Глава 25. Полоскучий инот на пересечённой местности

Псы озадаченно вслушивались в гусиные вопли. – Да кого они изловили? Хорь?– предположил Бэк, отлично помнящий про хоря Шнура, с которым они прошлым летом проводили воспитательную работу. – Гусям хорь на один кусь!– не согласился Урс. – Какой кусь? У них же зубов нет!– фыркнул насмешливо Блэк. – У них полный клюв зубов, – мрачно объяснил Урс.– Как цапнут, мало не покажется, поверь мне! – Несправедливо получается… И крылья есть, и плавать могут, и зубы имеются!– вздохнула Кася. – А котиков они кусають? – уточнил Рыжик, опасливо выглядывающий из дверей. – Кусают!– подтвердил Урс.– Ещё как! Ам, и нет хвоста!– он решил, что лучше для Рыжика будет с гусями не сталкиваться. Ощипанного налысо говорящего кота он не переживёт! Мышка, которая на соседний участок заглядывала и с тамошними кошками общалась, знала, что гуси у соседей вполне воспитанные, но и не подумала Рыжика утешать.– Так ему и надо! Пусть боится. А то, как слопать мою курятинку – так он первый! Вот и поделом! Урс вслушивался в гусиные вопли. – Странно. Они дерево окружили, но зверь и не думает спускаться! А! На другое дерево перебрался, а теперь через забор к соседям напротив. Ну-ну… И кто же это такой пролазный?– он негромко гавкнул, задавая вопрос, а потом призадумался, услыхав гусиное описание:– Ого… Большой, руки как у человека, только чёрные, морда как у собаки, только уши круглые, полоски на морде… – псы переглянулись с недоумением.– Толстый и пушистый, а хвост как толстая морковка… А цвет какой?– озадаченно тявкнул Урс, уточняя приметы.– Говорят, что формой похожий на морковку, и полосатый как перья у Фёдора. Полосатые перья Фёдора несколько сбили с толку всю компанию. Урс помотал головой, прогоняя образ соседа, обросшего перьями и покрытого полосками, как забавная игрушка у Стёпки.– А! Я понял! Он иногда такую шкурку носит, как Стёпина лошадка. Зё́бра называется. – Фёдор? Фёдор? Он так называется? – поразился Блэк. – Да нет, лошадь полосатая так называется!– с досадой возразила Айка.– А шкурка такая зовётся тельняшка. Я знаю, у меня… прошлый мой человек такое иногда носил. Но вот зверя с таким хвостом я не видала… – А! Люди иногда чего только не заводят! Даже змеюк и то держат! – вздохнул Урс. – У нас же жаба Розита живёт… – примирительно кивнул Бэк. – Да вообще-то. Правда, Алёна её взяла, потому что лапа у неё больная. А Рыжик с ней беседовал, так она говорит, что есть хотела всё время – лапа болела и она не успевала за едой. Только у нас и стала сытой. А так – чем бы люди не тешились, абы счастливы были да нас не бросали! – Да ещё хорошо бы, чтоб всякие загадочные звери не сбегали!– вздохнул Бэк.– Если он гусёнка хотел украсть, то он же может и Теньку обидеть или кошек наших… На следующий день выяснилось, что его слова были не лишены смысла. – Какая-то редкая скотина обокрала курятник! – жаловалась соседка из дома напротив. – Слышу, куры как-то перепугались, вопят, мечутся как… как куры! Думаю, опять кошка залезла. Она любит у них в соломе сидеть, а они у меня инкубаторские, бестолковые такие. Всё никак привыкнуть не могут, что это наша кошка, а не какой-то страшный зверь, бегают, орут, как только её увидят. Правда, через несколько минут привыкают и до следующего раза не волнуются. А тут… Только что по стенкам не носятся. Пошла я уточнить, а там… Всё насесты перевёрнуты, гнёзда вывернуты, яиц нет, одни скорлупки лежат! Наседка у меня сидела на яйцах, так она вместе с остальными мечется, и хвост у неё выдран! Ничего не понимаю! Если бы лиса забралась, то цапнула бы куру и сбежала бы. Ну, или несколько придушила бы и попыталась уволочь. Лиса от моих кур бестолковостью заразилась? Урс недоуменно покачал головой. – Странно-странно. Лисы сейчас не заходили. Я бы запах учуял. Они сильно пахнут. А тут… Что-то доносится такое… Но совсем-совсем незнакомое. Надо бы у соседей Чару предупредить, как тогда, с хорём. А то чует моё сердце, что воришка, налопавшись яиц, на этом не остановится! Да ещё и Кеше неплохо бы сказать. Ну, котов опять же предупредить. Где этот влюблённый в Алю чудик? Урс обнаружил кота Черныша на дереве, росшем у дороги. – Эй ты! Ты нового зверя видел? –Нового? Красивее Али?