Глава 21

Добравшись до верхней точки тропы, я только раз глянула в сторону Расщелины и тут же убедилась, что Ур совершенно прав: оттуда в нашем направлении целеустремленно двигалась такая широкая и мрачная туча, что даже Лин беспокойно присел.

«Много», — только и сказал он, различив в темноте шевелящиеся, как будто набегающие на нас скалы.

«Очень много, — согласилась я. — Но не столько, как было возле Прорыва. Как заманивать будем?»

Ур вместо ответа поднял морду к небу и громко протяжно завыл, пугая долгим эхом низко повисшие тучи и заставляя содрогаться горы.

«Очень впечатляюще, — немедленно съязвил Лин и, встав рядом с котом, издал такой жуткий рев, что я чуть дара речи не лишилась. — Вот как надо. Учись».

Ур недовольно фыркнул, буркнув что-то насчет того, что соревноваться с демоном не намерен, однако быстро приближающая черная волна неожиданно замедлилась. Я уже даже начала различать в ней отдельные красные точки горящих глаз, хотя силуэтов пока еще не видела. Интересно, сколько их там на самом деле? Тысяча? Две? Три? Ну, не десятки и не сотни тысяч, как возле второго Прорыва, так что не очень-то и страшно. Как говорится, все познается в сравнении. Если бы не видела нечто похуже, то, может, и дрогнула бы, ощутив на себе пристальные взоры такого количества нежити, но после устроенного нами фейерверка это — тьфу. Капля в море, ради которой даже потеть было бессмысленно.

«Кажись, услышали», — удовлетворенно кивнул Лин, переступив копытами.

Ур снова фыркнул.

«А надо, чтобы погнались!»

«Надо, чтобы погнались только за нами», — возразила я, пристально всматриваясь в темноту. И то, что я видела, мне не сильно нравилось: часть Тварей действительно целенаправленно двинулась в нашу сторону. Большая часть, немалая, внушительная. Однако примерно четверть уродливых созданий Айда все еще жадно нюхало воздух и косилось на убегающий вниз склон, по которому совсем недавно прошла живая добыча. И много добычи. Раз в десять больше, чем они видели перед собой. Конечно, Твари, может и не умели считать до двадцати, однако по более сильному запаху вполне могли сообразить, что наших с Лином и Уром тушек им надолго не хватит, тогда как ушедшие вперед воины могли насытить многих.

Какое-то время поколебавшись, огромная стая все-таки начала разделяться. Сперва немного, лишь у переднего края, а потом целый фланг внезапно отвалился от основной массы нежити и, отвернувшись от нас (доступных, уязвимых и слабых), с огромной скоростью ринулся с ближайшей скалы. Причем, многие расправили нетопыриные крылья, кто-то ловко перескакивал с одного камня на другой. Кто-то полз. Кто-то перетекал булькающей и воняющей массой прямо по земле, оставляя после себя влажные разводы.

«Плохо, — мгновенно вскинулся Лин. — Люди не успеют уйти».

Ур снова поднял морду к небу и громко, протяжно завыл. Но тщетно — почуявшие добычу Твари даже не обернулись, а только все быстрее и быстрее покатились прочь живой лавиной, не отвлекаясь на такую мелочь, как мы. И лишь те, кто изначально нацелился на наши упрямые тушки, охотно прибавили шагу.

Я прикусила губу.

Блин. Если мы не заманим сюда всех, все усилия будут бесполезны. Для двадцати уставших человек какая разница, сколько Твари придет по их душу: тысяча или две? У них в любом случае не останется шансов. Даже если Ас отыщет укромное место, и ребята станут сражаться по одному, вряд ли хоть кто-то из них доживет до рассвета.

«Гайдэ, — беспокойно позвал Лин, настороженно следя за приближающейся нежитью. — Еще несколько минок, и они будут здесь».

