Глава 32 · Отшельник

Пять лет спустя, усадьба графа Барятинского, Вологда.

— У себя? — спросил Ривку вошедший в дом Бенкендорф и поцеловал крёстную в щёку, позади него топтались несколько императорских вельмож и их спутники, вся эта орава благородных ртов нагрянула как снег на голову, а хозяйка даже не успела приготовиться к достойному приёму.

— Да, он в конюшне с сыном, — после этих слов раздался детский плачь и ребёнок на её руках требовательно замахал ручками.

— Ути какая малютка, ты моя радость, — засюсюкал глава Вологодской охранки, вызвав позади себя улыбки на хмурых лицах посланников. — Надеюсь, у Любавы всё в порядке? Тебе ничего не надо, точно? Только скажи…

Мать устало покачала головой.

— Нет, спасибо, у нас всё есть, просто заходи почаще. Он радуется, когда ты приезжаешь.

— Насчёт двора не передумал? — с надеждой спросил Христ. — Вижу что нет, ну что ж пойду проведаю нашего отшельника, а ты кушай хорошо, моя маленькая красавица, — он попрощался с миловидным младенцем и подал остальным сигнал не ходить за ним.

К гостям учтиво вышел Семён и вместе со статным длинноногим Егоркой проводили до покоев. Каждый редкий приезд Александра Христофоровича превращался в знаменательную пирушку и сегодняшний визит не был исключением.

Форма очень шла подросшему помощнику камердинера. Тот старался взять на себя как можно больше обязанностей, чтобы Семён не перетруждался. Вместе с остальным персоналом он развернул целую операцию по приготовлению праздника.

Бенкендорф вышел из усадьбы и направился по вымощенной плиткой дорожке прямо к конюшням. Лёгкий летний денёк располагал к расслабленности и неге, а ухоженный сад Барятинских благоухал цветочными нотками. Сорвав травинку, Христ ощутил её вкус во рту, когда чуть сильнее нажал зубами. Да, это тебе не душные дворцы столицы. Здесь царила природа.

Бенкендорф старался приезжать каждый год, чаще не мог — служба обязывала.

— Тук-тук-тук, — громко оповестил он и остановил руку на отдалении от приоткрытой воротины.

— Дядя Саша! — крикнул тёмноволосый малец и, выронив морковь в сено, побежал в объятия крёстного отца.

Конь, которого он кормил, зафыркал и нагнул голову в поисках утерянного угощения, губы заелозили по земле.

— Рустам, ну как у тебя дела? Присматриваешь за своим папкой, как я тебя просил?

— Ага, мы сегодня на рынок ходили, а ещё завтра будет ярмарка, ты останешься на ярмарку, я хотел сходить, но мама…

— Сынок, дай передохнуть крёстному, у него был длинный путь. Иди спроси у мамы разрешит ли она сходить с дядей Сашей.

— А ты?

— Конечно, разрешу.

— Ура! Я побежал, скоро буду.

Как и его отец, он был одет в свободную рубашку пастельных тонов из тонкого льна из-за чего казалось, что это ребёнок простолюдина. Впрочем и сам хозяин усадьбы внешне не смахивал на прославленного графа Барятинского, величайшего мага современности и мастера над стихиями.

— Не надоело сычевать? — подколол друга Христ. — Уже пять лет как сидишь в своих конюшнях, выбрался бы в свет.

— Это всё пустое, — привычно ответил аристократ и погладил круп племенного жеребца. — Мне нравится и так. Тут спокойствие, уют, созидание.

— Кхм, собственно я не только на твой день рождения приехал, — поправив воротник, ответил Христ и вынул портсигар. — Тебя вызывает Его Величество.

Барятинский поморщился.

— И ты не отвертишься, — вспыхнула спичка, дым пополз по конюшне. — Это не смешно. Свернуть производство атлантов было плохой мыслью. Мы еле справляемся со Скандинавами и китайцами, а тут ещё и османы… Дружище, нам нужно твоë оружие. С тех пор как Бреши перестали появляться на нас наседают. Мы всё зачистили кроме «Северной», но такое ощущение, что стало в разы сложней!

Повисла короткая пауза, наполненная протяжным «ф-ф-ф». Дым потянулся вниз.

— Заканчивай с этим своим друидизмом, скоро сам тут станешь жеребцом, пха-ха! — Христ хлопнул по плечу крёстника и подметил короткую улыбку на его лице.

