Глава 24. Адреналиновая грань

Иван проснулся от приятного запаха кофе и некоторое время пытался осознать, где он, какой сегодня день, сколько времени и почему так тихо. Вспомнил, что они со Светой вчера ехали на дачу к Алёне, глянул на запястье. – Да ладно… Десять утра?! Я что, до десяти утра спал? Он помнил как-то смутно, что они доехали, Света его за руль и близко не пустила, и это к лучшему! Потом он почему-то уснул в кресле, а потом почему-то уже оказался в кровати. – Кошка ещё какая-то была, – припомнил Ваня. – Я тут такой раньше и не видел. Чёрная такая. Тёплая и очень приятная. Он начал было выбираться из кровати, чтобы уточнить, где его жена, как вдруг увидел рядом эту самую чёрную кошку. – О! Я как раз про тебя вспоминал. Доброе утро! – стоило только руку протянуть, как в неё тут же ткнулась доверчивая мордочка. – Ну ты и ласкуша. Красавица! Так, погоди, давай-ка мы с тобой поищем, куда делся весь народ, а то ты мне мурлычешь, и я сразу обратно засыпаю, а это уже чревато конфузом! С кошкой на плечах Иван вышел из комнаты и обнаружил семейство за столом в полной тишине. Разве что ложка в чашке Павла негромко позвякивала. – Доброе утро! А у нас что-то случилось? – осторожно уточнил Иван. – Что так тихо? – А это мы тебя не будим! – объяснила ему Светлана. На её взгляд, муж стал гораздо больше походить на человека. – Да, Света пообещала свернуть шею любому, кто громко заговорит! – пожаловался Лёха, которому, собственно, это и было сказано. – С ней-то не поспоришь… – хмыкнул он с невольным уважением. – А нечего было вопить в семь утра! – парировала Света. – Вот какой нормальный подросток на каникулах так рано просыпается? – Так это ж закон подлости! – оправдывался Лёха. – В школу фиг проснёшься, а на каникулах – сна ни в одном глазу! Иван только посмеялся. Он вдруг почувствовал себя таким счастливым! От улыбающихся ему людей, сидящих вокруг большого стола, от оставленного для него места, от приятнейших запахов, от того, что они изо всех сил старались его не разбудить. Даже от кошки, пофыркивающей ему в ухо что-то очень ободряющее. – Да, милый, познакомься с нашей кошкой, – ошарашила его супруга. – Свет… У нас вроде не было кошки, – с сомнением сказал Иван. – Не было, к сожалению. А теперь вот есть – у тебя на плечах лежит. Зовут Зая. И она исключительно талантливая девушка. Ты уснул с ней на руках секунд через тридцать после того, как она начала мурлыкать. Иван повернул голову и уставился на кошачью мордочку. – Свет! Нам была совершенно необходима такая изумительная Зая, но у кого ты её отбила, и главное, каким образом? Никому после этого врачебная помощь не нужна? – Всё прошло мирно, – хмыкнула Света. – Правда, у Павла было желание от меня сбежать, но Стёпка был в коляске, а с ней по огороду особо не побегаешь. Так что из чувства долга он остался и сразу же уступил мне кису. – Да уж… Шла ты так, что я аж того… смутился, – рассмеялся Павел. – Испугался ты, а не смутился, – поправила его беспощадная Светлана, скармливая кусочки сыра попеременно Касе, Блэку и Теньке. – И правильно! Мало ли чего мне в голову взбредёт! Мне уже на работе говорят, что от Светланы Владимировны любое препятствие самозакапывается. Я, правда, не поняла, это мне так льстят или ругают, но уточнять не стала. Иван так и сидел с Заей на плечах. И завтракал так, и снова задремал на веранде с кошкой. – А это нормально, что он всё спит и спит? – тихо уточнил Лёха у Матильды. Рыжик устроился у неё на коленях и внимательно слушал их разговор. – Это отлично! Он уработался и нанервничался так, что дошёл до предела. Дальше можно или сорваться, или отступить, вернуться назад, в свою жизнь. Можно, правда, балансировать на этой грани, жить на адреналине. Но это тоже чревато. – Не понял, как это на адреналине? – удивился Лёха. – У человека есть определённый предел возможностей. Если надо больше, то организм вырабатывает гормон адреналин. Тогда у человека притупляется чувство страха, боли, улучшается реакция, исчезает усталость. Это гормон спасения в экстремальных ситуациях. Спасения себя или окружающих, – Матильда вздохнула. – А почему это чревато? – Лёха про адреналин слышал постоянно, но не очень понимал, что это гормон. – Вроде это же здорово! – Это очень полезно, когда редко. А вот врачам, военным, спасателям, людям с перманентным переутомлением и стрессом от этого может быть очень трудно жить. Организм привыкает к постоянному притоку адреналина, и без него происходит упадок