Глава 9 · Эхо прошлого

Вопрос с целительством камня навис надо мной дамокловым мечом. Да так, что я не в состоянии был сосредоточится на других вещах. Нет, я делал рутинные дела: контролировал сычей через переписку, направляя их в нужные уезды, принимал донесения от Кудяблика, а также перераспределял скопившийся солидный капитал. Тут нужно было хотя бы моё минимальное присутствие и убежать от Феликса не получилось.

Мы улучшали поместье и поэтому траты были неизбежны. Одного камина в доме катастрофически не хватало, поэтому я разорился на артефакторное отопление, а также скопом взял и освещение, чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда.

Да, когда у тебя в собственности целая усадьба приходится думать о быте. В дом каждый день что-то завозилось из мебели. Список постоянно пополнялся лишними стульями, кроватями, тумбами, зеркалами и прочим хламом.

Отдушиной стала поездка к заводчику вместе с Ицхаком и девчонками. Вот там мы отлично провели время, катаясь на лошадях и уминая вкуснющее тушëное мясо в компании владельца пастбища. Правда выяснилось, что Ривка такой себе ездок, а вот Софи удивила прямой выправкой и грациозным умением держаться в седле.

— Папенька научил, мы с ним часто катались, — пояснила она.

О родителях девушка не любила распространятся и я не затрагивал эту тему до поры до времени, но назревал вопрос женитьбы, так что не плохо было бы познакомиться, на что я и намекнул.

— Мой отец постоянно в разъездах, так что я не знаю застанем ли мы его… — нагнала туману Софи и на этом обсуждение сошло на нет.

Так как Феликс приобрёл аж три кареты, я выбрал восемнадцать упряжных для их обслуживания. Хватит уже использовать ямщиков с улицы, нужны свои проверенные — их нашëл наш вездесущий дворецкий.

Ну а далее мой глаз пал на племенных, очень хотелось заняться разведением хотя бы как досугом. Уровень владения тотемом подрос, для вмешательства в роды мне нужно добрать ещё шесть процентилей и можно будет повышать выносливость, скорость и другие качества будущих скакунов. С появлением нового клона это не станет проблемой.

Для начала я купил четыре кобылы и одного жеребца. Весь поход нам обошёлся в два миллиона рублей, но оно того стоило. Наконец-то я жил так, как хотелось, без оглядки на кошелёк.

Всё это добро было доставлено к нам в усадьбу и теперь конюшни снова наполнились ржанием лошадей, а я каждый день ходил проверять моих красавцев, наблюдая как их обхаживает конюх.

В свои восемнадцать лет я мог уже похвастаться капиталом в семьдесят восемь миллионов рублей. Это после вычета всего купленного. До того, как я возьмусь за дальнейшее производство атлантов, мне бы хотелось обезопасить свою будущую семью и заложить прочный экономический фундамент.

Тут надо понимать, что теперь мой род и я жили отдельно, а это значило, что и хозяйство у нас разное. Мы с Борисом не указывали друг другу как тратить деньги, но оставались семьёй, а помогать — святая обязанность сыновей.

Я отослал в Громовец десять миллионов в фонд рода и забыл про эти деньги. Домашние там как-нибудь без меня разберутся. Дальше мы вместе с Феликсом сели за карту и выбрали плодородные участки земли в Центральной России, пригодные для покупки. Осталось найти хозяев, заключить сделки через поверенного и так далее.

Земля в этом регионе стоила дорого: тысяча рублей за десятину, столько же придётся отдать и за одну крепостную душу.

Мы сошлись на покупке тридцати тысяч десятин пахотной земли и двух сотен душ, чтобы те могли прокормить свои семьи и выплатить мне оброк. Я в этом слабо разбирался, поэтому всецело доверился таланту Феликса в организации хозяйства.

Он приводил мне какие-то выкладки, по которым у меня во владении будет сорок хуторов с мельницами, мастерскими, амбарами и прочей инфраструктурой, но я лишь отмахивался от него, так как мне это было неинтересно.

Достаточно знать, что данная авантюра обойдётся в тридцать пять миллионов рублей и окупится только через пятнадцать лет, не раньше. Я на своей шкуре ощутил головную боль дворян и понял, почему они всё спихивали на управляющих. Эта сфера съедала почти всё свободное время. Зато я стал помещиком.

Среди других вариантов, куда Феликс предложил вложиться, были покупки мануфактур и рудников, небольшого торгового флота, золота и ценных бумаг, а также…

— Кредитный банк, ты серьёзно? — я был удивлён его наглостью.

