Глава 6 · Книги, книги, книги…

Бенкендорф остался доволен моей расторопностью. Ну ещё бы, для такой операции ему пришлось бы собирать уйму сил и не факт, что Легионер безропотно дожидался бы его. Отступники они как кочевники: сегодня в одном месте, а завтра в другом. Считай отплатил добром за предыдущие услуги главы вологодской охранки. Я хорошее всегда помню.

Маэстро получил от меня лечение на высшем уровне. Чудо, что он уцелел в этой схватке. Этот случай ещё больше напомнил мне о хрупкости жизней моих товарищей. Но именно они встали стеной и прикрыли меня в момент слабости. Так что построение сплочëнной команды не было ошибкой.

Спланированная атака Обскуриана провалилась. Теперь я точно знал, что будут и повторные попытки покушений. И возможно среди нападающих будет не только Ша’Руг. Ведь он может проложить остальным братьям путь на верхние этажи. Другой вопрос, что пленить меня в теневом мире у них не получится. Раньше бы вышло, но сейчас у меня сто процентилей стихии и им только и остаётся, что подгадывать момент, ждать ошибки.

В своём пересказе Ване я опустил детали о жене Клирикроса по понятным причинам — незачем божку знать, что я в курсе о его поступке. Я хоть и получил уникальную информацию, но она следом вызвала много новых вопросов: была ли необходимость в еë убийстве?

Это может прозвучать кощунственно, но если это во благо всего человечества, то в предательском поступке есть какое-то оправдание. Подобной моральной дилемме никто не позавидует.

Но следом напрашивался вывод: будь оно так, Клирикрос претендовал бы на святость. Пожертвовал личным во благо общественного. Однако Обскуриан не оценил. Не то чтобы я ориентировался на внутренние установки бога смерти, но в его посыле не было уважения. И это важно.

Что же там произошло сотни лет назад?

Оставалось только гадать, но этот подход не для нас, поэтому первым делом я заглянул к епископу Серапиону. Ицхак составил мне компанию. Мы стояли в уже знакомой мне комнате с алтарями для пробуждения процентилей.

— Прикоснись, дитя, не бойся, — мягким голосом подбодрил священник и мальчик положил руку на тёмно-фиолетовый сумеречный камень.

— Покалывает, — шмыгнув носом, поделился впечатлениями брат Ривки.

— Это нормально, — успокоил я его. — Теперь давай проверим.

После обряда, ауроскоп показал сто процентилей.

— Ничего себе! — глаза мальчика округлились.

— Ты забыл про «спасибо», — напомнил я ему.

— Извините, да спасибо большое, Ваше Преосвященство!

Серапион погладил его по голове с улыбкой и кивнул на дверь.

— Теперь ты должен прилежно учиться и следовать пути господа нашего Клирикроса. Иди помолись, а нам с твоим другом надо поговорить.

— Конечно!

Ицхак исчез вместе с послушником дожидавшимся снаружи и епископ снова повернулся ко мне.

— О чём ещё хотел поговорить, сын мой?

Серапион понимал, что по такой мелочи я не стал бы его дёргать. У святого отца из-за активностей моих мортикантов дела шли на ура, а процентили и так входили в нашу сделку.

Кто бы мог подумать, что маг света вот так будет получать помощь от презираемых полумёртвых? Впрочем, я его не осуждал. Ещё чуть-чуть и Вологодская епархия станет лидером во всей империи в поставках сырья для артефакторных наград. План уже давно перевыполнен.

— Мне нужен доступ ко всем священным писаниям. Даже самым запрещённым, — сразу выложил я.

Серапион не стал изображать удивление. Что-то такое он и предполагал, когда прочёл письмо взбалмошного барона с просьбой о встрече. За прошедшее время он много раз думал о происходящем, о том как петля Барятинского медленно стягивается на его шее.

Без помощи этого дворянина он бы никогда не достиг таких результатов, никогда бы ему не присылали столько приглашений на званые ужины влиятельнейшие сыны империи.

«Сначала увяз ноготок, потом лапка…» — вздыхал он, но поймал себя на мысли, что ему нравится как идут дела. — «Может, Барятинские не такая уж ошибка?»

Священник хотел бы так думать и думал. Путь к власти, к высшим чинам всегда идёт через какие-то жертвы, через потерю толики самостоятельности. Они теперь с бароном в одной лодке до конца.

