Глава 47

Еда была восхитительной, но мне было трудно оценить ее по достоинству из-за напряжения, которое натянулось, подобно веревке, между мной и Тристаном. Как мне заставить его понять, что я пытаюсь не занять его место, а создать свое собственное рядом с Джаредом? Стоило поговорить с ним по душам без Джареда. Когда они вернутся из своей поездки… или на следующий день.

– Ты была необычно тихой сегодня вечером, – заметил Джаред, ведя меня вверх по лестнице в свою спальню после того, как Тристан ушел.

– Просто задумалась.

– О чем?

– Мне кажется, Тристан боится, что я свергну его с престола.

– Свергнешь? – брови Джареда дернулись. – Нет. Он боится, что ты причинишь мне боль. И я не могу винить его. Потому что сам боюсь, что ты причинишь мне боль.

– Причиню тебе боль? – я развернулась к нему, когда мы достигли лестничной площадки. – Никогда.

Джаред одарил меня улыбкой, которая не коснулась его глаз. Он действительно верил, что я причиню ему боль…

– Джаред, я обещаю…

Он закрыл мне рот поцелуем.

Неужели мой грешник так часто обжигался пустыми обещаниями, что больше не верил в них? Я решила, что мне придется здесь и сейчас доказать свою верность и привязанность действиями, а не словами.

Я обхватила его за шею, когда он втолкнул меня в свою спальню и пинком закрыл дверь. Его руки путешествовали по черному спандексу, обтягивающему мое тело. Тихо играла инструментальная музыка, и я предположила, что она звучит у меня в голове, так как раньше, когда я уходила, музыки не было. Это должно было обеспокоить меня, но поцелуи Джареда настолько опьяняли, что я нисколько не удивилась, что они наполнили мои уши прекрасными мелодиями. Когда наши губы оторвались друг от друга, а музыка продолжила играть, я поняла, что она реальна.

Я медленно повернулась.

Темнота мерцала, свечи горели на каждой поверхности, отбрасывая свет на россыпь алых лепестков роз, разбросанных по ковру и кровати Джареда.

Его руки обхватили меня за талию и притянули спиной к нему.

– Достаточно романтично?

Мое горло сжалось от переполняющих чувств.

– Кто… как…

– Не заметила, что Мюриэль отсутствовала почти весь ужин?

Я была одновременно смущена и очарована, пока рассматривала результат ее работы. Я вернулась в объятья Джареда и покрыла поцелуями его челюсть, мое сердце переполняли чувства. Он усмехнулся моему восторгу, но перестал посмеиваться, как только его лицо стало мокрым от моих слез.

Этот мужчина.

– Ты когда-нибудь перестанешь меня удивлять, Джаред Адлер?

Он поцеловал мои веки с такой нежностью, что мой пульс участился, а кожа засверкала.

– Я никогда не перестану удивлять тебя, если ты никогда не перестанешь сиять для меня.

Я снова кивнула, мои волосы разметались по лицу.

– Побери меня черт, если ты не самое великолепное создание, которое я когда-либо видел.

– Я просто женщина. С крыльями.

Джаред взял мое лицо в ладони.

– Моя женщина с крыльями. Мой ангел. Ma plume.

«Его перышко».

Джаред прильнул к моим губам, а затем его пальцы скользнули вниз по моей шее, плечам и рукам, останавливаясь на бедрах. Медленно он начал тянуть ткань платья, поднимая его вверх по моим бедрам. Коснувшись моей обнаженной кожи, он прервал поцелуй.

– На тебе не было нижнего белья?

– У меня закончилось чистое, – сказала я, наблюдая, как расширяются его зрачки.

– Будь проклят… я. Я бы ужинал быстрее, если бы знал. Черт… – его хриплый шепот заставил мою кожу сиять еще сильнее. – Руки вверх, детка.

Я подняла руки, и Джаред стянул с меня платье через голову. Я чуть не застонала от облегчения, когда моя кожа освободилась от неприятного облачения.

– Тот, кто сшил это платье, должен насильно его носить, – пробормотала я.

Джаред тихо рассмеялся.

– Я обязательно передам это, – прочитал он этикетку, – Эрве Леже. Но также расскажу ему, как прекрасно оно подчеркнуло твои достоинства.

Я пересмотрела свое отвращение к платью… Можно и пойти на уступки, подумала я, начиная снимать обувь.

– Не снимай их, Перышко, – его тембр, казалось, понизился на целую октаву. – И расправь свои крылья.

Я выпустила их наружу, а затем растянула, как будто красовалась перед Джаредом. Моя кожа перестала тлеть, но мои серебряные крылья переняли на себя эту роль, мерцая в свете свечей. Глаза Джареда пробежались по моей фигуре и перьям с небывалым голодом.

– Твоя очередь, – сказала я, указывая подбородком на рубашку и брюки.

Джаред не двигался так долго, что я забеспокоилась, услышал ли он мои слова. Но затем он расстегнул ремень, бросил его на пол и распахнул рубашку. Он опустился на кресло из воловьей кожи, которое я терпеть не могла, и расшнуровал ботинки. Затем стащил пару носков королевского синего цвета. Сбросив рубашку, Джаред встал, расстегнул брюки и откинул их в сторону. Затем исчезли его черные трусы.