— Хорошо, если я скажу, что поеду с тобой, ты перестанешь меня пилить как сварливая баба?

— Ого, так просто? А я думал тут придëтся концерты давать, чтобы вытащить твою тощую задницу в Москву.

Оба мужчины пожали друг другу руки и обнялись.

— Рад тебя видеть, думал будешь только завтра. Ладно, оставим пока дела, идём в дом, — ответил ему Артём и отдал последние указания главному конюху, цыгану Янко.

Табун с последнего визита Христа сильно разросся и это мягко сказано. Голов триста точно. Под их содержание граф выкупил почти всё, что можно в округе и расширил свои владения в черте города. Теперь Барятинские чуть ли не единственные здешние обитатели.

А с виду и не скажешь, что этот простенький мужичок в рубахе богатейший человек в империи. Помимо главной конюшни был и крытый манеж, ветеринарная, сараи для фуража и прочие необходимые постройки. При дворе любили сплетничать, что граф помешался после войны. К слову Артёма там не шибко ждали.

Бенкендорф сейчас формально сохранил старый пост, но на самом деле его полномочия стали куда шире. Он быстро нашёл общий язык с императором и стал частью его дружной команды. Задание по «вызволению» Барятинского из «спячки» могли поручить только ему, и Христ не хотел разочаровывать монарха.

Характер у графа вздорный, свободолюбивый. Он не любил, когда ему кто-то указывал как жить и скорее сделает всё наоборот, чем примет щедрое предложение. Однако сегодня Бенкендорф почувствовал, что Барятинский и сам не прочь съездить в столицу. Намётанный глаз шпиона сразу подметил приготовленный к путешествию ряд роскошных карет на заднем дворе.

«Готовился, значит», — улыбнулся себе под нос императорский посланник и проследовал за идущим впереди магом в дом.

Как бы ни старался Барятинский справлять свой день рождения тихо, этому каждый раз мешали понаехавшая многочисленная родня и друзья. В течение дня прибыли и Олег с близнецами, шумная компания заняла самый большой домик для гостей и приступила к празднованию с вечера.

«А чего ждать?» — громко гудел рослый Олег, вливая в себя литры горячительного, а Никита с Дмитрием старались не отставать.

Подросшие девочки-беспризорницы, которых граф выучил на горничных, тоже явились и преподнесли коллективный подарок — вязаный гербовый попон-налобник из шерсти и шёлковых нитей, а также целую корзину вкусных медовых пряников в виде подков. Его вручила та самая хулиганка Марина, которую Артëм спас из лап химеролога Лазаревича.

Правда еë теперь было не узнать: из гадкого утëнка она превратилась в завидную невесту. Ицхак нет-нет да поглядывал в еë сторону утайкой.

Шефство над осиротевшими после смерти Кати взял Феликс и бережно курировал каждую теневичку, как собственную дочь. Теперь они шпионили во всех знатных домах империи, а некоторые даже зарубежом.

Информация, которую они передавали своему господину, помогала следить за развитием событий не посещая столицу. Навыки этих шпионок были отшлифованы Артёмом до филигранного владения стихией. В случае чего барышни могли с лёгкостью постоять за себя или сбежать с помощью атлантов-шпилек.

Жмудская тактично не стала накалять обстановку и прислала из Польши открытку с небольшим поздравлением. Ривке не нравилось, каким взглядом та пожирала её мужа. После свадьбы он дал обещание не приводить эту женщину в дом. Барятинский удовлетворил единственную просьбу любимой и держал своё слово.

На пару минут вечером заглянул и патриарх Серапион. Под покровом ночи он заехал внутрь и осенил именинника крёстным знамением. В силу политических причин они не могли открыто появляться на людях. Глава церкви не должен быть замечен в фаворитизме, а слухи вокруг Барятинского и так множились буйной сорной травой.

— Спасибо, что заглянули, Ваше Святейшество, — Артëм вежливо коснулся плеча Серапиона.

Он видел своим вездесущим зрением парочку элитных бойцов в тенях, готовых чуть что пустить в ход свои атланты. Инквизиция теперь ходила по струнке и обслуживала интересы действующего главы Синода, эпоха независимости и раздробленности закончилась.

— Вижу, что ты страдаешь, сын мой, но прими эту ношу с мужеством. Твой выбор был тяжёлым…

— Простите, Святой отец, но я не нуждаюсь в проповеди, правда, — прервал его Артём, поглаживая заросший щетиной подбородок.