«Знаю. Но нам нужны все. Поэтому…»

Неожиданно решившись, я соскочила на землю, поежившись от вновь вернувшегося ощущения, что это по мне царапают чужие когти, быстро присела и, сорвав перчатку с левой руки, быстро приложила ее к мелко подрагивающей земле.

— Вот это их точно отвлечет.

«Ты с ума сошла?!!» — дружно взвыли Лин и Ур.

— Нет. Но мне нужны все Твари. Абсолютно. Меньшее меня не устраивает.

По Горам прокатилась долгая мучительная судорога, начавшаяся от проснувшегося Знака и разошедшаяся от него медленными, болезненными волнами. Земля под моими ногами отчетливо зашаталась. Ближайшие скалы натужно заскрипели. Мои волосы взъерошил внезапно поднявшийся ветер, вокруг нас резко похолодало, как будто вдруг разом наступила зима… но Твари внезапно остановились и дружно повернули головы. И те, кто уже бежал к нам. И те, кто успел опрометчиво спуститься вниз, едва не прозевав такую славную добычу, как молодая, совсем еще неопытная Ишта.

Тысячами взглядов меня едва не пронзило насквозь. Нежить смотрела жадно, пристально, со стремительно разгорающимся торжеством и неподдельным вожделением. Я для них была самой сладкой добычей. Самой ценной. Восхитительной. И такой близкой.

У меня невольно сердце екнуло, когда над Горами прокатился тихий ропот, постепенно переходящий в откровенно торжествующий вой. Когда все ушедшее за нашим отрядом крыло нежити внезапно развернулось и, сладострастно застонав, быстрее молнии принялось карабкаться обратно. Уже не думая ни о чем другом. Уже не видя ничего, кроме моей слабой фигурки. Не рассуждая. Не думаю. Ничего больше не помня.

«Гайдэ!! Уходим!!» — рявкнул Лин и пихнул меня мощным плечом.

Я, наконец, опомнилась, торопливо взлетела в седло, махнула вздыбившему шерсть Хранителю, и мы мгновенно сорвались с места. Плечом к плечу, одним слаженным, громадным прыжком, во время которого никто уже не вспоминал, что Серые коты и демоны терпеть друг друга не могут. Почти сразу Ур нетерпеливо вырвался вперед, взяв на себя роль проводника и принявшись указывать дорогу. Его сильные лапы так и мелькали над землей, практически ее не касаясь. Лин старался не отстать, прямо на ходу отращивая себе такие же лапы с цепкими когтями, а мне оставалось лишь пригнуться пониже и надеяться на то, что уж теперь-то от нас точно ни одна Тварь не отстанет. Назад не оглядывалась — незачем, и так прекрасно ясно, что увижу. А моим спутникам было просто некогда — все их внимание уходило на то, чтобы успеть заметить, куда поставить лапу, и как посильнее оттолкнуться от обманчиво крепкой насыпи.

Ур, как оказалось, ничуть не преувеличивал касательно того, что способен обогнать даже Старшего демона. Он мчался такими гигантскими прыжками, что Лин при всей своей дикой скорости едва поспевал. Да кот еще явно придерживал бег, чтобы не пропасть из виду окончательно. Так что минут через пять в мою голову даже начала закрадываться крамольная мысль о том, что, может, надо было провернуть это дело именно с ним? Правда, я тут же ее отогнала. Во-первых, Лин бы ему меня точно не доверил. Во-вторых, на его спине гораздо труднее удержаться. Наконец, в-третьих, когда я там сидела, то во время длинных прыжков (особенно при приземлении) всегда норовила соскользнуть вниз. И в те разы он не развивал той скорости, как сейчас. Соответственно, усидеть на нем я бы вряд ли смогла. Не говоря уж о том, что грядущий скачок через ущелье мог стать для меня воистину последним.

