё неправда, ты несправедлив к себе. Ты нужен нам, мне нужен. Я люблю тебя и с гордыней, и с зазнайством, и со всеми другими грехами… Мне плевать! Это всё не важно, важен только ты!»

Грудь ощутимо обжёг цветок камелии, молчавший до сего времени. Голос Софи как хрустальная чаша вычерпал гадкую тину сомнений, облепившую сознание. Разбушевавшийся океан безысходности этим не осушить, но внутри где-то кольнуло, что кто-то борется за меня. Я этого не достоин.

«Мне от тебя ничего не нужно — просто живи!»

Да, это наивный нарратив, но в нëм тоже есть смысл. С каждым словом девушки я отдалялся от будто навязанных извне мыслей, вспоминая, что Обскуриан был искусным ментальным магом. Упадническое настроение, вызванное зрелищем загробного мира, легло на благодатную почву, но всë постепенно развеивалось.

Просто шагать, делать большие и маленькие открытия, создавать семью, давать кому-то жизнь и наслаждаться своей — что может быть естественней? Я так приблизился к вершине, что забыл элементарные вещи: зерно человеческой жизни так же вечно, как и остальной миропорядок.

Одни уходят, другие — приходят. Мы части чего-то более могущественного и прекрасного. Без этого обновления не будет постоянной жажды жить.

«Пора с ним заканчивать».

Казалось, прошла вечность с момента моего оцепенения. Всë тело вспотело от напряжения. Борьба с чужой божественной волей отняла больше сил, чем физическое сражение. Я заново ощутил каково это — чувствовать ману в своём теле. Она сейчас прошлась по каждой жилке, освежая клетки и сбрасывая последние путы Обскуриана. Он чуть не активировал клеймо Отчуждённого!

Я носил эту некромантскую заразу вынуждено, чтобы познать грань целительства, и ни за что не сдамся, когда так близок к своей цели. Хворь отступила и организм полностью обновился.

— Посмотри на меня, — попросил я бога смерти и вырвал того из Потустороннего, рука-фантом схватила людоеда поперёк тела и сломала ему рёбра, многочисленные глаза полопались, а рот отвратительно раззявился, из ненасытной глотки торчала чья-то кисть с серебряным кольцом. — Теперь я покажу, что ТЕБЯ ждёт.

Восстановленное тело Обскуриана хрустело, но справлялось с нагрузкой. Всё же оно успело поглотить достаточно плоти, для восстановления и теперь тёмный бог не боялся остаться без оболочки.

— Интересно, расскажи, — тварь выскользнула из захвата, став неуловимой жидкой субстанцией и снова сформировалась в шаге от фантома, как бы насмехаясь над моими «трюками». — Как ты убьёшь бога, смертный?

Но насмешка недолго оставалась на его лице, ведь он увидел как из моего левого глаза усилился выход свободной маны. Это могло означать лишь одно.

— Мразь! Да ты с ума сошёл! Не говори ему! — проорал оскалившийся враг.

— Поздно, — я постучал себя по виску. — Ты сдохнешь первым, он готов ради этого поделиться знаниями, — Клирирос, которому я дал право голоса, с радостью выдал всю нужную мне информацию, и теперь я был в курсе, каким образом нанести фатальный ущерб.

Такого развития событий мой оппонент не ожидал, потому чуть не пропустил удар святой магией. Проведя в мире теней сотни лет, это создание само уподобилось ей и привнесло в свою магию частичку чужой стихии. Всё же боги устроены по-иному нежели мы со своей жалкой шкалой процентилей.

Бомбардировка продолжилась, и я сохранял за собой инициативу, параллельно незаметно развёртывая большое заклинание света. От моих ног в четыре стороны по земле поползли лучи, начиная формировать клетку. Для обычных глаз они не были видны, так что я не волновался насчёт Обскуриана. Бог смерти сейчас сосредоточен на спасении собственной оболочки.

Убей я его мгновенно, тот бы опять ушёл в царство тени, туда, где можно прятаться вечно. Я не собирался тратить всю жизнь в бесконечных погонях, потому световой километровый куб формировался вокруг нас, пока не захлопнулся.

— Мразь! — озверевший противник каким-то образом открыл сразу семь небольших Брешей прямо внутри готовившейся ловушки.