— Ничего, я понимаю, — кивнул патриарх и подал сигнал своим, чтобы готовились к отъезду. — Береги себя, во дворце многие будут не рады твоему приезду. По возможности не дерзи никому и прояви уважение, поклонись императору. Надо это сделать прилюдно, дай понять, что ты не сам по себе, а с людьми.

— Хорошо, я постараюсь, святой отец, — сморщившись, кивнул Артём, сегодня кто только не учил его жизни. — Хорошей вам дороги и не обижайтесь — я ценю ваше внимание.

Серапион слишком хорошо знал этого юношу, точнее уже мужа. Слабо верилось, что вздорный граф его послушает, но так он хотя бы снял с себя груз ответственности. Тайно приехавший кортеж укатил в темноту, а Артём посмотрел на оживившуюся усадьбу.

Повсюду горели огни, кипела жизнь, звучали громкие голоса и хохот. Слуги еле успевали менять приборы и заносить новые яства. Прихлопнув комара на шее, Артëм отправился внутрь, наслаждаться праздником.

— Кишка отгрохал себе карету аки барин знатный. Слышь, Соловей, может, пора уже кланяться этому ферзю? — спросил Маэстро у боевого товарища и оба потешно разразились реверансами перед разодетым в пух и прах некромантом под всеобщий хохот гридней.

— Так-то Его Величество пожаловал мне баронский титул, — попытался отбиваться новоиспечённый барин, но его гнусавый голос потонул в многочисленных подколках, ни от кого не укрылось, что он всячески старался подражать Барятинскому, даже завёл собственный небольшой элитный табунишко и отстроил имение по соседству.

— Простите, Ваше благородие, был ослеплён невежеством, не разглядел сразу ваш титул…

— Милостивый государь…

И снова взрыв хохота. Раздражённый Кишка поставил бокал на стол и прошёл мимо именинника на балкон в другую компанию.

— Неотёсанные мужланы, — фыркнул он себе под нос, поправляя шитый золотом воротник камзола, где всем напоказ была выставлена баронская корона с гербовым узором.

Чета Рюминых приехала на следующий день. Елена и Захар сочетались браком сразу после раскрытия правды о происхождении главного «наследника». Мезальянс мало кому понравился, но Елена была не из тех, кого волнует чужое мнение. Супругу пришлось долго доказывать остальным родственникам, что он достоин руководить родом, но упорством и трудолюбием взял своë. Через какое-то время скандал улегся и всё пошло своим чередом.

Захар был благодарен Барятинскому за полученный опыт и возможность стать сильнее. Пока на жене было имение, он сопровождал императора в составе эскадрона лучников и продвигался по службе, зарабатывая новые чины. К Артёму он часто заезжал за советом, ведь тот далеко продвинулся в гравитационной магии.

К обеду приехали в полном составе и остальные Барятинские. Борис обзавёлся новыми «ногами» из лёгкого алюминиево-магниевого сплава. Он долго не мог подобрать состав и обратился к сыну за советом. Все прошлые его каменные и металлические варианты были слишком громоздкими и в быту неудобными: то пол провалится под ногами, то покрошится плитка, либо он мизинцем снесёт дверной косяк.

Мучения закончились когда Артём выслал письмо с подробной инструкцией и нужным заклинанием. Борис давно избавился от стихии огня, заменив её землей и теперь достаточно продвинулся, чтобы перейти от неупорядоченной земли к конкретным элементам. Это быстро вернуло его к нормальной жизни.

Ольга тоже остепенилась и сдержанно кивнула при встрече. Удивительно, что она вообще покинула Громовец. Смерть Александра наложила на её красоту свой отпечаток и за пять лет графиня сильно постарела.

С ними в одной компании была и Вера Троекурова, родная сестра из Петербурга. Артëм обменялся рукопожатием с еë строгим усатым супругом и перешёл к чете Скаржинских.

После неудачи на «Северной» Анна вышла замуж за Владимира и родила ему ребёнка, мальчика. Тот быстро нашёл язык с Рустамом и оба убежали играться на плац, где тренировались гридни.

— Аккуратней там, не покалечьтесь! — прикрикнул им вслед Владимир и передал свой подарок, элегантный килидж прямо из мастерской Бухары. — Сам отвозил, подумал тебе будет приятно о нём вспоминать, отреставрировали на совесть. Повесь к остальным трофеям, — он был в курсе о легендарной комнате, где хранилось оружие всех поверженных когда-то врагов.