Кстати, ущелье мы увидели почти сразу, как только перескочили через перевал и понеслись вдоль какого-то обрыва. Когда мы с ребятами его огибали, то не видели всей ужасающей красоты этого громадного, почти бесконечно глубокого провала. Однако вот так, с высоты чуть ли не птичьего полета, оно смотрелось ужасающе великолепно. Как распахнутая в ожидании добычи узкая и очень длинная пасть. Или как зияющая рана на теле величественных Гор, в которую было откровенно страшновато заглядывать.

Промчавшись на одном дыхании по узкой горной тропе, Ур ловко соскочил на какую-то скалу, затем на другую, третью… и начал целеустремленно спускаться. Я было забеспокоилась, что слишком рано, но потом огляделась, поняла, что в других местах спуститься будет еще сложнее, и сжала зубы. Ладно. Не впервой. Когда мы с Лином падали камнем из-под самых облаков, я вообще летела головой вниз. Правда, тогда у него были крылья и я точно знала, что у него достаточно сил, но теперь-то чего давать задний ход? Небось, сама вызвалась. Вот и получай по полной программе.

«Держись», — коротко велел шейри, обвивая мою талию крепкими отростками. Почти ремни безопасности, которые не позволят никуда свалиться. Потом он быстро оглянулся назад, помрачнел. Прижал уши к голове, когда со спины раздался подозрительно близкий шорох осыпающихся камней. Наконец, глубоко вздохнул и, мощно оттолкнувшись, решительно последовал за упруго скачущим по скалам Серым котом, для которого такой способ передвижения был явно привычным.

Я подавила в себе желание закрыть глаза и замерла, стараясь не думать о том, что если Лин хоть раз оступится или если камень под его лапой вдруг подвернется, нас обоих ждет долгий неприятный полет в никуда. Я даже постаралась не смотреть на мелькающие вокруг острые обломки. Попыталась отвернуться, чтобы не видеть самого ущелья, вырастающего снизу с ужасающей быстротой, но это было выше моих сил — оно буквально притягивало взгляд, манило, заставляло свешиваться все ниже и ниже, поддаваясь его страшноватому очарованию. Если бы не было «ремней», я бы, наверное, точно туда свалилась, но шейри постоянно бдил и, заметив, что меня все равно перекашивает, обвил еще и мои ноги. Для уверенности, что я точно никуда не денусь.

В конце концов, он просто втиснул меня в какой-то кокон из туго переплетшихся между собой отростков, спеленал, притянул к себе, заставив низко пригнуться и почти лечь ему на холку. Притер мои пятки к своим бедрам. Приковал к седлу. Буквально сделал нас одним целым. И вот тогда принялся перескакивать с уступа на уступ так рискованно, что я не выдержала и уткнулась носом в его гриву.

Теперь, когда от меня почти ничего не зависело, я могла только полностью довериться и положиться на его феноменальное чутье, позволяющее даже в кромешной тьме отыскивать надежную опору. Меня трясло, мотало, болтало из стороны в сторону, как куклу. Я судорожно цеплялась за него пальцами, чуть не вонзала в крепкую кожу зубы, постоянно чувствовала, что он меня уверенно держит, но сердце все равно выбивало безумную дробь, а зубы так и норовили звонко клацнуть, грозя прикусить язык.

Наконец, мы спустились, и дорога стала чуть более ровной. После этого я рискнула приоткрыть один глаз и с любопытством покоситься по сторонам, но вид обрывающегося прямо под копытами шейри уступа, с которого от каждого движения вниз срывались мелкие камушки, вызвал невольный приступ острейшей фобии. Блин. Эти ненормальные неслись прямо по краю ущелья! По самой кромке, будто больше места не было! И неслись с такой скоростью, что если бы я продолжала смотреть вниз, меня бы мгновенно замутило.

Боже… и это меня они называли сумасшедшей?! Меня обвиняли в том, что я лезу на рожон? Что рискую там, где не надо?!! Е-мое! Да тут только ступи на миллиметр в сторону, как все — полетели вниз гордыми орлами! Были бы крылья, я бы, может, наплевала на риск и попыталась задремать, несмотря на дикую качку, но теперь-то наши крылья — тю-тю! И теперь, если Лин промахнется, от нас даже костей не останется!