— Каких-то двадцать миллионов на старт, ваше благородие. Обещаю, это окупится и… Да простит меня всевышний, нам не придётся ждать десятилетий! Я могу хоть в Бастионе уже начать кредитовать ликвидаторов, тут такие деньги шальные водятся, Артём Борисович, ну пожалуйста…

— Нет.

В ростовщическую тему я меньше всего хотел влезать, хоть и понимал её высокую доходность. Тут уж увольте, за свои средства пусть что угодно делает. Феликс стоически принял отказ, но я был уверен: при первой возможности этот прощелыга сорвётся во все тяжкие. Большие деньги вскружили ему голову, он такие суммы никогда не видел в отличие от меня.

Я воспринимал обогащение как игру в коллекционирование фантиков и их приумножение. Поэтому никогда не понимал жадных и азартных людей — эмоции, наоборот, тянули на дно. Однако вопрос всё ещё оставался открытым: куда деть лишние двадцать миллионов?

— Есть у меня одна идея, будем скупать у ликвидаторов ингредиенты для зачарования.

Д’Арманьяк откровенно взвыл.

— Серьёзно? И что это нам даст? Думаете до вас никто не пытался? Империя монополист, эта ваша двадцатка капля в море, они рулят миллиардами!

— Я же не сказал, что мы будем скупать вообще всё? Мне нужны конкретные товары.

Феликс в чём-то был прав: бодаться с государством бесполезно. Оно брало на себя обязанность перед ликвидаторами оплатить им закрытую Брешь, а также рассчитаться по сниженной цене за трупы убитых тварей.

Бригады чистильщиков потрошили их и отвозили всё, что заслуживало внимания, на склад. Дальше ингредиенты сортировали и распределяли по широкой сети хранилищ.

Часть отдавали оптом купцам, чтобы те перепродавали по всем уголкам страны, а часть оставляли себе (наиболее ценные экземпляры) или спихивали за рубеж. А ещё Российская империя безоговорочно контролировала производство зелий без которых на километровых Брешах ловить нечего.

Благодаря такой централизованной системе, я и получал сейчас неограниченный доступ к ресурсам. Но проблема заключалась в том, что все атланты, произведённые таким способом, я вынужден продавать одному покупателю — Павлу VII.

И тут мы плавно подходим к проблеме с Софи: я не хотел вовлекать девушку в опасную игру, но и расширить количество клонов привычными способами невозможно. Единственный выход из сложившейся ситуации — это охота за детьми Обскуриана. За их убийство есть вероятность получить лишний клон.

По чистой случайности я один раз убил полубожественную тварь. Повезло, что бык Тур’Загал оказался тупицей, но в честной схватке я не смог нанести ему вред. Мои попытки были как слону дробина. До недавнего времени.

Если вспомнить, Ша’Руг получил рану от теневого атланта, следовательно и остальная семейка к нему уязвима.

Я сейчас чувствовал себя как тот первый пещерный человек, который осознал, что копьём можно затыкать мамонта, а если это сделать толпой… Ммм… Например, отрядом теневых мортикантов, вооружённых атлантами? Как вам такая идея? Их не жалко будет пустить в расход, в отличие от друзей.

А и да, не обязательно зачаровывать только ножи, есть ведь и копья, луки, двуручные мечи — простор для фантазии огромный…

«Мы уничтожим их всех».

— Артём Борисович, вы меня пугаете, не молчите так, — напомнил о себе Феликс.

— Делаем, как я сказал.

— Понял вас, а можно вот ма-а-а-аленькую поправочку, малюсенькую, всего одну?

Я тяжело вздохнул.

— Какую?

— С вашего позволения я бы расширил ассортимент скупки… Так по мелочи, немножко на алхимию…

— Хорошо, разрешаю, — отмахнулся я от него, всё равно пройдоха извернулся бы и работал втихую.

Думает я не замечаю его махинаций, но при всём прочем пользы от него больше, чем вреда. Не знаю, как он всё это успевает, но я был доволен, что судьба свела нас вместе.

Пусть манёвр со скупкой ингредиентов по цене выше рыночной и не принесёт мне денег, но он даст нечто большее — силу. А обладая ей, раздобыть новых фантиков не составит проблем, поэтому я ни о чём не жалел. Цель первичнее средства еë достижения.

Итого на руках оставалось тринадцать миллионов — их я отложил на текущие расходы.

В мирные дни время, как ни странно, летело очень быстро. Ещё вчера, казалось бы, мы обсуждали план инвестиций, а через полторы недели Феликс уже нашёл помещение для скупки ингредиентов и укатил вглубь страны договариваться за землю. Тогда то ко мне и пожаловал один незваный гость.

