Глава 5 · Белое и черное

Я переместился на шестой теневой слой, чтобы прийти на помощь, но его тоже прорвал Ша’Руг. На пятый — и ещë раз вторжение. На четвёртый: Великий Червь покрылся уничтожающим его паром, но выстоял. На третьем этаже толчок чуть не опрокинул меня на спину, а потом земля проломилась и я понял, что этот монстр в тенях не даст мне покоя и готов даже сам сдохнуть, лишь бы не пустить меня в своё царство!

Пришлось выходить в реальность. Я замедлился в медитативной технике, чтобы оценить ситуацию. Позади приготовился кинуть копьë Легионер, Артист бугрил мышцы ног, собираясь взять резкий старт, в мире теней вглядывался в настоящее Великий Червь, а Илья вот-вот падëт жертвой гомункула.

«Всего четыре основных противника».

Оставшихся с живых двух пятëрок отступников я не брал в расчëт. Очень важно сейчас было расставить приоритеты. Контролировать сразу всех врагов не получится. По хорошему мне нужно развернуться и дать бой двум семëркам, но тогда погибнет Илья…

Паладин давно переступил предел возможностей человеческого тела и держался на одной воле к победе. Казалось, он сейчас развалится на куски, половина лица почернела, но руки бугрились мышцами и смертный сдерживал посланника Обскуриана каким-то чудом.

По трещинам в теле церковника вдруг заструился белоснежный свет. Я перевëл взгляд на Джона и увидел, что тот сумел перенаправить ману на помощь другу. Сейчас она как клей не давала последователю Клирикроса развалиться на части. Остальные сычовцы оказались в опаснейшей ситуации и тоже боролись за свои жизни.

Чтобы помочь Маэстро я призвал теневого змея. Тот сбил в сторону гомункула и сцепился с ним в смертельной схватке, давая ребятам шанс. Этого хватило чтобы Аничков одним прыжком оказаться рядом с товарищем и сграбастал его пепельным щупальцем.

«Отлично».

Я не успевал никак увернуться от копья и разогнавшегося Артиста, поэтому растворился на мельчайшие частицы и перелетел поближе к Легионеру. Его шлем генерировал сигнал подчинëнным, поэтому он цель номер один. Артист подождëт.

Через гемофорсную технику я разрезал себе ладонь и усилил магию света, добив остатки свиты римского модника. Его самого, увы, не получилось так просто отправить к праотцам. Из плохих новостей у меня осталось меньше половины стандартного запаса маны из-за двукратного использования дематериализации.

«Однако этого всё ещё много».

Навык, что потреблял четверть имеющейся магической энергии навёл меня на интересную идею. Сзади послышался рёв и я воспользовался первым слоем потустороннего мира. Второй уже был пробит Ша’Ругом и сейчас Червь ломился именно сюда. Земля постоянно дрожала от его ударов. Раненое плечо я быстро подлатал на ходу и остановил кровотечение.

Прорыв случился, когда я приблизился к Легионеру. Тот выстроил круг смерти, чтобы не получить неожиданный удар из тени. В общем голова Червя жевала фундамент и плавилась, организм второго дитя Обскуриана не предназначен для верхних слоёв, потому монстр испытывал жуткие страдания, но им двигала жажда мести.

Неожиданно вместе с ним в дыру полезли рыцари со второго этажа. Они свободно карабкались по телу адского создания и вылезали в пролом. Очень многие из них умирали на месте и растворялись, но на их место приходили новые и новые обитатели нижних этажей.

Я появился возле Легионера и тут же получил шквал серьёзных заклинаний. Все они пытались пробить барьер, но безуспешно. Где-то сбоку уже замахивался поднятым копьём Артист, поэтому для принятия решения у меня были считанные секунды и я рискнул.

Магией света я пробил круг смерти и взял нас обоих в массивную теневую сферу. Кокон поднялся в воздух.

— Что ты творишь? — заорал высокоранговый отступник и тут же схватил меня за глотку.

Я еле успел прижать подбородок к груди, чтобы его лапища не поломала мне трахею. Теперь я был полностью в его власти, но и он не мог никуда выйти из импровизированной тюрьмы.

— Какой же ты тупица! — прокричал противник и боковым ударом крепко вмазал мне по лицу.

Я хотел, чтобы он потерял бдительность, ведь технику похищения в тень мог отбить даже некромант третьего шага при должной сноровке и осведомлённости.