«Уже близко, — тревожно шепнул Ур, на мгновение обернувшись. — Держись, Хозяйка. Уже очень близко».

Я только кивнула, а потом очень осторожно покосилась назад.

Мама. Лучше бы мне этого не делать. Спокойнее бы жила.

По пятам за нами, отставая лишь на какой-то десяток метров, с хрипами и сипами неслась такая густая масса задыхающихся от предвкушения Тварей, что мне резко поплохело. Они и поодиночке-то выглядят мерзко. А когда их собирается так много, и когда каждая сволочь так и норовит прожечь тебя пламенным взглядом… когда вся ночь за спиной расцветилась крохотными алыми точками, горящих искренней ненавистью и неисполненной жаждой мести… вот тогда и понимаешь, что на самом деле смерть — это не нечто абстрактное и неизмеримо далекое. Потому что вот она, летит за тобой на сильных лапах и кривых когтях. Летит уже следом, готовясь вот-вот вонзить острые когти в незащищенную спину. Для нее нет преград. Она никогда не устанет. Она может вечно гнать свои жертвы вперед, пока у них не подогнуться ноги. Она неумолима. Она бесстрастна. И она так же равнодушна к твоим желаниям, как оголодавшие Твари.

Я сжала зубы.

«Лин, быстрее».

«Я уже и так… на пределе, — задыхаясь, ответил шейри. — Эти гады слишком… быстрые… или же ты их слишком… раздразнила»…

«Еще немного, — напряженно сказал Ур, мельком оценив расстановку сил. — Осталось не так далеко. Удержишься?»

«Куда ж я… денусь?»

«Хорошо. Сейчас я ухожу вперед. Ты — следом. Времени сориентироваться уже не будет, поэтому слушай сразу: ущелье впереди сужается до расстояния в один мой прыжок. Не самый быстрый, не самый лучший, но это — единственное место, которое ты одолеешь без крыльев. Сложность в том, что противоположный край очень хрупкий. Тебе придется прыгать дальше него, понял? Если не рассчитаешь, упадешь».

«Я понял, — кивнул Лин. — Рассчитываешь на то, что Твари этого не знают?»

«Точно. Падения с такой высоты даже им будет не пережить. Я покажу тебе место, откуда надо прыгать. Это почти самый край. Но времени на разбег у тебя тоже не останется».

«Да какой разбег?! Я и так почти лечу!»

«Соберись, демон, — сурово велел Ур. — Если ты потеряешь Ишту, я тебя и на том свете достану».

«Ой, напугал! Если я ее потеряю, то первый за ней и уйду, кот. Я связан с Гайдэ Клятвой. И связан с ее жизнью так, как никто больше. Если погибнет она, то и я уже не выживу. Ни здесь, ни в Тени, ни в царстве Айда. Понял?»

«Клятва?» — озадаченно переспросил Хранитель.

«Именно, кот. Так что за свою жизнь я не боюсь. Мне ее не жалко. Можно сказать, я и не жил раньше, пока не встретил Гайдэ, так что столетием больше, столетием меньше… что значат лишние годы, когда в них нет никакого смысла?»

Я благодарно прижалась к сильной шее друга и шепнула:

— Я тоже тебя люблю. Бери мои силы. Бери, Лин, только допрыгни.

Он тихо всхрапнул и внезапно резко свернул.

Я вздрогнула от неожиданности, когда едва поравнявшийся с нами Ур вдруг вырвался вперед и серой тенью метнулся куда-то налево. До меня донесся шорох осыпающихся камней, тихий скрежет когтей, короткий вздох. А потом спина подо мной резко выгнулась, как будто Лин собирался сложиться пополам, мощно наподдала мне в живот, а потом так же резко распрямилась.

Он, наконец, прыгнул.