Из них, хрипя и фыркая, выбежали многочисленные химеры из иных миров. Слабый противник, но внимание на себя отбирал. Шестиногие комки шерсти двигались шустро, а их огромные челюсти способны были перегрызть человека пополам. Меня чуть не снесло волной живой мощи, но прятаться в Потустороннем я не мог — иначе заклинание «тюрьмы» сорвётся. Его должно творить только в нашем мире.

Выход нашёлся моментально. Я поднял себя столбом световой энергии, как это делал со стихией тени и возвысился над бушующей толпой. Где-то там вдали пытался убежать и Обскуриан, но ничего не вышло — стенки ловушки захлопнулись. Теперь мы оба внутри, а весь остальной мир отрезан от нас. Эффект световой тюрьмы блокировал выход любой маны наружу.

Если ментальное тело покинет физическое, то наступит смерть. В случае же с Обскурианом сгусток маны не переместится обратно в Потустороннее. Эффект накладывал ограничения и на меня. Я так же умру, стоит ступить хоть на шаг извне.

Из моих рук вниз полились потоки лавы, моментально растворяя в себе разошедшуюся живность. Она гибла как бактерии от мыла. Ничтожные создания возомнили, что могут мне навредить и поплатились за это.

На сотни метров вокруг всё покрылось гладкой породой. Те твари, что покрепче, так и застыли навечно, как статуи. Их Вожаки тоже быстро погибли, но сейчас меня интересовал только бог смерти.

Обскуриан добежал до границы сужающегося куба и теперь пятился от надвигающейся стены света.

— Выпусти меня отсюда.

— С чего бы? Какой резон это делать?

Передо мной снова была та личина, что я привык видеть: средних лет мужчина с кудрявой головой, с проникновенно голубыми глазами и слишком симметричным неправдоподобным лицом. На удивление бог выглядел спокойным, будто не он сейчас загнанный в ловушку зверь, а я.

— Слышишь там вдали идёт сражение?

— Оно скоро закончится, — кивнул я.

Тысячи светящихся точек почему-то организованно отступали от «Северной», но основное я подметил сразу: многокилометровый Вожак почти моментально потерял половину тела, а другая сейчас активно передвигалась в сторону нападавших.

С теми силами, что собрал император, они должны справиться. Как только я об этом подумал, монстр вдали разделился ещё на четыре части, одна из которых моментально погасла. Оставшиеся три яростно сопротивлялись. Кто-то переломил ход сражения.

— Мы побеждаем.

— Нет, — покачал головой бог смерти, — вы победите, когда я разрешу.

— Сильное заявление, жаль что пустое.

— Спустись на землю, Аластор, не один ты продумываешь на три хода вперёд. Ваше поражение — это вопрос времени и моей воли. У тебя есть шанс спасти тысячи людей в обмен на мою жизнь. Пораскинь мозгами, откуда взялись те новые Бреши, ммм?

— Ша’Руг…

* * *

Императорская ставка, мятеж.

— Убейте их всех! — заорал где-то сбоку голос Шуйского и вокруг началась бойня.

На глазах у Захара Рюмина перерезали горло его отцу. Словно пришибленный он смотрел, как тот падает на колени и медленно заваливается вперёд, а в это же время магические атаки уничтожали и остальных зазевавшихся офицеров из свиты императора, вставших на пути бунтовщиков.

— Захар не зевай, млять! — ворвался в ухо голос Кишки, некромант поднял ближайший труп и заставил его тащить императора, Серапион и остальная свита остались лежать на земле, сейчас было не до них.

— Измена! Измена! Императора убивают! — некромант оказался расторопней остальных и усилил свои связки, чтобы подать всеобщий клич, попутно он расчищал себе путь вторым подчинённым — некроморфом из зуба трёхметрового существа, его он берёг для особого случая, который и наступил.

Призванный гуманоид с грубой шероховатой серой кожей по всему телу обладал феноменальной физической силой и сносил плечом любую преграду. Тележка впереди мигом отлетела в сторону смяв несколько шатров, а желающих преграждать путь заметно поубавилось. Зомби же бежал рядом, неся на спине Его Величество. Не отставал от некроманта и Захар.

