Глава 8 · Инцидент в Бастионе

Вологодская губерния, Бастион.

— Эту Брешь закрыли не вы, по ликвидаторскому кодексу я не могу её оформить на вас, — монотонным скучающим голосом пробубнила администратор.

К ней в ратушу пожаловал с претензией какой-то загульный дворянчик. Наглый как свора цыган, лицо мрачное, да и сам он выглядел как будто лет пять не ел. Одни лишь пронзительные синие глаза как у ребёнка оттягивали на себя внимание.

— Вы не понимаете, я начал её закрывать, но мне помешали! Этот шевалье Блан вылез, когда я уже почти убил Вожака!

— Да? — она посмотрела на него поверх очков.

— Я бы и сам справился!

— А насколько мне известно, трое из вашего отряда были убиты, а ещё шесть разбежались. Вам бы стоило поблагодарить шевалье Блана за спасение…

— Да плевать я хотел на этого кретина! Ты что, дура полоумная, не слышишь меня? Я! Я закрыл эту Брешь. Бери своё сраное перо и исправляй как надо.

— Какие-то проблемы парень? — сзади подошёл двухметровый ликвидатор с колючей щетиной и косыми глазами, один из которых тяжело смотрел на нарушителя спокойствия.

— А ты ещё кто такой, пёс? Не твоё дело, какие у меня проблемы, я их сам в состоянии решить, — Александр хлёстким ударом сбросил с себя тяжёлую руку и снова повернулся к женщине, что не хотела переписывать Брешь на него. — У вас всегда позволяют такое обращение с баронами? Я из знатной семьи и не потерплю панибратства, моя фамилия…

— Пойдём-ка братец прогуляемся, — сзади здоровяк схватил его за шкирку и резким движением потянул на пол.

Барятинский потерял равновесие и под дружный смех свидетелей в фойе проскользил так до самых дверей. Лишь потом он опомнился и потоком ветра подбросил своё тело вверх, чтобы встать и наказать зарвавшегося нищеброда. Однако Александр в гневе переборщил с маной и вместо плавного подбрасывания его тело улетело на семь метров ввысь.

Ударившись головой о потолок он на секунду потерял сознание и спикировал на пол.

— Ты как, приятель, в порядке? — обеспокоенно похлопал его по щекам косой ликвидатор.

— Да жив он, скажи спасибо Степан поймал тебя, а то секир-башка.

— Шёл бы ты парень к мамке под юбку…

— Кто это сказал? Сука, на куски порублю! — вскинулся Александр и вырвался из лап здоровяка. — Ну? Кто? Что смелости не хватает в лицо сказать? — в руке тут же появился оголённый меч на семьдесят процентилей, у местных оружие максимум сороковки-пятидесятки, а это серьёзное отставание.

— А можно спросить? — сзади похлопали по плечу, а когда Барятинский обернулся, в лицо прилетел смачный удар от которого искры из глаз брызнули.

Тело снова упало на мраморный пол, Александр закряхтел. Кто-то выбил у него из руки пинком меч.

— Выкиньте эту недоросль, пусть поучится вежливости!

— Козёл, тьфу ты…

В этот раз с ним не церемонились и несостоявшийся ликвидатор вылетел головой в двери, чтобы эпично скатиться по каменной лестнице вниз.

— Рука! Аа-а-а, — заорал он, видя открытый перелом в локте.

— Ничего, к некроманту сходишь, чай не бедный, — раздалось в последний раз за спиной и двери захлопнулись.

— Убью мразь, — хныча бубнил себе под нос Александр.

Он приехал сюда, чтобы получить разрешение на штурм «Северной» от главы Бастиона. Всего-то и требовалась, что одна сраная бумажка с печатью, но старый хрыч, эта списанная временем рухлядь Шпульц вздумал учить его жизни!

Говорит, рано вам на первый рубеж. Сухофрукт, гнида, мразь. Десять Брешей ему закрытых подавай. Да кто он такой, чтобы с меня спрашивать? Офицер, ага как же, и деньги не взял, правильного из себя такого строит…

Покачиваясь от боли, Александр подошёл к своему мечу, выкинутому вслед, и попытался левой здоровой рукой засунуть его в ножны на правой стороне, но лишь застонал от боли — мешала раненая конечность.

— Вам помочь? — вежливо спросил сбоку голос, и Барятинский, вытерев локтем испарину на лбу, молча передал артефакт в руки незнакомого джентльмена в сером пальто.