В отличие от спа-салона, я позволила своему взгляду пройтись по каждой впадинке и сухожилию, каждому острому краю и отточенной мышце, каждому завитку темных волос, украшавших его тело. Я шагнула ближе и провела рукой по груди Джареда, по мягким волосам, которые вибрировали в такт биению его сердца, по его маленьким, затвердевшим соскам, затем провела пальцем от его ребер к пупку, который вздрогнул, когда я его задела.

Годы предостережений затормозили мою руку. Я оттолкнула в сторону голоса офанимов и весь остальной мир, когда опустила руку к той части тела мужчины, которая твердо и ретиво тянулась ко мне.

Джаред резко втянул воздух, когда мои пальцы сомкнулись на нем, а затем вздрогнул, когда я нежно провела пальцами по его шелковистой длине, пока не достигла кончика, на котором блестела капелька страсти.

Когда я растерла ее большим пальцем, Джаред простонал:

– Перышко.

Я скользнула рукой обратно к основанию его члена, и его мышцы напряглись и судорожно сжались. Когда я вела рукой снова вверх, Джаред убрал мою руку от себя и поднял меня. Я обняла его за шею, пока он пересекал комнату, направляясь к кровати.

Он бросил меня на матрас, разбросав тем самым лепестки, и оглядел меня с жаждой дикого зверя, загнавшего свою добычу в угол. Даже несмотря на то, что бархатные края лепестков кололи мои ягодицы, я мало что чувствовала, кроме взгляда моего грешника. Душный аромат роз окутал нас, смешиваясь с ароматом инжира и мускуса, исходящим от Джареда. Никогда – даже во время самых вкусных приемов пищи – все мои чувства не пробуждались одновременно.

Когда он опустился на меня, я закинула каблуки, которые он попросил меня не снимать, на его ноги. Его влажный кончик скользнул по моему мягкому животу, затем немного выше, прежде чем скользнуть обратно вниз и тяжело устроиться между моих бедер.

Джаред поцелуями проложил путь вверх по моей шее, интенсивность пульсации в моем естестве соперничала с биением сердца. Он снова прижался ко мне, затем поднялся на колени, потянул меня за руку и упал на матрас, перекатив и уложив меня на себя.

Подложив под голову подушку, Джаред схватил меня за талию и придерживал на весу, пока наши тела не сошлись.

– Расправь свои крылья для меня, Перышко.

Я распахнула крылья, замурлыкав, когда его пальцы коснулись их нижней стороны. И мое тело опустилось еще немного, вобрав в себя только его кончик.

– Ты задаешь темп, детка. Ты все контролируешь, – его обсидиановый взгляд не отрывался от моих полуприкрытых глаз.

Прижав ладони к его груди, я опустилась еще на сантиметр и задохнулась. Он начал гладить мои крылья быстрее, и боль сменилась растущим, вздымающимся жаром. Я закрыла глаза и вобрала в себя его еще больше, чувствуя, что скоро он окажется во мне полностью. Кости моих крыльев напряглись, когда нарастающее в них удовольствие начало шипеть и потрескивать, как фитили свечей, горящие вокруг нас.

Набрав полные легкие аромата роз и огня, я без промедления опустилась до конца, застонав, когда он бесповоротно изменил меня.

– Джаред, – выдохнула я.

– Посмотри на меня, Перышко.

Я приподняла свои отяжелевшие веки.

Его челюсть и лоб были напряжены, как будто ему тоже было больно, как будто он испытывал то, чему подвергались моя грудь и задница на протяжении всего ужина.

Когда Джаред провел ладонью по нижнему краю моих крыльев, я спросила:

– Это больно?

Он рассмеялся, что смягчило жесткие черты его лица. Это также заставило ту часть его тела, что была спрятана внутри меня, вибрировать, посылая новые осколки удовольствия и боли.

Успокоившись, он сказал:

– Однако тебе больно.

Прежде чем Джаред успел предложить нам остановиться, я приподнялась на несколько сантиметров и опустилась назад. Вена на его шее дернулась, а пальцы сжали мои перья, как будто он собирался их вырвать.

Я сделала это снова. И снова.

И его руки следовали за моим ритмом, заменяя каждую крупинку боли искрами удовольствия. Моя кожа начала нагреваться, позвоночник покалывать, а мои податливые стенки дрожали, обхватывая его по всей длине.

Медленно нарастающее напряжение взорвалось, затопив каждый уголок моего существа сладчайшей тьмой. Мое тело обмякло и, казалось, лишилось всех сил.

Тогда Джаред взял все в свои руки и действовал, пока новый жар не проник в меня, просачиваясь и сливаясь с моим собственным, заполняя меня целиком. Я осознавала, что физически это невозможно, но мне казалось, что он пронзил меня прямо в сердце.

Между вздохами и стонами удовольствия Джаред притянул меня к себе, целуя в губы. Его тело снова содрогнулось, и он излился в меня еще сильнее.

Играя с прядью покрытых гелем волос, которые выпали из его прически, я впитывала его тепло и запах, его вкус и прикосновения.

Я бы продала свою душу за этого человека.

Может быть, я уже это сделала.