Я даже дыхание затаила, боясь сглазить. Но мгновение спустя все-таки открыла глаза, увидела сплошную черную пустоту внизу, быстро отдаляющийся склон, с которого, как горох, срывались вниз не успевшие затормозить Твари. Облегченно вздохнула, поняв, что даже те, кто пытался, просто не могли удержаться, потому что их подпирали спешащие за добычей задние ряды. Торжествующе сжала пальцы, стискивая мягкую шерсть шейри. С растущей радостью проследила, как самые умные и проворные Твари пытаются повторить наш прыжок, но где-то на полпути утрачивают запал и сыплются вниз так же, как и все остальные… а потом устало выдохнула.

Все.

Мы успели.

Смогли.

Мы все-таки заманили их в эту проклятую впадину. Теперь, пока самые последние Твари не сообразят, в чем дело, они так и будут давить друг друга возле самого края. Они тупые. Нет, все-таки они тупые. Погнавшись за нами, сбились в такую тесную массу, что теперь никак не могу остановиться. Хрипят от злости, бешено царапаются, пытаются развернуться, отскочить, уцепиться хоть за что-нибудь. Но тщетно. Вот теперь все действительно тщетно. Их слишком много, чтобы задние успели спохватиться и затормозить. А передние, силясь отпрыгнуть, друг за другом попадают под плотную лавину своих же товарок. И падают, падают, падают…

Внезапно позади раздался бешеный рев, сдавленный визг, возмущенное шипение, резко отразившееся от скал и больно ударившее по ушам. Но поздно. Слишком поздно пытаться ухватить лапами воздух. Мы вас сделали, Твари. Мы вас все-таки сделали.

Я облегченно перевела дух и с надеждой посмотрела вперед. Темно, конечно. Очень темно. Ни света, ни горящих глаз Ура еще не видно. Но ущелье очень широкое. И оно очень темное. Поэтому неудивительно, наверное, что я до сих пор не вижу противоположного края.

Неожиданно Лин подо мной странно шевельнулся и в каком-то отчаянном рывке вдруг распластался во всю длину. То ли пытаясь таким образом придать себе немного ускорения, то ли готовясь к завершению прыжка. Он мрачно сверкнул глазами, в которых снова промелькнули угрожающие алые искорки. Какое-то время еще летел, намертво прижав меня к себе, но затем вдруг дрогнул и деревянным голосом прошептал:

«Кажется, ты переоценил меня, кот»…

Я не успела ни охнуть, ни испугаться, ни даже спросить, что он имел в виду. Меня тряхнуло так, что едва не сбросило с надежной спины. Потом швырнуло прямо на окаменевшую шею, с силой вдавило. Потом вообще стиснуло со всех сторон, будто все опутывающие меня отростки разом напряглись. Я машинально вцепилась в них, понимая только то, что он все-таки допрыгнул, но потом похолодела: допрыгнул он, кажется, на последнем усилии. И, кажется, едва держится, повиснув вертикально на почти отвесной скале, цепляясь за нее сразу всеми когтями и даже зубами. Хрипя от натуги, упорно пытаясь выбраться, но не имея сил справиться с постоянно осыпающимся краем, с которого неуклонно соскальзывал, так и норовя рухнуть с сумасшедшей высоты.

Со мной на пару.

Так, как и предсказывал Ур.

О, черт…

«Лин, держись! Ты можешь!! — вскрикнула я, почувствовав, что он вот-вот сдастся. — Ты сильный. Ты можешь лучше! У тебя когти, как гранит, а лапы, как присоски! Ты не можешь упасть! Слышишь?!»

Наконец, передние лапы шейри со скрежетом вонзились во что-то твердое, вызвав во мне мгновенную радость. Он странно скособочился, звучно царапнул внезапно удлинившимися когтями камень, напрягся, бешено скребя задними ногами скалу, потому что, вопреки наставлениям Ура, все-таки немного не рассчитал. Но потом все же выпрямился, с тяжелым дыханием подтянулся, дробя в крошку вековые скалы. Вытянул из меня еще немного сил. А затем все же нашел крепкий упор, резко выскочил и, наконец, выбрался. После чего с дрожью опустился на колени и облегченно вздохнул, заставив меня буквально рухнуть ему на шею от счастья…

А потом его что-то с силой ударило в бок, отшвырнув от края. Резко дернуло. Свалило на землю. С отвратительным хрустом впилось в черный бок и все быстрее и быстрее потащило обратно.