Стрелы ложились в ладонь сами по себе на чистых рефлексах. Сознание в этот момент многократно прокручивало гибель родителя, а внутри медленно поднималась злость. Они оказались окружены в этой части лагеря. Кишка продолжал кричать, но его призыв слышали разве что воины и маги далеко впереди. Шуйский всё грамотно рассчитал.

Между остатками свиты и бунтовщиками завязался неравный бой, где полегла почти вся знать. Они достойно сражались, но группировка графа подло подгадала момент, дождавшись исчезновения Нарышкина и инквизиторов. Где они, кстати, сейчас? Неважно.

Гравитационные стрелы пробивали даже самые крепкие щиты, но стрелять приходилось на ходу и очень редко — иначе их настигнет шквал заклинаний. Некроморф-гигант достал откуда-то лист железа и по команде Кишки отступил в тыл, принимая на себя удары. Беглецов впереди ждал кордон из солдат и это были явно не сторонники императора.

— Окружены, чёрт, и зачем я напросился в это дерьмо? — буднично гнусавил про себя некромант, но своё дело знал — пытался влить в императора хоть крупицу жизни и контролировал двух марионеток.

Кишка не озвучил, но шансов прорваться без клирика у них нет — сметёт магией. Заговорщикам главное убить императора, им плевать на сопутствующий ущерб. Мысли Захара постепенно начали работать в этом направлении и он вспомнил недавно открытый им вторичный эффект гравитации.

— У меня есть идея, надо где-то окопаться, сможешь выиграть мне пару минут? — спросил он у некроманта.

— Только живее, я не железный, мать его.

На императоре сейчас висела куча артефакторных наград, значительно похуже были и у Захара с Кишкой. Лишь благодаря им они не зажарились в магическом котловане. Какое-то время они смогут ещё продержаться, но медлить больше нельзя.

Рюмин-младший вынимал одну за другой свои гравитационные стрелы и втыкал их по кругу. Некроморф прикрыл магов своим могучим телом, а зомби спешно закопал императора в землю и накрыл своим телом.

Гравитационный щит слабо поможет от стихий если будет слишком толстый, но лучник хотел, наоборот, сделать его как можно тоньше, чтобы тот исказил пространство и вступил во взаимодействие со временем. Да, гравитация оказывала влияние на само понятие времени! Рюмин не знал, как это объяснить: у него не было учёной степени, но зато имелась отличная интуиция.

Стрелы прутьями вытянулись вверх и объединились в единую решётку, истончаясь под действием магии гравитации до тех пределов, что были доступны барону. Всё же он давно перевалил за девяносто процентилей. Пространство вокруг исказилось и оба спутника с интересом смотрели через гравикупол на ускорившуюся картинку.

Всё слилось в разноголосицу цветов и обзор снаружи стал невозможен. Прошло секунды две, но они отняли у Рюмина всю ману. Он не успел даже удивиться от произошедшего, как всё мигом вернулось в норму.

— Стойте, не стрелять! У них Его Величество! — раздался незнакомый голос и Захар огляделся вокруг: выжженная земля и горы трупов.

На отдалении выстроилась шеренга явно недружелюбно настроенных магических лучников.

— Подходите по одному изменники! — заорал Кишка, выбрасывая перед собой ещё одного некроморфа — мускулистого лысого медоеда с горящими как пекло ада глазами, монстр готов было сорваться в любую секунду.

— Это вы изменники! Отдайте императора и мы сохраним вам жизнь, — повторил офицер.

— Получилось, — улыбнулся про себя Захар и понял, что они пережили под грави-куполом массированную магатаку и остались в живых. — Мы переместились во времени…

— Что ты городишь? — шикнул на него Кишка, явно беспокоясь за умственное состояние своего спутника.

— Сударь, извините, не знаю вашего имени, но как долго вы тут стоите? — выкрикнул Захар. — Мы не изменники, это мы просили о помощи.

— Вы не Шуйские? — с недоверием переспросил командир боевых магов и подал сигнал своим опустить оружие.

— Я Захар Рюмин, моего отца убили в числе первых, так сколько вы тут ждёте?

— Около часа, — непонимающе ответил маг и подошёл поближе. — Что это было? Мы пробовали атаковать барьер, но всё улетало в пустоту. Соболезную вашей утрате, — вежливо добавил тот в конце.

— Он не врёт, я знаю этих людей, они из дружины Барятинского, — окончательно развеял сомнения подоспевший на коне граф Нарышкин.