Тот учтиво вложил оружие в ножны и поинтересовался.

— Позвольте узнать ваше имя?

— Александр Барятинский, — выдыхая пар, ответил аристократ и поморщился, боль от перелома снова накатила.

— Вот как, имя вашего брата здесь на слуху…

— Да знаю я, лучше подскажите, где можно найти некроманта?

— Я вас провожу. Ах, да, с моей стороны грубо было не представиться: Андроник Степанович Ракитин, преподобный комиссар Синода.

— Вы инквизитор?

— Я ими руковожу, извольте сюда.

Александра проводили до здания Ложа неподалёку, где ему и была оказана медицинская помощь. Руку быстро срастили и от былого перелома не осталось и следа, одна только обида за произошедшее. На этом знакомство не закончилось и за чашкой вкусного кофе в местном подобии ресторана средний сын Олега Барятинского поведал собеседнику о своих злоключениях.

— Вот вы говорите брат мой Артём известен. Он, конечно, наша гордость, но когда он сюда приехал — отец ему помог. Об этом почему-то никто не говорит, мне же пришлось столкнуться с тотальным невежеством, — Александр остановил свою тираду прервавшись на бодрящий напиток, — никто не хочет иметь дело со студентом, вот и пришлось мне набрать всякий сброд. Они и рады за деньги то… Знал бы…

Лицо барона перекосило от злости, но Андроник заметил.

— Вы зря себя корите за неудачу. Многие после первого раза не возвращаются, к тому же вы почти поймали удачу за хвост. И вы не выпрашивали помощи у брата — в вас определённо есть характер.

— Барятинские все с характером, — гордо поднял голову Александр и достал из кармана крупную купюру на чаевые официанту, кошелёк аристократа чуть ли не лопался от банкнот.

— Никогда в этом не сомневался, — поддакнул Андроник. — Я слышал ещё, что род вашей матушки восходит к династии Рюриковичей, достойная родословная. Понятно, что честь для вас не пустой звук, — произнёс льстивый инквизитор.

— Давайте не будем про матушку, она выбрала отца, а не… В прочем это старая история, забудем, — он бросил на стол пятьсот рублей, что в десять раз превосходило стоимость их трапезы и оба господина выбрались опять на мороз.

К Андронику тут же приблизились двое мужчин неприметной внешности, одетых как обычные ликвидаторы в зимние тулупы и шапки-ушанки. Александра попросили пару минут подождать и инквизитор, кивая, выслушал донесения, а потом эти служители церкви исчезли за поворотом, получив свежие указания.

— Простите, служба, — скромно улыбаясь, ответил Андроник, — приходится трудиться за свой хлеб. Увы, Господь наш Клирикрос, обделил голубыми кровями, но мы не жалуемся, каждому по способностям.

Вечер в зимнее время наступал быстро, вот и сейчас на заснеженных улицах фонари освещали путь двум пешеходам. Общество Ракитина нравилось Александру, тот относился к нему с уважением. А его высокий государственный чин льстил самолюбию.

— Слушайте, Андроник Степанович, можете оказать мне услугу? — барон вдруг остановился посреди дороги, взгляд комиссара пробежался вправо-влево по привычке. — Я в долгу не останусь…

— Да тише вы, Александр Олегович, — одёрнул он молодого наследника, — знаю я вашу просьбу, но кто ж так делает? Деликатней надо, у стен тоже есть уши.

— Вы понимаете, что я не могу так просто оставить это оскорбление?

— Понимаю.

— И вы поможете?

— Почему бы и нет? Кому как не нам восстанавливать справедливость? Наводить порядок — это моя работа. Предлагаю на кое-что взглянуть. Вам понравится, вот увидите.

— Заинтриговали.

У церкви в каждом крупном или рубежном городе были свои помещения, Бастион не исключение. Казенное здание, где вскоре оказались собеседники, представляло собой неприступную подслеповатую мини-крепость. Прямоугольные окна были настолько узкими, что снаружи через них ничего не рассмотришь, а вот изнутри периметр хорошо контролировался.

Александр также слышал, что по углам инквизитория вмурованы столбы из святого камня. Якобы они давали барьер в случае опасности и можно было продолжительное время держать оборону, либо не дать опасным преступникам сбежать.