«Гайдэ!» — испуганно вскрикнул Ур, серой тенью метнувшись из темноты. Но этого я уже не видела. И уже не услышала его отчаянного крика, потому что надолго потерялась в пустоте.

Внезапное падение меня оглушило. Сильный удар и громадная тяжесть, придавившая правую ногу, едва не вышибли из меня дух. В голове тут же отчаянно зазвенело, право плечо дико хрустнуло и подозрительно обмякло. Меня крепко приложило виском, тоже — справа. Едва не пробило голову каким-то обломком. Потом тоже проволокло по камням, потому что тугие отростки не позволяли даже шевельнуться, и располосовали придавленное телом шейри бедро чуть ли не до кости.

Я даже не сразу почувствовала, что в это же самое время что-то с силой царапнуло меня по левой икре. Не почувствовала, как что-то острое вонзилось в мышцы. Только услышала, как сквозь вату, бешеный рык бьющегося внизу Лина и еще один рык — долгий, торжествующий, подозрительно знакомый и ужасающе близкий.

Я с огромным трудом повернула голову, чувствуя, как вместе с шейри неуклонно сползаю к краю обрыва, и тут же замерла, наткнувшись на два крупных, люто горящих глаза, смотрящих на меня из темноты. Тварь. Огромная, крылатая, невероятно удачливая и сильная Тварь, сумевшая-таки допрыгнуть (долететь?!) следом за нами на эту сторону и прямо в полете рухнувшая на круп уставшего демона. Кажется, она сперва просто сбила его с ног, потом вцепилась когтями в бедра, зацепив по дороге и мою голень. Располосовала их в клочья, вонзив острые крючья почти до самой кости, и вдоволь умывшись нашей общей кровью, на миг отшатнулась, избегая ответного щелчка демонических челюстей. Ненадолго. Всего на капельку. Просто инстинктивно, потому что серьезного вреда Лин уже не мог нанести — он слишком ослаб. Но этого легкого толчка вполне хватило на то, чтобы задние лапы Твари тоже соскользнули с обманчиво прочного края, и теперь она висела точно так же, как Лин мгновение назад — наполовину в темноте, судорожно царапая задними ногами скалу, но держась лишь передними. За наши непрочные тела. За наши сломанные кости, перерубленные мышцы, порванные жилы. Искореженные камни. Щедро залитые алой кровью бывшего демона и моей странной, тут же призывно засветившейся, ярко фосфоресцирующей в темноте «синькой».

Забившись, захрипев и едва не обезумев от боли, Лин снова закричал, отчаянно пытаясь высвободиться или хотя бы выпустить меня. Но какой толк? Он придавил мне половину тела, и сейчас даже распустившиеся в последней надежде отростки не могли ничего изменить. Единственное, что я сумела, так это повернуться и посмотреть в глаза хрипло рычащей нежити. До того, как она утянет нас на самое дно. Или пока кто-нибудь не отыщет способ отцепить ее от наших ног.

И тут в мою правую ладонь что-то требовательно ткнулось, заставив ее мягко засветиться. Я машинально сжала выскочивший из ладони Эриол, сильно вздрогнула, все еще не чувствуя настоящей боли, но потом так же резко вышла из оцепления, осознала своей единственный шанс, мельком оценила расстояние и без размаху всадила светящийся клинок прямо в лоб испуганно дернувшейся нежити.

Благо она была так близко.