— Хорошо, — кивнул Серапион, — я помогу с этим

— Вот так, я не ослышался? — лёгкость, с которой он согласился, произвела на меня впечатление.

— А вы ожидали чего-то другого?

— Ну хотя бы там: «О нет, это же священная литература! Безбожник не имеет права касаться еë с нечистым посылом…» — я так натурально изобразил патетические интонации церковников, что епископ рассмеялся.

— Вам надо было идти к нам, у вас хорошо получается, — он взял меня под руку и я понял, что с этого момента начинается совершенно другой виток наших деловых отношений.

Такое со мной часто бывало в прошлом мире. Епископ принял решение, выбрал сторону на которой будет дальше играть. Это не могло не радовать и мы принялись обсуждать, как усилить наше общее влияние.

То, что сегодня произошло, я не собирался никому рассказывать. Один только слух, одно только подозрение в неверности и за Серапионом откроет охоту инквизиция. Слежка будет везде и мы не сможем нормально работать, оно мне надо?

К тому же Клирикрос не должен знать, что я под него копаю. Мне нужны все техники, все обряды, всё заклинания церкви до которых я смогу дотянуться.

За Софи я тоже договорился, но тематика литературы будет ограничена для её же безопасности. В следующие три дня доступ к полным процентилям получили все мои домашние. Я хотел, чтобы у них было будущее и возможности его строить. Им не нужно для этого рисковать жизнью — я сделал это за них.

В числе счастливцев были и сорванец Егорка с дедом Семёном. Последний долго отнекивался, говоря зачем это ему, но со временем поддался на уговоры Ривки. Теперь она его по чуть-чуть обучала магии воды. Надо было видеть лицо старого, когда он в первый раз наколдовал аквашар.

Сычовцы получили короткий отгул, но вскоре обязанности дружинников напомнили о себе и группа отправилась уничтожать Бреши без меня. Из-за активности Ша’Руга их количество в Тотемском уезде возросло в пять раз. Требовалась срочная помощь. Я же на такую мелочёвку не хотел размениваться, решил побольше изучить заклятого врага, пропадая в вологодской библиотеке.

А между делом, придя домой на обед я случайно наткнулся взглядом на центурионский шлем с красным гребнем.

«Совсем забыл про эту вещицу».

Руки сам собой захотели вдруг надеть его на голову, но я остановился на полпути. Об артефакте я так ничего и не узнал, а любопытство сжирало. Я положил его перед собой на стол и принял тарелку с круассанами от подошедшего повара-француза. Точнее кровь у него был французская, а сам он давно обрусел, так как провёл большую часть жизни в России.

— Ммм… Вкущнятина! Самсон, а вот ты как бы поступил? — я обрисовал ему ситуацию, пока уминал изысканное угощение с разными начинками: шоколадом, яблочным пюре и лимонным курдом.

— А если спросить в Ложе? У них же должен быть реестр некромантских артефактов, точно такой же имеется и у церкви…

— Гений, ты чёртов гений, Самсон, — я закинул в рот последний круассан и отдал ему поднос, — и не только кулинарный.

Быстро собравшись и кинув шлем в мешок, чтобы не привлекать лишнего внимания, я отправился в Вологодский филиал Ложа.

С момента ликвидации Пильняка, я слышал сюда прислали обычного функционера без голубой крови. Можно сказать, его сюда сослали, дабы откреститься от позора. Более влиятельные некроманты пятого-восьмых шагов предпочли забыть о существовании Вологды и строить карьеру в другом месте.

На входе меня сразу заметили и отвели к главе филиала, некоему Баграту. Это был худощавый тридцатилетний мужчина с ужасной сросшейся бровью на весь лоб. Как будто туда мохнатую гусеницу положили.

Простодушный и открытый грузин оказался без заскоков предыдущего руководителя и внимательно всё выслушал, а когда увидел артефакт своими глазами тут же потянулся к нему.

— Вы позволите? Невероятно… — он с трепетом повертел его и едва заметно коснулся красного гребня, а затем положил на стол.

— Может, тогда объясните, Баграт Давидович, чем он такой особенный?

У некроманта был взбудораженный вид и я поймал себя на мысли, что даже в Ложе есть нормальные люди. Всё-таки зря я о них судил под одну гребёнку.

