Глава 48

Я проснулась так же, как и заснула – впитывая сердцебиение Джареда и ощущая ласковые поглаживания на плече.

Когда я пошевелилась, он поцеловал меня в макушку. Я вытянула шею и посмотрела на его спутанные темные локоны, которые скрывали расслабленный взгляд его карих глаз.

– Доброе утро, красавица, – пробормотал Джаред глубоким голосом, послав по моему телу крошечные разряды удовольствия. Он пошевелился, сбросив пригоршню лепестков на пол. – Сколько роз ободрала Мими?

Формулировка заставила меня поморщиться.

– Надеюсь, ты простишь меня, если с этого момента я буду преподносить тебе розы только в вазах, – он поцеловал меня в кончик носа, затем вытащил лепесток из моих волос и выбросил его.

Я улыбнулась и выпрямила шею, проводя пальцами по темным завиткам, поднимающимся и опускающимся в такт с его дыханием.

– Спасибо тебе за прошлую ночь.

Джаред схватил мое запястье.

– Не благодари меня за то, что я был жадным мудаком. Я пообещал, что темп будешь задавать ты, но нарушил это обещание почти так же быстро, как и кончил, – его выдохи согревали мой нос и губы. – Как ты себя чувствуешь?

Безумно счастливой. Физически истощенной. Вместо этого я ответила:

– Удивлена, что ишимы все еще не потребовали назад кости моих крыльев.

Его губы медленно изогнулись, когда он отпустил мое запястье.

– Они либо закрывают на это глаза, либо секс не является таким уж ужасным преступлением, как они рассказывали.

– Может, это из-за того, что ты отчасти ангел?

– Тогда я должен принести гребаную уйму извинений упокоенной душе моей матери.

Я ущипнула его за бицепс.

– У тебя такой грязный рот. Никогда не слышала, чтобы кто-то ругался так же много, как ты.

Джаред ухмыльнулся.

– А ведь это я еще сдерживаюсь, чтобы не шокировать твои чистые уши.

– Уже не такие чистые, – пробормотала я, когда он перекатился на меня и захватил мои губы обжигающим поцелуем. Я начала думать, что «грязный» – все же неподходящее прилагательное для описания его рта. Но внезапно другая мысль заставила забыть обо всем, и мои глаза широко распахнулись. – Мы забыли воспользоваться презервативом!

Он провел губами по моей челюсти.

– Мне сделали вазэктомию, так что тебе не нужно беспокоиться о беременности. А что касается болезней, то я никогда раньше не спал с женщиной без презерватива.

Я побледнела.

– Вазэктомию?

Джаред приподнялся.

– Это когда…

– Я знаю, что это. – Ему было всего двадцать пять, слишком рано, чтобы принимать такое поспешное и важное решение. – Это можно исправить?

– Возможно, но у меня нет желания быть отцом.

– Ты еще так молод.

Он скатился с меня и вздохнул.

– Мне жаль, если это все меняет для тебя, Перышко, но было бы эгоистично и жестоко заводить детей, учитывая мой род занятий.

Мне хотелось накричать на него, заставить поменять решение. Вместо этого я положила щеку на смятую подушку и сказала:

– Это ничего не меняет, но однажды я, возможно, захочу иметь детей.

Раньше я бы посчитала, что это невозможно, если я решу отказаться от своих крыльев. Но его мать, нефилим, родила ребенка, так что шанс был.

– К тому моменту ты устанешь от моих макиавеллистических[61] замашек или вознесешься и найдешь себе ангела, достойного подарить тебе ребенка.

Мое горло сжалось, а глаза защипало.

– Как ты можешь так говорить? Как ты можешь даже думать о таком? – я повернулась на другой бок, чтобы он не видел, как слезы капают с моего носа.

– Эй, – Джаред нежно провел пальцами вверх и вниз по моей руке. Когда я убрала ее, согнув и спрятав поглубже под подушку, он прижался своим теплым после сна телом к моей свернувшейся калачиком фигуре.

– Перестань представлять, как я уйду, – выдавила я.

Его ладонь легла мне на живот, и он притянул меня ближе.

– Тристан и Мюриэль не оставили тебя.

– А следовало бы.

– Но они этого не сделали.

– Перышко, я не хочу, чтобы ты уходила, но я не знаю, как удержать тебя рядом.

Я обернулась.

– Просто найди для меня место в своем сердце. Даже если это будет тесный и темный угол.

Зрачки его темно-карих глаз сузились. Я забеспокоилась, не попросила ли я слишком много. Но Джаред наклонился к моим губам и прошептал:

– Ты уже владеешь большей его частью, чего я никогда и никому не позволял.