— Чтоб ты сдохла, Тварь! — мстительно прошипела прямо ей в морду. После чего резко вырвала меч и отсекла когтистую лапу. Эриол и тут не подвел — нежить дернулась, захрипела, забилась, задергалась, однако без надежного упора уже не удержалась и все-таки соскользнула с обрыва, оставив на память свою клешню, наши изуродованные ноги и целое море крови, в котором причудливо смешались красно-синие волны.

Поняв, что эта сволочь отцепилась, я в изнеможении рухнула там, где смогла, и какое-то время только лежала, слушая наше тяжелое дыхание и тихое поскуливание безнадежно опоздавшего Ура. Безумная боль, наконец, добралась до моего сознания, с размаху шарахнула по нему молотком, завертела в глазах разноцветные круги, закружила, едва не затопила с головой. Так что я уже не слышала, как громадный кот, подоспев лишь мгновением позже, торопливо спрыгнул с уступа, кинулся к медленно съезжающему по насыпи демону и тут же подхватил зубами за шкирку, напрочь позабыв про его нехорошую суть. Затем, хрипя от натуги, властно потянул на себя, оттащил от опасно близкого края. С трудом приподнял, вытаскивая меня из-под его тяжелого тела, и чуть не заплакал, увидев мои искалеченные, до самых бедер залитые «синькой» ноги.

«Гайдэ!!»

— Подними меня… Ур…

«ЧТО?!!»

— Подними, — снова неслышно прошептала я, едва удерживаясь на грани разумного. — Подними… пусть кровь попадет на Лина… пусть на рану… слышишь?! ПОДНИМИ!!

Серый кот аж отпрянул, поняв, что именно я хочу сделать, но мне уже было не до него — боясь опоздать, я со стоном взгромоздила изуродованную голень на такой же изуродованный бок шейри. Не глядя, уронила ее прямо на страшную рану и тихо вздохнула, надеясь, что капающая кровь успеет попасть туда прежде, чем мои повреждения полностью затянутся. Не знаю, насколько там все плохо, но кость, кажется, цела. Зубастая нежить успела только мышцы порвать и сухожилия срезать, как бензопилой, а с таким эликсиром в жилах, как эарская «синька», на мне заживет, как на собаке. В отличие от Лина. Так что пусть капает… пусть впитывается внутрь… пусть излечит и его тоже. А я посплю, пожалуй. Совсем немного. Просто чуть-чуть. Вот тут, рядышком, касаясь его бока своей спиной. И, заодно, делясь с ним силами, надеясь, что ему этого хватит, чтобы выжить.

«Гайдэ!» — услышала я пораженное напоследок. А потом уткнулась носом в едва дышащего демона и с облегчением закрыла глаза.

Как возвращались в лагерь, почти не помню — оставшийся путь отложился в моей многострадальной голове только жалкими урывками.

…вот Ур с Лином, стоя друг напротив другом, зло рычат над моим бренным телом…

…вот виднеется какой-то обрыв и каменный выступ, искрошенный в щепы…

…вот и далекий противоположный край, на котором беснуются оставшиеся недобитыми Твари…

…море крови внизу, в котором забавно переливаются крохотные синие озерца… Лин и Ур с отчаянием оглядываются в поисках чего-то важного, а потом горестно стонут, одновременно сообразив, что ничего изменить уже не в силах…

…потом они бегут бок о бок, яростно переругиваясь на ходу и поддерживая меня то носом, то крепкими «ремнями»…

…мне тепло, спокойно и уютно. Без боли. Без страха. Безо всяких сомнений…

…потом на них, кажется, кто-то напал, и Ур, некрасиво помянув Айда, ненадолго умчался. Затем вернулся, прихрамывая на правую переднюю лапу, и сказал, что, кажется, Твари проснулись во всех Горах разом. И, кажется, это случилось из-за меня. Дескать, почувствовали возвращение Ишты и теперь рыскают по всей округе, стремясь до меня добраться…