— Александр? — удивился я, когда дворецкий доложил, кто сейчас дожидается в прихожей. — Пропусти ко мне.

«Любопытно, что это мой братец пожаловал? Никак просить о чëм-то собрался, сейчас увидим».

Черноволосый мужчина, чуть растрёпанный и с большими кругами под глазами встал у двери и так и застыл. Помнится ещё вчера он глумился над своим младшим полоумным братом, заставляя слизывать с пола леденец, а сейчас робел при встрече.

— Саш, какими судьбами? Ну проходи, чего ты там мнёшься? — я показал ему на стул подле себя, а сам сдвинул свои многочисленные записи в другой конец стола, чтобы не светить секретными разработками перед его носом. Многие из моих заклинаний сначала рождались на бумаге.

Моя внешность перегнала свой возраст и мне сейчас на вид можно дать лет двадцать пять. Она меня полностью устраивала и останется такой ещё лет тридцать точно. Тогда как Александр больше походил на взрослого ребёнка. Избалованного и несносного.

— Я не помешал? — он ткнул носом на заваленный стол, но я отмахнулся.

— Нет, выкладывай, что там у тебя?

Он сильно до побеления сжал пальцы на левой руке и, наконец, выдавил из себя.

— Я, кажется, вляпался в большие неприятности, ха-ха, — нервно засмеялся он и, увидев, что я внимательно слушаю, продолжил. — В общем, если очень кратко, то один влиятельный инквизитор меня шантажирует, кхм… чтобы я за тобой шпионил, — кашлянув от першинки в горле, закончил он.

— Интересно, — я мысленно вспоминал, кому это успел так перебежать дорожку, но на память не жаловался — таких не было, хотя… — Его случайно не Андроник зовут?

— Он самый.

Я с ним лично не встречался, но Джон с Маэстро о нём рассказывали. Этот субъект подробно их расспрашивал обо мне. Я тогда не придал значения — мало ли кому я нужен?

С ростом популярности все искали информацию про младшего Барятинского, а оно вон как вышло. Не случайно, значит, он оказался подле ребят. А теперь вот и брата надоумил.

— Рассказывай всё, — велел я ему и, видит бог, лучше бы я услышанного никогда не узнал.

По мере того как он всё это озвучивал, у меня дико зачесались кулаки прописать ему отцовского леща, хотя я ему больше в прадеды гожусь. Не даром говорят: в тихом омуте черти водятся. Мой братец с больным самолюбием забил невинного человека до смерти и предлагает это покрывать? Как он это себе представляет?

— Пошёл вон, — процедил я сквозь зубы, не в силах видеть это дерьмо подле себя.

Александр кивнул сам себе и, виновато шаркая по полу, вышел из кабинета, а потом и покинул поместье, но на этом история не закончилась.

— К вам посетительница, Артём Борисович.

— Кто такая?

— Ваша матушка.

— Чего? В смысле давай, пусть проходит.

Я встал с места, подошёл к окну на третьем этаже и отодвинул вбок штору. Теперь понятно: дилижанс на котором приехал Александр был общим. Сейчас брат стоял неподалёку с руками в карманах и пинал камешки под ногами.

«Вот урод».

Я встретил Ольгу Дмитриевну лёгким наклоном головы и пододвинул ей стул. Дама как всегда была холодна, лишь усилившиеся морщинки под глазами и небольшая припухлость выдавали бессонную ночь с слезах. Похоже, она ехала до Вологды без остановок.

— Александр рассказал мне о случившемся, — начал я нелёгкий разговор, — не буду ходить вокруг да около, участвовать в этой мерзости я не собираюсь.

— Он защищал свою честь, — строго заявила Ольга. — Пойми, никто не имеет права прилюдно избивать Барятинских. Нас должны боятся.

— Это вместо извинений?

— Не поняла?

— Я так и не услышал твоих извинений за те удары кочергой.

— Так ты не… — осеклась баронесса.

— Я всё видел, — я присел на краешек стола перед ней. — Откуда это? Что я тебе плохого сделал?

Ольга сердито подняла на меня глаза.

— Ты не Артём, я знаю, что ты не Артём, — она отчеканила каждое слово по отдельности, — Куда ты дел моего сына, ещё раз спрашиваю? Кто ты?

Она внимательно всматривалась в меня. Стоит сказать, что впервые за столь длинный промежуток времени мы не обрывали зрительный контакт. Я позволил ей смотреть.