сил. Тогда люди неосознанно начинают устраивать себе стрессовые ситуации сами. Это частенько бывает, когда они выходят на пенсию или переводятся на более спокойные участки работ. Тогда окружающие говорят, что у таких людей тяжёлый характер, что они невыносимы. А это просто след, шрам от того, что они отдавали все силы, что у них были, и даже больше. Работали на грани. – Неее, нам так для Вани не надо! Его Светка тогда загрызёт! Лучше пусть его Зая усыпляет. Пришёл с работы – брык и спааать! – сделал вывод мудрый Лёха. – Правильно рассуждаешь. Лучше иметь возможность отдохнуть, чем стать невыносимым и для себя, и для окружающих. Хотя не все имеют такую возможность… А есть люди, которые по дури себе такое устраивают. Такие просто ради развлечения играют в опасность. Им нравится это чувство, оно щекочет нервы, обостряет все ощущения. Вот у таких тоже адреналин вырабатывается. Они стараются повторять опасные ситуации всё чаще и чаще и становятся адреналиновыми наркоманами. Им обычная жизнь кажется пресной, скучной. Правда, она, как правило, становится короткой… – Почему? – удивился Лёха. – Да потому что, когда человек без толку рискует, это рано или поздно заканчивается печально. Очень печально. У меня был клиент, у которого сын занимался экстримом. Всё ему казалось, что жить скучно, вот он то с парашютом прыгал без конца, то на мотоцикле ездил по каким-то невозможно опасным дорогам, то на горных лыжах катался по чёрным трассам. Клиент и его жена только и ждали, чтобы он женился, и ребёнок был бы. Ну что ты глазами хлопаешь? Если у сына такая страсть к рисковым ситуациям, то это смертельно опасно. – Он чего… разбился? – тихо спросил Лёха. – Прыгал с высоченной сосны спиной вниз и сломал позвоночник, – сухо ответила Матильда. – Зачем? С сосны и того… Вниз? – Лёха отлично помнил, как он три года назад падал с крыши гаража, ещё во Владимире. Прыгали с мальчишками на слабо, а он не удержался на крае, поскользнулся, полетел вниз и как раз спиной. Он, кажется, в воздухе извернулся как кот. Грянулся на колени и ладони, разбил всё в кровь, сильно, но всё равно был счастлив, что не на спину упал. А тут специально так прыгать?! – Объяснял, что это подавление инстинкта самосохранения. Нет, он на страховке прыгал, но сук подломился, он спиной и грянулся. – Насмерть? – тихо спросил Лёха. – Нет, в инвалидном кресле живёт. Ему ещё повезло. Жена его любит. Мало того, что все его брыки терпела, так и сейчас не бросила. Клиент мой с женой на неё не нарадуются, на внука не надышатся. А сын… ему пришлось тяжко. Мало того, что увечье, так ещё и эти адреналиновые ломки. Он так истерил поначалу! Кошмар просто был. Всех извёл. А всё из-за пустого риска… Лёха, как любой мальчишка, любил немного пофорсить, но реально рисковать жизнью ради ерунды после того случая у гаража уже не хотел. Он переглянулся с Рыжиком, явно пытающимся осознать такие странности людского поведения, и только плечами пожал. – Рыжуль, люди бывают просто дураками! – подытожил он. – Не понимаю. Зачем?– Бэк слушал внимательно и даже голову склонил набок, в надежде, что Матильдины слова в ушах получше улягутся.– Зачем эти дреналины нужны? – Как ты не понимаешь? Вот есть же такие чудаки, которые любят палкой в собаку тыкать или камнем швырять, а потом бежать быстро и прыгать высоко. Тоже ведь нарываются для этого. Правда, догонять их стрёмно!– насмешливо пофыркал Урс. – Почему?– заинтересовалась Тенька, уютно устроившаяся на Блэке, отчего казалось, что заговорил один из его шерстяных завитков. – Как бы тебе объяснить… Иногда у людей от страха медвежья болезнь приключается, – покрутил носом Урс.– Тут главное – за охвостье его не прихватить… – он покосился на понятливо сморщившихся псов. – Лучше всего передними лапами по плечам стукнуть и пусть катится со своими палками и камнями! – Я же до плеч не достану!– расстроилась Тенька.– И что тогда? И как мне эти дреналины гонять? – Я научу тебя за пятку кусать!– пообещала Айка, ласково коснувшись носом мордочки крошечной чишки. Они не знали, что их разговоры подслушивает подобравшийся к забору соседнего заброшенного участка совершенно незнакомый им зверь. – Куууусааать? Нееее, я туда не пойду. Я – не дурак! Вот ещё… Там всяких кусателей полно. Неее, я воооон туда пойду. Там пахнет интересно и собак не видно!– зверь насторожил уши.– Зовёт. Ишь как вопит. Только я и туда не пойду. Я – умный. Едва-едва выбрался из этого самого вольера!