Мой противник явно знал, как противостоять инквизиторам. Второй удар зазвенел в ухе. Помимо физической расправы маг пытался вмешаться в мои внутренние биологические процессы. Приходилось защищать магистральные сосуды, которые он жаждал порвать, вызвав внутреннее кровотечение.

«Давай уже быстрей!» — подумал я про себя и почувствовал последний толчок в тени — это Ша’Руг, наконец, вылез на свет.

Третий удар я бы не выдержал. Легионер отличался чудовищными физическими данными. Что-что, а обмениваться оплеухами не моя стезя. Я любил уничтожать врага издали, либо хитростью. Как сейчас.

Наша сфера свалилась как раз на голову Великому Червю и в последний момент я растворился на тысячи частиц, тогда как мускулистое тело Легионера столкнулось с полубожественным созданием.

Я отлетел в сторону, наблюдая как иссушается его тело. Он беззвучно раззявить рот, а Ша’Руг даже сам отполз подальше, но было уже поздно. В организме Легионера осталось процентов десять жизни. Благодаря высокому рангу некромантии он мог выкарабкаться и исцелиться в будущем, но я этого не допустил. Атлант мигом отрезал ему голову.

Пришлось пойти на поддавки, чтобы расставить ловушку и добыть драгоценное время для спасения друзей. Битва с семёркой могла затянуться, поэтому я обменял свои магические ресурсы на решение этой проблемы.

Вытряхнув голову Легионера из шлема я обернулся на порождение Обскуриана. Червь явно потерял в реакции. Его тело вяло шевелилось и таяло на глазах. Без сомнений оно потом восстановится, когда уползёт на девятый слой. Ша’Руг залижет раны.

При слове «раны» я вдруг сместил взгляд на ладонь, сжимавшую атлант, а потом снова посмотрел на монстра.

«У тебя нет на это времени!»

«Надо выбираться».

«Ты слишком слаб».

Один за другим мои клоны отговаривали меня от авантюрной затеи, но когда это останавливало любознательность Аластора? Только сумасшедший в создавшейся обстановке будет проводить эксперимент, но мы не выбираем время для открытий, они находят нас сами.

На теневом скольжении я с лёгкостью увернулся от огненного языка червя и обогнул массивную голову с фланга. Мой удар атлантом угодил в открытый участок тела. Туда, где серые космы не могли меня случайно коснуться. В прошлый раз попытка навредить Ша’Ругу не увенчалась успехом, артефакт развалился в ржавую пыль, но сейчас…

Погружённый до основания атлант резал тело полубога как брикет масла! А одна маленькая ранка заставила Червя так встрепенуться, что я вынужден был выпрыгивать в реальность. Откуда только у него силы взялись? Снаружи я почувствовал, как существо ускользнуло в глубины тюрьмы Клирикроса.

«Теперь на первый этаж не попасть».

От нахлынувших теневых существ там стало не протолкнуться. Пока проём не затянется они так и будут ломиться, наплевав на инстинкт самосохранения. Рука всё ещё сжимала заветный центурионский шлем. Собственно из-за него я и рискнул своей жизнью. Мне нужны были силы воинства, что контролировал Легионер, и я их получил, как только надел артефакт. Битва с мортикантами Кудяблика тут же прекратилась и всю уцелевшую армию я натравил на Артиста.

«Умерла», — раздался сигнал в мозгу.

Змея проиграла гомункулу.

«Умница. Задержала ублюдка».

Драться на равных с протеже бога смерти не каждому по силам. Бессмертный элементаль который раз доказывал свою полезность и мощь. Сычи, подопечные Кудяблика и перешедшая под мой контроль орава легионеров напали скопом на Артиста.

Если быть точным: 213 здоровых единиц, 103 покалеченных, 76 рассеянных по полю в виде обрубков и 109 полностью недееспособных и развеянных в прах — я видел состояние каждого! Артефакт действовал на странных законах магической логики — с меня не требовалась мана.

Попавшего впросак семёрку терзали со всех сторон, а я ринулся бросился к теневой сущности. Теперь мы с ним один на один.

— Опять двадцать пять, да сколько можно⁈ Так нечестно! Барятинский, у-у-у-у! — заорал на всю округу Артист, напоминая про обстоятельства нашей первой встречи, когда его же мортиканты напали на хозяина, история повторялась.