Это не могло тянуться вечно и следовало расставить все точки над «i». Ольга встала и подошла ко мне почти вплотную. Её ноздри нервно раздувались, а по краям глаз начала скапливаться солёная влага, она как будто прощалась с далёким призраком и, опустив голову, лбом уткнулась мне в грудь, сотрясаясь от рыданий.

— Прошу помоги ему, я что угодно сделаю. Он исправится… Он хочет записаться добровольцем на фронт, дай ему возможность искупить свой грех. Какая от него польза на плахе?

Я рефлекторно потянул руки, чтобы обнять её, но в ответ получил резкий толчок.

— Не трогай меня! Не прикасайся ко мне я сказала, — она наставила на меня откуда-то взявшийся дамский пистолет и нажала на курок.

«Что вообще происходит?» — я стоял в шоке, пытаясь понять логику.

Прогремел выстрел, но пуля даже не попала в барьер, а разбила слева от меня зеркало в дребезги. Промах был на целый метр. В комнату вбежал Бес, объятый потоками ветра. Между его появлением и выстрелом не прошло и мгновения, а он, на секундочку, был в это время на втором этаже.

— Всё нормально, брат? — бухарец не понимающе смотрел на нас и на разбитое зеркало. — Э, опять эта психованная хотела убить тебя? Ты что творишь женщина? Опомнись, ты же мать, Аллоҳнинг адолати сени топади!

— Рустам, не надо, мы сами.

— Шайтан вас разбери, где вы такие берётесь…

Бес развернулся на пятках и вышел, захлопнув за собой дверь.

— Скажу прямо, не самый лучший способ просить о помощи, — я отобрал у неё из рук одноразовый пистолет и положил на стол.

— Я не буду извинятся, но если ты поможешь Александру, обещаю я уйду из семьи. Нам нельзя жить под одной крышей… монастырь тебя устроит?

— А как же Борис? — я специально не сказал «отец», чтобы лишний раз не провоцировать еë.

Видимо, в последнюю неделю психика Ольги Дмитриевны окончательно расшаталась.

— Это моя проблема, я ему всë объясню.

Я почесал затылок и, глядя, как она сморкается в платок, понял, что не хочу калечить и так потрëпанного судьбой старшего Барятинского.

— Да не надо никаких монастырей, мы что звери какие и не можем договорится?

— Что ты хочешь взамен? — придя в себя, спросила Ольга, явно не понимавшая почему человек, которого она чуть не убила минуту назад, так добр к ней.

Я немного подумал и рассудил, что у меня и так есть деньги, власть и сила. Скромные потуги Барятинской мне ничего не дадут. Однако что-то взять с баронессы нужно, в первую очередь для еë же спокойствия.

— Что случилось между нашей семьëй и прошлым императором? Почему мы попали в немилость? Мне никто внятно так и не объяснил, только догадки, — хотя бы информацию стрясу с неë.

Ольга гордо подняла голову.

— Это было низко с его стороны. Прошлую супругу Его Величества подло умертвили через болезнь маны. Родить наследника она ему не успела, поэтому он искал замену…

— Вы… Только не говорите, что он выбрал вас, замужнюю женщину с детьми! — удивился я такому ходу событий, подобное бесчестье возмутительно для любого монарха. Подданные это не игрушки и для такого поступка должны были быть серьёзные основания.

— Для императора запретов нет. Мы тогда были частыми гостями во дворце и жили в столице. К тому же мой род берёт начало от Рюриковичей, мог родиться сильный наследник, но случилось, что случилось…

— Погоди, так в покушении на меня замешан Павел VI?

Барятинская отрицательно покачала головой.

— Не думаю, скорее всего кто-то из его окружения перестарался. Ты, действительно, родился очень способным…

Выходит, Ольга отказалась от такой власти, от титула первой женщины в империи в пользу Бориса? Она всегда выглядела такой холодной и общалась с ним при мне подчëркнуто вежливо, никаких тебе обычных семейных воркований или мимолётных нежностей. Как будто она двадцать четыре на семь при дворе и нужно соблюдать этикет.

— Это были Шуйские? Они замешаны в покушении на меня? — спросил я мать.

— Да, я это поняла недавно, ты кое-что должен узнать, — она подошла к окну, наблюдая за средним сыном, тот всё ещё ждал пока взрослые договорятся о его судьбе. — Александр мне рассказал, что Шуйские предложили ему деньги за твою голову. Это он виноват в… Ты всё знал? — не увидев на моём лице удивления, уточнила она.

— Да, он пытался втянуть в это Анну, но не получилось.