– он повернулся на звук: – Сама там живи, а я – на воле буду! *** Светлана роскошно проводила субботний день. Во-первых – Иван отдыхал. Нет, ну издаля видно, что человек отдыхает – аж похрапывает. Даже Зая прижмуривается! Во-вторых, она с наслаждением возилась со Стёпкой. Он активно ползал и изучал мир, рядом с ним с одной стороны шла Айка, а с другой – ползла на пузе Кася. Её человеческий детёныш приводил в восторг. – Слушай, Ленка, ну какой он забавный! – смеялась Света, а потом призадумалась… – А я… А тоже такого хочу! Или такую… Не решила пока, кого именно. Алёна аж поперхнулась. Сестра много лет утверждала, что она чайдлфри, то есть детей не хочет ни за что! С рождением Стёпки как-то попритихла, когда замуж вышла, явно попризадумалась, пару раз что-то про детей мечтательно-отдалённое произносила, но вот так уверенно ничего подобного не говорила. – Что ты так на меня смотришь, словно у меня хвост вырос с кисточкой на конце? Я женщина или кто? – Женщина, женщина! – покладисто согласилась Алёна. – Красавица, умница. – То-то же! – подобрела Светлана. – Я только не знаю… как буду себя чувствовать матерью. – Могу помочь с ощущениями! – Алёна давно хотела поговорить на эту тему, но к слову не приходилось. – В крёстные матери к Стёпке пойдёшь? Светлана застыла над племянником и захлопала глазами. – Ленка! Откуда ты знала, что я мечтаю? – Да ниоткуда. Ты ж кремень. Покерфейс. Фигушки тебя раскусишь! Я давно хотела предложить, просто не знала, как ты воспримешь… – Ну и дура! Вот хорошо, что позвала! У Стёпки хоть одна мать умная будет! – важно заявила Светка и тут же испортила впечатление собственной непогрешимой правильности, кинувшись обниматься с сестрой. – Жалко только, что Ваню крёстным нельзя… – понурилась Алёна. – Матильда сказала, а бабушка проверила. Если бы Стёпка был девочкой, можно было бы одной тобой обойтись, а так обязательно крёстный отец нужен. – А чем тебе вон тот не подходит? – Света ткнула пальцем в потенциального крёстного. – Лёха? – удивилась Алёна. – Ну конечно. Он Стёпку очень любит! – вот уж что-что, а это Светлана отлично видела. Павел и Матильда Романовна, которым Алёна передала Светину идею, переглянулись и разулыбались. – И чего вы так загадочно выглядите? – Ну… Видишь ли… Мне казалось, что это лучшая кандидатура… – рассмеялась Матильда. – Но я не хотела давить. – И мне так же казалось, только я не стал предлагать сам. Нет, если бы кандидатур не было, я б сказал, но мало ли… Вдруг ты захотела бы кого-то другого? – С ума я с вами сойду! Граждане, давайте жить проще, а? – Алёна облегчённо выдохнула. – Я тут голову сломала, а вы… Зажилили такую дивную идею. Осталось только у него самого уточнить. Сам-то он захочет? Именно этот разговор и стал причиной полного Лёхиного шока. – Лёш, я тебя спросить хотел! – окликнул племянника Павел. – Ты в крёстные к Стёпке пойдёшь? Лёха только и мог что головой кивать. А потом примчался к Матильде в панике. – Матюш, я очень хочу, но я ж несовершеннолетний! – он уже представил, как священник выгоняет его из церкви. – Тебе же четырнадцать уже есть, – рассмеялась Матильда. – Считается, что в четырнадцать человек уже достаточно взрослый, чтобы принимать важные решения. – Круууто! – Лёха вдруг почувствовал себя таким взрослым. – Прикинь! Будет Стёпка хулиганить, а я ему как крёстный отец возьму и запрещу! – А он тебя возьмёт и не послушает. Много ты кого слушал? Это, Лёшенька, не круто, это страшная мстя за твоё легкомыслие! – рассмеялась Матильда. – Сам попробуешь, каково нам приходится! Она взъерошила и без того растрёпанные Лёхины волосы, и тут же насторожилась. – Откуда это такие вопли? Гуси кричать умеют не просто громко, а очень громко. Если они возмущены, то это услышат не только ближайшие соседи, но и не очень близко расположенные, а то и совсем дальние. Гогот, пронзительные крики и шипение раздавались со стороны дороги. – Стадо Фёдора чем-то возмущается, – угадал Лёха. – Но чего это они так разошлись? – Лови! Лови его! Он чуть гусёнка не схватил! Бейте, бейте, щиплите его! Оскубать его налысо! Оторвать его хвост! Тяни его из куста!– вопили гуси. Урс переглянулся с Бэком и Айкой. Блэк, Кася и Тень застыли на веранде. – Гонят какого-то зверя. Кричат, что такого не видали, лапы какие-то загребущие… – переводил Урс для Бэка, который гусиный гогот понимал плохо.– Мозгов что ли нет – на гусёнка покушаться… Его точно ощиплют! А… Нет. На дерево забрался. – Так это кот!– уверенно кивнул Бэк. – Нет, вопят, что не кот. Такого не встречали!