Он пытался ускользнуть от сотен противников опрокинув их магией звука. Те попадали штабелями от круговой атаки, дав ему пространство, но Захар умело наделал дырок в ногах беглеца. Гравитационные стрелы рвали мышцы на раз два.

Маг споткнулся, перекатился кувырком и сбросил конечности как ящерица. На ходу его плоть снова отрастала, но глазомер у Рюмина что надо: бесконечно уменьшаться у Артиста не вышло. А завершил начатое уже Соловей, сковав тело Семёрки в ледовый куб, чтобы замедлить чудовищную регенерацию.

Ближайшие маги воды тоже присоединились к этому действу и своей подпиткой увеличили размеры тюрьмы для неуловимого мага. Пройдоха больше не сбежит.

Гомункул из двумерного создания превратился в привычное человеческому глазу трёхмерное тело. Не знаю хватит ли мне оставшейся маны, чтобы одолеть этого выродка, но я сделаю всё возможное, чтобы он надолго запомнил нашу встречу.

У него за спиной Обскуриан, а я как назло на взял с собой Ломоносова, посчитав операцию обычной текучкой. Кто ж знал, что бог смерти устроит на меня засаду в столь нетривиальном месте? Ещё и откопал с того света Артиста!

— Тебе мало убить моего сына, так ещë и память его оскверняешь? Человеческий выродок, я тебя уничтожу, — в гневе прозвучал демонический голос, не характерный для связок людей.

— Если я что и отвечу, ты всё равно не послушаешь. К чему тогда сотрясать воздух?

Потустороннее существо оголило лицо и я увидел внешность того самого человека, излеченного мной в подвале.

— Гордыня подняла тебя на вершину, Аластор, но без смирения она может оставить тебя одиноким.

— Проповедь от того, кто убивал миллионами? — удивился я, поигрывая в ладони теневым атлантом.

Я понимал его отцовские чувства, но мне совершенно не жаль бешеную тварь, отправившую на тот свет тысячи жизней. Всë же вслух я издеваться не стал. Слишком низко.

— Не того ты покровителя выбрал, впрочем я и сам виноват. Проныра Клирикрос подсуетился раньше… думаешь он святой? Спроси КАК он меня победил, узнаешь много нового.

— Хорошо, и как же? — я понял, что драки не будет и расслабился.

Гомункул не собирался оставаться один против всех, его союзники повержены или бежали, так что он решил хотя бы напоследок подгадить.

— Он убил свою жену. Принёс её в жертву.

— И почему я должен верить в это?

— Потому что ты и сам заметил его гнилую суть.

В чём-то Обскуриан был прав. Пусть на его фоне я девяностолетний младенец, но кое-что понимал в жизни. Эта ложь ничего не давала богу смерти. Он и так знал про мою подозрительность к Клирикросу, а значит, ему незачем врать.

Неожиданно мысли прервал ослепивший меня поток боли. Я потерял контроль над телом, но клон успел подсказать через мгновение, что это из-за шлема. Упав на колени, я сбросил его с себя и инстинктивно перекатился на бок, ожидая удара от гомункула, но его не последовало. Посланник Обскуриана исчез, а вот моя агония нет.

Каждый клочок тела трясло, а изо рта пошла чёрная пена. Я не слышал, что вокруг происходило, мир сжался до игольного ушка, через которое я боролся с приступом скверны. Чёртов шлем поднял меня до шестого шага прямо посреди разговора с противником!

Отчуждение пыталось доказать, что я не достоин жить с этим рангом и отнимало всякую надежду на сопротивление. Но я не был бы тем самым Аластором, архимагом, которого боялись короли, без своего упорства.

«Борись, тряпка!»

Родной голос из прошлого мира напряжëнно прозвучал у меня в голове. Смерть не так-то просто готова была отдать мне власть, ей нужны страдания. Костлявая хотела раздавить своей пятой, но ничего не вышло. Я перетерпел первый чудовищный порыв и ухватился за соломинку.

Процесс самоизлечения расширял угольное ушко жизни и этого оказалось достаточно для подавления всех некропроцессов.

Первым вернулся слух. Вокруг царила непонятная драка. Когда восстановилось зрение, я увидел красные ботинки Беса. Не от крови, нет. Просто он слёзно умолял оставить ему этот новый писк моды, якобы с ним он больше девиц цепляет. Идиот.

Вокруг сплотились сычовцы и не давали очнувшимся легионерам разорвать моё тело. Я приподнялся на локте и увидел как чёрная корка растворяется на пальцах. Руки излечились, но остальное тело не сразу откликнулось.