— Это не трофей, — Артём чуть обнажил разрисованную сталь, любуясь её бликами, клинок Беса словно получил вторую жизнь. — Это память о друге и висеть ему в гостиной.

— Отличное решение.

Комендант Бастиона старик Шпульц от лица всех остальных ликвидаторов подарил богатый запас магических ингредиентов. В мире сейчас с ними образовался дефицит. Государства слишком рьяно кинулись уничтожать Бреши, не подумав, что зелья и артефакты сильно подоражают. Поэтому важнейшей задачей теперь стало сохранение тех порталов, что ещё не закрыли.

Да, такой вот абсурд, теперь это огороженные охраняемые территории, где бывшие ликвидаторы следят за порядком и предотвращают «браконьерство». Органы Вожаков особо ценились и маги-преступники готовы были пойти на какие угодно ухищрения, чтобы заполучить их.

Артём в своё время подсуетился и выкупил десяток другой свободных Брешей. Однако этого всё равно не хватало для его артефакторных предприятий. Подарок был весьма щедрым.

— Спасибо, Андрей Викторович, — пожав руку офицеру, Артём пригласил Шпульца внутрь и с облегчением закончил приём гостей, это был последний.

«Ну и шумиха».

Бывший контрабандист Пичуга подошёл к нему за инструкциями по одному организационному вопросу, но Барятинский мигом взял его под локоть.

— Юра, с этим к Феликсу, я сейчас ничего обсуждать не хочу.

— Хорошо, Артём Борисович…

— Отдыхай, делами займëмся потом, ты приглашённый гость.

— Неудобно, как же…

— Ты мой человек, понял? Вся твоя семья под моей защитой и никто им слова не скажет, расслабься.

Такая концентрация знатных гостей обескураживала семейного купца, ещё недавно яшкавшегося с преступниками-мортикантами. Та пора давно прошла, но он всё ещё стеснялся своего происхождения.

— Наконец-то я один, — сказал сам себе Артём и прилёг на траву, наблюдая как в небе проносятся облака, обнажая серебрянный диск луны.

* * *

Улучшив момент, Ривка выскользнула из усадьбы и направилась в сторону мастерских. Также как и Артём, она не очень любила шумные сборища, а вот возмужавший Ицхак наоборот. Она оставила брата развлекать гостей, а сама, скрипнув дверью, юркнула внутрь одного из утеплённых сараев.

Рука схватила фонарь и комната озарилась светом. Ничего примечательного: разложенные тут и там инструменты, ящики с ингредиентами, всевозможные порошки в баночках, пыльные бочки, а также неизвестно откуда взявшийся запас пушечных стволов, разложенный у стенки в ряд. Помещение было обычным хранилищем всякой снеди, но только с виду.

Нащупав ногой нужную доску, Ривка откинула пыльный ковёр в сторону и отыскала замочную скважину. Зазвенел ключ на её шее и вскоре вход в подвал был открыт. Оглянувшись, она быстро забралась внутрь и закрыла за собой крышку.

Внутри повеяло сыростью, но лишь на ступеньках. Когда она спустилась, температура выровнялась — это работало магическое отопление, встроенное в стены.

Белый свет сам собой зажёгся повсюду и надобность в фонаре отпала. Ривка положила его на тумбу и подошла к сверкающему куполу из фиолетово-чёрной энергии. Он формировался из артефактов-ножек, инкрустированных составными гемами в качестве источника питания всей конструкции. Именно они и генерировали странное поле.

Ривка была здесь уже не в первый раз, поэтому без проблем нашла нужный рычаг и отключила действие гибридной магии. Гравитация и иллюзии оказались совместимыми в руническом варианте. Поэтому Артём быстро сконструировал этот агрегат, взяв от одной стихии возможность создавать батарею из маны, а в другой — останавливать время для объекта внутри.

— Привет, красотка, — бодрясь, нервно прошептала Ривка и накрыла своей ладонью ладонь замершей Софи, на груди девушки лежал цветок камелии. — Вот и год прошёл, давно не виделись, хотя для тебя это была лишь секунда, — вторая жена Барятинского прикусила губу и опустила взгляд вниз. — Даже не представляю каково тебе, я бы… — она замолчала на секунду и заметила как потеплела камелия. — Хочешь поговорить? — Ривка протянула руку вперёд, но осеклась. — Ты извини я ненадолго, просто накатило.