— Она мне об этом не говорила… — нахмурилась баронесса. — Мы подозревали их раньше, но без доказательств это были пустые догадки. Теперь многое прояснилось, Шуйские и во второй раз остались ни с чем. Борису я ещё ничего не говорила, не хотела беспокоить. Так ты поможешь брату очистить имя? Ему нужен допуск к «Северной» и что-то о тебе…

— С инквизитором я сам разберусь, — раздражённо отмахнулся я.

Пролитая на свет информация открывала массу деталей. В том числе и ту, что старый император не рассказал сыну причину гнобления Барятинских, иначе Павел VII не вёл бы со мной дел.

Всё оказалось куда проще, чем я думал. Обычная человеческая обида на отказ женщины. Павел VI проявил себя не с лучшей стороны, явив миру поразительную злопамятность. Только вот не сходилось одно: на кой-ляд Шуйским убивать меня? «Перестарались» как-то не вязалось с хладнокровными поступками одного из коварнейших родов империи. Они просчитывали всё на несколько шагов вперёд.

Я сын Барятинского, точно такой же как и остальные мои братья с сестрой. Род могущественный, спору нет, но не настолько, чтобы представлять угрозу для кого-то повыше. Даже семейный титул баронов не вязался с большой игрой придворных.

— Хорошо, я помогу ему, — сдался я на уговоры этой странной женщины, но только из-за уважения к прошлому владельцу моего тела. — Позовите Александра, — велел я дворецкому.

Делал я это неохотно, но каждый человек заслуживал второго шанса. В моём нынешнем окружении много людей с тёмным прошлым, и все они обеими руками ухватились за возможность построить новую жизнь. Может, Александр одумается и повзрослеет? Всё же он явился с повинной и выложил всё как есть, значит, он не безнадёжен.

— У тебя есть ещё что мне рассказать? — спросил я вновь вошедшего брата.

— Нет, матушка обо всём знает.

— Мы с вами закончили, — повернулся я к Ольге. — Больше никаких сюрпризов, мы поняли друг друга?

— Да.

— Тогда позвольте, нам осталось ещё кое-что обсудить.

— Но я не помешаю, я же…

— Всего доброго, Ольга Дмитриевна, — отрезал я.

— Хорошо, Артём, ещё раз спасибо.

Когда она покинула кабинет, на секунду воцарилась неудобная тишина.

— У тебя ещё есть что мне сказать? — повторил я свой вопрос.

Александр испуганно помотал головой, явно не понимая, что от него требуется, либо очень хорошо играл свою роль. Я не видел полного раскаяния.

— Если… Если матушка всё рассказала, то нет — я чист перед тобой, братец. Всё как на духу, — он быстро перекрестился и опустил руки.

— Учти, я рано или поздно всё узнаю, лучше уладим это сразу.

— Да я же говорю, б-больше ничего нет. Ну Шуйские там, да я…я напортачил каюсь, деньги были нужны, а с-с инквизитором вот сразу к тебе и пошёл, больше ни к кому. Обещаю, я не создам проблем!

Всё равно не верил ему, но обещание уже дал. Главное держать эту лживую падаль подальше от себя и своей семьи. Андронику на первое время можно закинуть дезинформацию, это его успокоит. А после «Северной» через Бенкендорфа выбить Александру чин и запульнуть подальше из Российской империи на непыльную должность в дипломатический корпус. Главное — чтобы не мешал делам семьи и был живой.

В чём-то Ольга права — непозволительно обращаться с членами нашего рода так унизительно, но брат переборщил…

— Хорошо, я услышал тебя. Завтра загляни в семь утра, сычовцы помогут тебе закрыть оставшийся норматив. С Андроником чуть позже сообщу, что сказать, а сейчас свободен.

— Спасибо, брат, — он схватил своими липкими ладошками мою и со слезами на глазах от души затряс её.

Когда он радостно выбежал из кабинета, я вытер руку платком и устало завалился в кресло. Взгляд упал на разбившиеся куски зеркала на ковре и я хотел было уже позвать горничную убрать этот беспорядок, как в дверь снова постучались.

— Войдите.

Это была Софи. Девушка быстро стрельнула глазами на дамский пистолет на столе, а потом на меня, потиравшего устало переносицу.

— Тяжёлая встреча? — сочувственно спросила она.

— Родственники, — расплывчато махнул я рукой и притянул к себе за талию вкусно пахнувшую девушку.

Софи присела на краешек кресла подле меня и положила ногу на ногу.

— Да, у меня после родителей тоже такой взгляд бывает, — её голос был немного нервным. — Наверное, я не вовремя, но у меня для тебя есть новости. Ты только обещай не ругаться…