К тому же возникло странное ощущение внутренней перестройки. Оно было маленьким, но из-за моей способности контролировать все системы организма я сразу же обнаружил неполадку на клеточном уровне.

— Очнулся, Сыч очнулся, ребята! — прокричал обеспокоенно обернувшийся Джон.

— Ха-ха, сукин сын не сдох, а я говорил! То есть, командир… — осёкся бухарец, втянув голову в плечи.

— Рано похоронили, — откашлялся я и сплюнул.

Вкус во рту можно было назвать могильным. Чёрный плевок зашипел и тут же растворился.

Я перевернулся на спину и отпил из брошенной мне фляги Маэстро. Здоровяк каким-то чудом стоял сейчас на ногах, но его прикрывал собой Аничков, не давая лезть вперёд. Влага распространилась по телу и я почувствовал кончики пальцев на ногах.

«Справился».

Морозное синее небо было совсем без облаков. Пролежав так полминуты, я встал и оценил обстановку. К нам прорывались мортиканты Кудяблика, также я чувствовал и тех полумёртвых, что ещё не принесли мне клятву верности. Некромантское зрение улучшилось и охватывало ещё большую территорию.

Противники в этот раз не были усилены шлемом. Я конечно мог его опять надеть и усмирить их пыл, но что-то подсказывало больше не использовать некромантский артефакт.

«Обскуриан узнал моё настоящее имя. Как он это сделал?»

Впрочем, моей оставшейся маны хватило, чтобы окончательно разбить это нестройное воинство. Лавовое торнадо и дружище голем посеяли панику, сломив дух нападавших. Все кинулись врассыпную и мы с сычовцами, наконец, вздохнули спокойно, присев на обломки выцветшего от старости сарая.

— Илья, ты как? — спросил я державшегося за бок паладина.

— Жить буду, — устало нахмурился тот, но глаз, к сожалению, не вернуть.

Возможно, потом, когда я решу вопрос с истинным целительством, но сейчас нет. Пока рано…

— Ты молодец, вы все молодцы, — похвалил я команду.

На пространные речи не было сил, а желание разглагольствовать стремилось к нулю, но этих простых искренних слов было достаточно.

— Я поднял два процентиля, — похвастался Захар и получил в ответ от меня поднятый большой палец.

— Так держать.

Каждый член команды благодаря моей ауре абсолютного места силы за эту схватку улучшил свои стихии. Естественно те, которые он активно использовал.

Далее подчинённые Кудяблика отлавливали беглецов, а новые мортиканты выстроились в очередь, чтобы испить крови Повелителя. Воинство пополнилось тремя десятками магов.

— Боюсь тут больше не будет деревни, — подвёл итог Кишка, осматривая апокалипсис, который мы тут устроили — почти всё постройки снесло взрывами.

— Не спеши с выводами, — заметил ему Соловей и повесил лук за плечо. — Это оплеуха для императора. Думаешь он будет выслушивать о потерянной деревне от своих скандинавских «друзей»? Да они же на говно изойдут. Политика слабости не прощает.

Время показало, что Антон был прав. Деревню отстроили в кратчайший срок, да так, что она стала ещё больше! Всем жителям выплатили компенсацию на зависть соседям и новость облетела северную часть страны.

Больших денежных запасов мы не обнаружили, а те что были, сгорели в пожарах. Собранную амуницию раздали свеженьким мортикантам, а излишки унесли в подземный склад. Ещё при жизни Терех идеально организовал логистику, отстроив бесчисленное количество помещений под землёй.

Артист… И что бы вы думали? Этот прихвостень воспользовался суматохой, когда я был без сознания, и умудрился опять сбежать.

Но ничего, я уже знал, что с ним сделаю, когда поймаю. Не «если», а «когда». Во время стычки в Доровице я понял, как некроманту удалось выжить. Он восстановился за счёт многократного повторения обряда «mortem vitalis».

Пусть Артист и был достаточно сильным семёркой, но его спешка до добра не довела. Убийца ошибся и сам стал мортикантом.

— Серьёзно? — спросил меня дома Ломоносов после краткого пересказа наших похождений. — А почему он не слушался? В смысле они же называют тебя повелителем и всё такое…

— Это очевидно — у него ранг выше, — я хищно улыбнулся и отпил горячего чаю. — Боюсь, следующая наша встреча будет для него последней.