Персонал инквизиции был небольшим, человек десять и большая часть — обслуга с чиновниками, а не профессиональные маги. На входе Барятинского встретила аскетичная атмосфера братства: широкий дубовый стол, где регистрировали всех вошедших, максимально неудобные тяжёлые стулья с прямыми спинками и без обивки, а также постамент с чёрным шаром.

— Нравится? — заметив заинтересованный взгляд гостя, спросил Андроник. — Это для Забвений, совсем запылился, — Барятинскому показалось или инквизитор печально вздохнул?

В таком захолустье с преступностью почти никак: все друг друга знают, к тому же большая часть — военные, вот и стоял священный камень без дела. Барону пришлось расписаться в книге посещений.

На стене позади служащего он приметил фреску на которой женщина в тоге тянулась к земле за цветком, кажется, то была камелия.

— Идите за мной, чувствуйте себя как дома.

От этих слов внутри у Барятинского ёкнуло, не дай бог попасть в лапы к этим людям. Об инквизиции ходили дурные слухи: они не чурались никаких средств допроса и даже вчерашние коллеги, пойманные на предательстве, не вызывали жалости у пыточных умельцев. Работа такая людей ломать.

Внутри на удивление было светло — потолок и стены увешаны артефактами даже больше чем нужно. Это сделали для контраста, чтобы человек вначале не так сильно пугался.

Здание не выглядело как тюрьма, но в нëм имелись комнаты с массивными металлическими дверьми. Все они пустовали и были открыты. Александр подметил внутри отсутствие какой бы то ни было мебели, просто каменные мешки.

Коридор с камерами закончился и они поднялись по винтовой лестнице на второй этаж. Вскоре Барятинский услышал стоны.

— Кто там? — он остановился, занеся ногу на предпоследней ступеньке.

— Не дурите, барон, осталось ещё чуть-чуть, идём.

Александр сглотнул и пересилил желание убежать из этого каземата. Они попали в пыточную. На железном стуле Барятинский увидел прикованного по рукам и ногам узника с чёрным мешком на голове.

Его кандалы были непростыми, а с металлическими шипами, торчавшими изнутри. Одно лишнее движение и преступник поранится.

— Кто здесь? — прозвучал грубый голос и внутри у Барятинского всё успокоилось.

Он в два шага оказался рядом и обнажил голову мускулистого мужчины.

— Андроник Степаныч, вы кудесник, — обернулся он к достопочтимому комиссару. — Сколько я вам должен? — и полез в карман, но Ракитин мягко остановил его.

— Нисколько, считайте это моим подарком, не утруждайтесь, Александр Олегович.

— Ну что, сучий потрох, ты готов извиняться?

Это был тот самый ликвидатор Степан, что с позором вышвырнул его из ратуши. Барон подошёл сбоку и прошептал ему на ухо.

— Я говорил не шутить со мной, помнишь?

Мужчина скосил на него один глаз и снова посмотрел перед собой. Всё, что он скажет в своё оправдание, только распалит обиженного дворянина, потому Степан приготовился к худшему и это худшее вскоре произошло.

Александр начал с обычных избиений, полагая, что его слабые удары могут хоть как-то навредить бывшему лесорубу, сызмальства привыкшему к тяготам жизни.

Степан терпеливо сносил все поношения и лишь сплёвывал кровь в перерывах. Спокойное стойкое лицо ликвидатора выбесила барона, он принял это за пренебрежение. Увы, но дыхалка его подвела и теперь каждый последующий удар был слабее.

— Я могу? — обратился он к Андронику, сидевшему на скамье в дальнем углу и курившему папиросу.

Ответом был короткий кивок и истязатель перешёл на многочисленные пыточные инструменты разложенные на столах позади.

— Посмотрим как ты щас запоёшь. Не бойся — лечение за мой счёт, денег у меня о-очень много.

Замахнувшись молотком, он раздробил ему коленную чашечку и тогда ликвидатор закричал.

— Что голос проснулся? Проснулся? Уже не смешно⁈

Следом пошла и вторая нога, а потом кисти.

— Александр Олегович, обойдёмся без ампутаций, — предупредил его Андроник, когда увидел в руках среднего наследника пилу. Пришлось сменить её на нож.

В соседней комнате ждал некромант, так что всё было под контролем. Пол вокруг пыточного кресла стал липким от натёкшей крови, но барон не успокаивался и вошёл в раж, придумывая как ещё больше унизить сломавшегося бойца.

Оказалась, что его жалкий скулящий вид распалял гораздо больше, чем если бы пленник молчал. Хотелось посмотреть до какого предела можно дойти в этой игре.