…потом они снова бежали, довольно долго откуда-то спускаясь…

…несколько раз Ур бросал нас, и тогда сзади или сбоку раздавалось многоголосое завывание, перемешанное с хриплым ревом или бешеным клекотом, от которого в душе оставался неприятный осадок… он уходил, иногда надолго… но всегда возвращался. Усталый. Грязный. С ног до головы перепачканный в чем-то липком и черном. Каждый раз внимательно меня оглядывал. Недобро косился на угрюмо ворчащего шейри… а Лин все-таки выздоровел — я не зря старалась… а потом они снова бежали куда-то вперед и постоянно вниз, старательно делая вид, что им нет друг до друга никакого дела…

…потом где-то далеко-далеко загорелась первая искорка рассвета, которая постепенно становилась все больше и отчетливее. Следом за ней в небе пролегли первые золотистые полосы, подсветившие облака узкими тонкими стрелами. А затем, наконец, среди них проступили первые настоящие, солнечные, согревшие замерзшую за ночь землю и принесшие с собой благословенное тепло лучи…

…потом я помню тихий шепот листвы, проносящейся над головой с ужасающейся скоростью. Легкое пение ветра, с сожалением остающегося позади. Чьи-то приглушенные крики. Недовольное ворчание Ура. Его короткий прощальный рык, осторожное прикосновение шершавого языка и мягкое касание смятенного разума:

«Поправляйся, Гайдэ. Мы будем очень ждать твоего зова».

— Надо говорить не «поправляйся», а «выздоравливай», — сонно отозвалась я, и тут же услышала в ответ тихий облегченный смех. — Так правильнее… вообще-то…

«Тебе виднее, Хозяйка»…

А потом Ур бесследно исчез.

Лин уже в одиночку, здорово прихрамывая на левую ногу, добрался да корявых «рогаток», стоящих у входа в лагерь, устало довез меня до знакомой палатки, буквально ввалился внутрь, наплевав на все правила и приличия. Раздраженным рыком кого-то позвал. И только потом обессилено опустился на колени, осторожно распуская намертво приковавшие меня «ремни» и позволяя мягко свалиться в чьи-то заботливые руки.

Последнее, что я помню, это встревоженное лицо Аса, еще сохранившее на себе следы прошедшей ночи — усталое, изможденное, покрытое какими-то неприятными серыми разводами. И резкий треск разрываемый ткани, который тут же перекрыл встревоженный голос братьев:

— Режь… Айд с ними, с сапогами… режь прямо так. Надо понять, насколько сильно она пострадала…

Сколько я спала, не знаю — время для меня текло совершенно незаметно. То ли час, то ли вечность… сложно сказать. Но то, что спала, это совершенно точно, потому что меня опять навещали тревожные сны. И опять в голове мелькали ужасающе реальные картинки. Про спящие Горы. Про зияющий в их теле разлом. Про спрятанную под ним древнюю Печать и тысячи Тварей, чутко сторожащих ее на глубине.

Мне казалось, я стою совсем рядом с ней. Слабая, одинокая и уязвимая. Казалось, меня окружает со всех сторон одна лишь кромешная тьма. Ни лучика света вокруг, ни голоса, ни веры. Только хриплый вой на многие сотни и тысячи голосов. Звуки невидимой схватки, сути которой я совершенно не понимала. И мерно взмахивающий крыльями старый ворон, зависший у меня перед носом и сердито кричащий:

— Разбей ее! Разбей, Ишта! Иначе все бесполезно!

— Разбить? Да я бы рада… но как? — растеряно шепчу я в ответ. — Я даже добраться до нее не могу. Я ничего не вижу.

— Разбуди Горы!!..

А потом он исчез и оставил меня в гордом одиночестве посреди мрачного царства холода, пустоты и серого безмолвия, в котором где-то неподалеку бились с неизвестным врагом невидимые воины и из которого кто-то, не обращая внимания на схватку, очень пристально изучал меня равнодушными глазами. Огромными, неприятно горящими в темноте багровыми угольками, в которых не было ничего, кроме отстраненного интереса и мертвого, холодного, какого-то нечеловеческого спокойствия.