Ещё будучи под защитой императора во время войны, она ухаживала за телом Софи: обмывала его, причёсывала, старалась окружить комфортом. Не сказать, что ей тогда это нравилось, но…

— Знаешь, поначалу я злилась. Почему он выбрал тебя первой женой даже… Даже когда ты стала овощем, но… Блин, это звучит цинично, подруга, я, наверное, плохой человек, — Ривка шмыгнула носом и быстро поправила волосы. — Но потом я поняла. Ты без раздумий отдала всё, чтобы спасти Артёма. Я даже не знаю смогла бы… В смысле, да, ради него готова на всё, но хватило бы мне мужества поступить так же?

После короткой паузы Ривка сильнее сжала ладонь первой жены.

— Я состарюсь, а ты всё также будешь молодой, заменишь меня… Дура, что я несу? — девушка прикусила язык, наблюдая, как мерно колыхается грудь еë соперницы.

Снаружи ничего не было слышно, это место идеально изолировано и ключ от него имели только она и Артём.

— Я тебе не завидую. Жизнь пролетит мимо… Это так страшно, мне… Я не хочу, чтобы между нами были разногласия. Извини, я… — Ривка отступила на шаг назад и погладила лоб. — Возвращайся к нам поскорей, — слёзы брызнули из её глаз. — Ему без тебя плохо, я же вижу… Прости, — девушка подбежала обратно к рычагу активации грави-купола и включила аппаратуру тут же накрывшую Софи барьером.

Соскользнув по стенке, она проревела навзрыд минут десять и потом привела себя в порядок, вернувшись к гостям с тёплой улыбкой, будто ничего и не было.

* * *

— Мошенник! Где моя дочь? Почему ты всё ещё не вернул её к жизни? — мне в лицо плеснули из винного бокала, собравшиеся гости сразу же притихли, обратив внимание на лысеющего пухленького купца. — Ты обещал год назад, что найдёшь решение и где оно? Где моя дочь, почему она не на празднике, Артём? В каком ящике ты её запер?

Я медленно достал платок и вытер лицо, наблюдая как отец Софи буравит меня гневным взглядом.

— Я работаю над этим, мне нужно больше времени, Степан Геннадьевич, можем поговорить у меня…

— Ты, ты виноват во что она превратилась, не буду я с тобой говорить. Где она? Я хочу забрать мою доченьку, я не одобрял ваш брак! Меня заставили, пусть все это знают, — брызжа слюной он провёл по гостям пальцем. — Вы все его пособники, радуетесь тут, чествуете убийцу, — Уваров плюнул мне под ноги и развернулся на каблуках, сбив официанта с подносом раздражённым толчком.

— Артём, всё в порядке? — тихо спросил Ломоносов, тронув меня за плечо.

— Да, я сам разберусь, — выйдя вслед за разбушевавшимся отцом, я оказался на улице, купец прибыл под конец праздника. — Степан Геннадьевич, погодите, — отец Софи был тем ещё крепким орешком, как ни старался я так и не смог найти с ним общий язык.

— Опять будешь оправдываться?

— Ей ничего не грозит, для неё наш год пролетает как секунда. Тело не старится, разум тоже, она ни в какой не тюрьме. Мне пришлось так сделать, иначе бы она страдала. Каждое её пробуждение это большой шок, я не могу часто отключать гравикупол.

— Какого чёрта ты возишься со своими лошадьми, а не лечишь Софи? Доколе это будет продолжаться, ты сдался? Если сдался, то отдай её мне, пусть она доживёт свой век в окружении любящих людей. Что с ней будет, когда ты умрёшь, кому она станет нужна такая?

Я устало протёр глаза.

— Всё не так просто как вы думаете, Степан Геннадьевич… Я сейчас пытаюсь сделать рунический атлант, но мне нужно больше стихий…

— Так освой их! Ты же великий, сука, маг! С пол щелчка набираешь процентили. Да, я в курсе, все в курсе о твоих «талантах», — он произнёс последнее слово как ругательство и жалел, что не может нанести увечье стоящему перед ним человеку.

— Сделаю.

— Верни её, Артём, она ни в чём не виновата. Моя глупая девочка с кем ты связалась, боже,— тесть провёл рукой по залысине и прошёлся взад-вперёд. — Я хочу видеть её, отведи…