— Это наследие, шлем титулярия или по нашему тысячника, — ага всё-таки не центуриона. — В доклирикросовские времена такие носили подданные Девятых. Конкретно этот был похищен из филиала Ложа в Петербурге. Преступник воспользовался высоким положением и пустился в бега. Кажется, после случая с Легионером семёркам ограничили доступ к наследиям.

— То есть, вы хотите сказать, что это именные артефакты сыновей Обскуриана? Это они их создали?

— Так и есть. Конкретно этот шлем работает на принципе клятвы, что защищает от перехвата контроля. Идеальное тактическое оружие, можно подчинить до тысячи подчинённых и они будут сражаться за тебя даже раскромсанные на куски…

— Да я уже успел это заметить, — перебил я его и задумавшись постучал пальцами по столу, — один момент только смущает — он что не потребляет ману? Или на каком принципе эта штука вообще работает?

Лицо Баграта разом стало серьёзным.

— Я надеюсь вы не использовали его?

Я неопределённо покачал головой, взгляд собеседника внимательно искал ответ, но его голос продолжал говорить.

— Наследия — это артефакты иного типа, они действуют по принципу договорённости, их создавали полубожественные существа. Здесь не может быть простого обмена маны на единицу магии.

— И что же человек отдаёт за их использования?

Баграт наклонился вперёд.

— Самое ценное — жизнь.

— Вы сейчас не шутите? — ухмыльнулся я, ведь на тот свет мой организм ещё не скоро отправится — с некромантией и моими техниками из прошлого мира этот миг оттянется на пару веков точно.

— Оденете один раз — потеряете год жизни и этого никак не изменить. Лекарства от утраченной жизни нет.

— Вот как, — кивнул я и понял, что за изменения засёк в клетках — интересно получается.

— Или не надевали? А впрочем не моё дело, неважно, Артём Борисович, — снова выпрямился грузин. — Важно то, что мы с ним будем делать.

Возвращение наследия в хранилище Ложа — это вопрос если не чести, то принципа, но Баграт был наслышан о влиянии «скромного» барона. Какие только сказки о нём и легендарных «сычах» не слагали. Ему также было известно и о тёплом отношении императора к Барятинскому.

Потому Баграт немного струхнул, вдруг такой гость неправильно его поймёт, обидится или, не дай бог, откажется сотрудничать?

Если удастся заполучить наследие — это точно даст толчок его карьере. Ведь формально он никто, мелкий чиновник от клики некромантов. К тому же безродный. Его сверстники со знатными родителями ушли далеко вперёд, а ему, Баграту, только и остаëтся, что провести в этом захолустье всю жизнь, разгребая мелкие дела и гоняясь за отступниками по лесам.

Амбиции и уязвлённое честолюбие некроманта не простят ему потом такой ошибки. Не всё же должно доставаться тем, кто родился с золотой ложкой во рту?

Под тоскливый взгляд Баграта шлем исчез со стола и был небрежно засунут в мешок. Да так, что его сердце сначала в тревоге сжалось, потом возмутилось, а потом с разочарованием приняло участь сгнить здесь заживо.

— Может, может мы можем как-нибудь друг другу помочь? — выдал он робкую попытку прощупать собеседника. — Простите, я не умею договариваться и юлить, скажу прямо: что вы хотите за этот шлем? У меня нет больших денег, но… Брат… то есть, простите, Артём Борисович, — вырвалось невольно с языка, Баграт нервничал.

Встав, он подошёл к Барятинскому и развёл руки в стороны.

— Клянусь, если уступите — в жизнь не забуду.

Если честно, я и сам не знал, что мне делать с этой находкой. В ход его не пустишь — жалко ради такой ерунды разбазариваться своими годами. Дружинникам тоже не отдашь. Повесить его с остальными трофеями от поверженных некромантов? Можно, но что это мне даст? Ничего. Я получил знания об артефакте, но практической ценности — ноль.

— Вы же шестой шаг недавно взяли, да?

— Да.

— У меня седьмой, могу взять вас в ученики.

Я рассмеялся, глядя на его нелепые попытки задобрить. Всё его обучение могло уместиться в одну две книги, которые я проглочу за ночь и запомню навсегда, а через устную речь потрачу в десятки раз больше времени.

В этом и заключалась сложность обучения некромантии — передача знания через учителей. У меня был свой интуитивный подход. Лекарские техники я раскусил, а вот с боевыми тяжко.