Спешившись его люди побежали оказывать императору первую помощь.

Оказывается клич Кишки услышал отступающий с фронта конный эскадрон лучников во главе с князем Артемием Богучарским. Они прикрывали тыл нашим войскам, потому и оказались неподалёку. Легендарное подразделение разорвало заговорщиков на куски вместе с главным зачинщиком Михаилом Шуйским. Все думали, что Павел погиб, но когда осмотрели местность, отыскали странный барьер и взяли его в полукольцо.

Под грудой тел также спасся чудом выживший Серапион.

* * *

Час назад, в пяти километрах от императорской ставки.

После откровенно еретического заклинания императора преподобный комиссар сразу же убрался прочь вместе со своим конвоем. Не дожидаясь результата, он спешил доложить о случившемся в священный Синод. На лицо явная измена доктринам церкви. Под покровительством Серапиона Его Величество получил тайные знания и внедрил их в свою практику.

История ещё не знала такого предательства со стороны главы государства, но без поддержки церкви Павел ничто. Андроник отлично это понимал, а его ближайший конкурент на место патриарха тоже оказался втянут в заговор. Это значит, что других достойных кандидатов не останется и он сам займёт этот пост. Инквизиция его поддержит, а остальная часть Синода никуда не отвертится — они признают его законным главой.

Шестеро всадников, минуя все посты, мчались с докладом в Москву. Предстоял долгий путь и надо было оказаться там как можно скорее. Вскоре монументальная сеть деревьев «зелёного города» закончилась и впереди замаячили необжитые территории с просёлочной дорогой, выложенной магами земли.

— Преподобный, за нами погоня, — доложил ему спутник справа и Андроник оглянулся через плечо.

Так и есть, их след в след вели знакомые люди в плащах.

— Это Нарышкин, что будем делать?

Чёрт. Инквизитор притормозил и приказал своим людям быть начеку. Спешившись, они включили свои защитные артефакты-медали. Андроник не хотел конфликта, но в случае чего они с лёгкостью уйдут в тень и оторвутся. Обычным магам за ними не угнаться, но если есть возможность решить всё миром, то почему бы и нет?

— Не хотите поделиться, куда вы так спешите, преподобный комиссар? — вкрадчиво поинтересовался Нарышкин, плавно спрыгивая в снег с лошади, его примеру последовали и остальные маги.

— Я отчитываюсь только императору и Его Святейшеству, а сейчас прошу не задерживать нас. У меня срочные дела.

— А по моему ваши дела называются «измена», поправьте если ошибаюсь, — полы плаща отъехали назад, демонстрируя нож на поясе, точно такие же были и у его охраны.

— Аккуратней, граф, нападение на члена инквизиции вам дорого обойдётся.

— Ваше путешествие окончено, Андроник Степанович. Синод больше не будет таким как раньше. Мы упраздним запрет на барьерную магию.

— Мальчишка Барятинских так легко на вас повлиял? Я разочарован.

— Джон тут ни при чём. Он озвучил давно наболевшую мысль, но не в том месте. Ваше время прошло, смиритесь.

— Ну-ну, это мы ещё посмотрим, кто кого, — высокоранговые инквизиторы словно по команде спрятались в Потустороннем с намерением прикончить свиту графа.

Здесь в тенях они были как рыбы в воде. Недаром их называли невидимыми убийцами империи. Их существование гарантировало церкви «чистоту» взглядов. Какие там некроманты? Преподобные комиссары и иже с ними косили изменников только так, поэтому среди светлых не было такого понятия как «отступник» — всех их неизменно карала «длань Клирикроса». Ложа по сравнению с ними — ангелочки.

Так было всегда, но не в этот раз. Потому что Нарышкин и остальные куда-то резко растворились, а потом возникли за спинами своих врагов, синхронно пронзая им сердца теневыми атлантами. Да, теми самыми, что создал в своей прославленной мастерской Артём Барятинский. Это секретное оружие не пошло в закрома жадных церковников, а осталось у ближнего круга императора. С его помощью он и замыслил свергнуть старый порядок.

Для использования подобной вещи достаточно лишь одного процентиля тени. У Андроника с компанией не было и шанса. Их тела безжизненно попадали в снег, так и оставшись лежать на первом слое Потустороннего, где их никто никогда не найдёт.