И тогда в затуманенный ум уставшего аристократа пришла идея использовать для такого дела магию. Шестьдесят процентилей ветра составляли большую силу, несмотря на то что среди сверстников Александр был такой себе маг.

Он лишь недавно смог применить её против отродий из Брешей, но на людях всерьёз никогда не практиковал. Это оказалось захватывающим зрелищем.

Тысячи воздушных иголок впивались в оголённую кожу и мясо ликвидатора, вызывая ещё большие страдания. От этих уколов он моментально покраснел и вздулся. Затем ветряной пёс-элементаль рвал зубами голень Степана и норовил прогрызть живот.

— Александр, думаю на этом лучше закончить, — встал со своего места Андроник.

— Я сам скажу когда всё!

— У вас ещë будет время, он никуда не убежит.

— Да-а-а, — протянул истязатель, наслаждаясь испуганным взглядом жертвы, — мы с тобой проведём много долгих ночей, — и щëлкнул его по голове ветряной плетью.

Удар расколол череп пополам и через открывшуюся щель на пол пол выпали мозги.

— Чёрт, идиот! — заорал Андроник и сбил дворянина с ног лучом света.

Тело Александра отлетело прямо на стол и опрокинуло инструменты на пол. В помещение забежал бородатый некромант, но увидев, что произошло, коротко покачал головой и убрался прочь.

— Он жив? Лечите его, что вы стоите? — поднявшись, испуганно заверещал Барятинский.

За убийство ликвидатора полагалась смертная казнь, никакое покровительство или знатное происхождения не спасут от такого проступка. Эти люди были под защитой императора.

— Не молчите!

Андроник взял под локоть растерявшегося Александра и потащил из комнаты.

— Идём отсюда.

— Но его же можно ещё спасти?

— Не думаю, это уже не важно.

Они убрались с пыточного этажа на третий, в покои преподобного комиссара. Барятинский поспешно принял ванную и отдал замаранную одежду в стирку сухощавой старенькой горничной. Когда он попытался о чём-то её расспросить, старушка лишь раззявила рот, показывая обрубок языка.

— Что… Что теперь будет? Вы меня арестуете? — обречëнно спросил Александр, когда они остались наедине с Андроником в заставленном шкафами кабинете.

Барона потряхивало. Перспектива отправиться на плаху в столь раннем возрасте ужасна! Он ведь толком и не пожил.

— Незачем, — отмахнулся Ракитин, — вы были в своём праве, это я не досмотрел.

— Да, почему вы меня не остановили? Вы же знали, что я в таком состоянии… Что я…

— Заткнись, ради бога, и так от тебя голова разболелась, — потерев лоб, сказал ему Андроник и Барятинский, признаться, подумал, что сначала ослышался и отреагировал заторможенно.

— Это вы мне?

— Да, да тебе тупоголовый ты кровожадный кретин.

— Вы…

— Закрой пасть или спустишься на этаж ниже! — рявкнул на него Ракитин и контраст от чрезмерной вежливости и льстивости до открытого хамства поразил Александра. Он не мог поверить, что люди способны так преображаться.

Андроник снова достал свои сигареты и затянулся, наслаждаясь тишиной.

— Я не выдам тебя, но за это ты должен будешь кое-что сделать, — сплюнув в хрустальную пепельницу, сказал инквизитор.

— Мы оба виноваты, вы сами его сюда привели…

— А вот и нет, денег я с тебя не взял и в сговоре не был. Дело было так: я привёл тебя на допрос, а ты слетел с катушек и убил заключённого. Такие дела, Александр Олегович, тут, — он сделал паузу, выдыхая последнюю струю дыма, и затушил бычок, — либо по моему будет, либо пойдёшь под суд. Мне всё равно, племя ваше уже в печëнках: одним больше, одним меньше — мир только очистится от мрази.

Барон прикусил губу, его страх сейчас пересиливал несдержанность и, чтобы пожить подольше, он согласился выслушать условия. Однако, чем больше он слушал, тем обречённей был его взгляд и, наконец, он перебил строгий голос Андроника.

— Но это невозможно, я не смогу даже на порог к нему попасть. У нас не такие отношения и вы многого не знаете.

— Меня это не волнует. Если для тебя шкура брата важней, что ж это благородно, весьма по-дворянски. Жаль, конечно, о твоём подвиге никто не узнает, сдохнешь, как жалкий убийца на плахе.