График и так загруженный, на встречи с Багратом времени точно не будет, но что-то же с него можно стрясти?

Кстати…

— А что насчёт гримуаров?

Грузин задумался. Чисто технически доступ к таким материалам у него был, да и Отчуждение законом не запрещено их выдавать.

— Хорошо, вам какой-то конкретный нужен?

— Мой дорогой, — я расплылся в улыбке, — всё что достанут твои золотые руки. Держи, — я бросил ему мешок со шлемом и тот радостно за него ухватился, а потом и за мою ладонь. Как будто для него судьба мира решилась.

В итоге я ушёл с тремя гримуарами под расписку, а грузинский брат впопыхах побежал в почтовое отделение отправлять ястреба в Петербург.

Довольный я и возвращался домой пешком, чтобы размять ноги, а когда добрался до ворот родовой усадьбы, увидел там пробку из трёх карет.

«Гости, что ли?»

— Феликс, — подозвал я этого ферзя, ругавшегося с кучерами. — Кто это?

— Не кто, а что, — быстро поправил он меня. — Это кареты.

— Вижу, что не сани, подробней.

— Ну одна вам, вот смотрите дубовая, серебрение как надо, герб наш, внутри кожа, пахнет то как, чуете? Загляденье, нет — шик! Рессоры из закалённой стали — до восьмисот килограмм выдержат. Обивка — бархат и шёлк. Стекло закалённое, обогрев артефакторный: внутри тепло, как дома…

— Так, погоди, ты что купил мне карету? — оборвал я его восторженную презентацию.

— Да, — выдохнув пар, резко кивнул Феликс, явно ожидая похвалы за расфуфыренную покупку.

— А эти две?

— Это вагон — он прошёлся со мной по снегу и хлопнул ладонью по обычной грузовой карете, — а это вашему скромному слуге.

Передо мной стоял тёмно-зелёный кузов с лёгким металлическим блеском, украшенный изысканными деталями: резьбой по дереву, аккуратными медальонами и с гербом Барятинских. Внутри красовались подушки с тонкой вышивкой, светильник, стоимостью в годовую зарплату мелкого чиновника, а также имелся раздвижной столик для писчей работы. При желании кресло раскладывалось и внутри можно было спать. Да это передвижной дом!

— Думаю, эту я заберу себе, — я закрыл дверь и повернулся к поникшему Феликсу.

— Артём Борисович, но как же… Вам по статусу положено, выбирал душой…

— Ну, ты же у нас управляющий, верно? Тебе положено пыль в глаза пускать нашим партнёрам, осталось её только слонами запрячь и будешь самый первый на селе.

Мне не нравилась дорогая безвкусица, что он купил, а вот зелёненький вариант самое то. Особенно внутреннее убранство, оно куда лучше чем в посеребрённой карете. Жук под себя брал, а значит полезных приспособ там куда как больше.

— Ладно, не дуйся ты так, лучше расскажи, что там у нас по Шуйским?

Феликс стряхнул с рукавиц снег и мы отошли в сторону, давая ездокам дорогу на территорию усадьбы. Процессия укатила в конюшню.

— Всё как по маслу, Артём Борисович. Мелких как и просили по пансионатам раскидали.

— А Катя?

— Тоже учится, писала, что через два месяца может уже приступать.

— Вот и отлично, — я хлопнул его по плечу. — Устроишь её тогда к нашим «друзьям», сможешь?

— Обижаете?

Маг иллюзий — это маг обмана и интриг. Рыжий пройдоха кому хочешь зубы заговорит, не спасёт ни одна служба безопасности. Ну а дальше, только ловкость рук и никакого мошенничества.

Гримуары я прочитал за одну ночь. Они оказались не такими большими. Основная информация в них была по химерологии: совместимость видов, анализ уязвимостей химер, законы магической мутации и эволюции, нейромагическая стабилизация, алхимические и магические средства для устойчивости химер к повреждениям.

Информация для общего развития и довольно полезная. Шлем не зря поменял. В скором времени я планировал наведаться к Баграту ещë раз, а пока меня подогревал другой интерес: руническое зачарование.

Я достиг шестого шага, подтянул руны огня, некромантии и тени. С тремя развитыми стихиями можно попытаться сделать новый рунический нож. Пять процентилей непростительно мало: мне нужно больше!