– удивился Черныш, ставший таким привычным элементом пейзажа, что его хозяйка вечером просто приходила к рябине, снимала его оттуда и волокла кормить, ворча, что некоторые влюблённые болваны уже похудели и больше похожи на суповой набор в шкурке. – Неее, твоя хозяйка права! Болван ты! Рядом с тобой гуси какого-то нового зверя гоняли, а ты не видал? –Я Алю видел! Она на втором этаже в окошке сидела. Лапу вылизывала… – мечтательно вздыхал Черныш.– Правую переднюю, потом левую переднюю, потом бочок… – С кем я говорю… – запечалился Урс. – Погоди, не так надо!– Айка подобралась поближе и доверительно сказала Чернышу.– А ведь новый зверь может Алю обидеть! –Что? Как? Какой такой новый зверь? Кот?– Черныш насторожился. – Может, и кот… Правда, гуси говорили, что не похож на кота. –Красивее?– вздыбил шерсть Черныш. – Сильнее однозначно! А вдруг он Алю обидит?– Айка упорно гнула свою линию. –Алю обидит? Незнакомый некот, сильнее кота?– Чернышу эти слова ожидаемо не понравились.– Да-ты-что… Нее! Не бывать этому! А что же делать?– уточнил он у Айки. – Как что? Предупредить всех кошек и котов. –И это поможет?– засомневался Черныш. – Точно поможет!– уверенно кивнула Айка. – Нет, ты глянь! Свалился с веток, словно его там и не было!– хмыкнул Урс.– А сейчас ты куда?– заинтересовался он. – Сорокам сказать. Если зверюга по деревьям лазает, для них он очень опасен. А у них сорочата ещё молоденькие. Сороки, как назло, сражение гусей с новым зверем пропустили – нашли новый мешок мусора на помойке и потрошили его, а узнав от Айки про хищника, тут же переполошились. И знакомых-то хищников хватает, а тут ещё кого-то принесло! *** Не очень далеко от того места, где собаки и сороки рассуждали о воришке, он сам, устроившись со всевозможным удобством и комфортом в шезлонге, стоящем на веранде пустого дома, задумчиво перебирал шёрстку на толстом брюшке. – Хорошо пошло! Вкусно и много! Интересно, может, надо было курицу уволочь, вытрясти из неё ещё яйца? Сколько я съел? В одной курице столько поместится? – енот Виль прикинул размер курицы и яиц.– Ну, вряд ли… Ей же и еду надо куда-то складывать. Да и вообще, проще ещё раз туда наведаться! Он насмешливо глянул в сторону дома, откуда так удачно сбежал. – Ой, Вилечка так потолстел… Ой, Вилечке надо на диетку… – передразнил он голос хозяйки.– Сама и сиди на своих диетах, что бы это ни было! Нормальный енот – это толстый, упитанный и довольный жизнью енот! Виль любил рассуждать о том, каким должен быть нормальный енот. По всему выходило, что такой зверь должен жить не в клетке, какой бы большой она ни была, а в людском доме. Есть он должен всё, что хочет, а вовсе не то, что отжалела от себя та жадная и прижимистая особа, которая по какому-то зверскому недоразумению считает себя его хозяйкой. А главное, он должен есть СКОЛЬКО хочет. – И того, и этого, и побольше, побольше! И ещё, что это за ерунда такая?– он опять представил себе хозяйку и сморщил нос: – Ой, Вилечка, низззя брать это, и то, и вон то, и даже вот это ВСЁ! И кусать нельзя, и развинчивать, шкафики открывать и лезть туда, и всё оттуда выкидывать и пробовать на зуб, и цветы выкапывать и горшочечки бить, и рвать шторы и диван, и драть ковёр, и провода грызть! – Виль взъерошил шерсть на загривке. – Да зачем тогда енота заводила, раз ему, то есть мне, ничего нииииззззяяяя?! Вот и бегай, ори, зови! Делать мне нечего, к такой жадине и низзяке возвращаться! Поживи-ка без приличного енота, попробуй, как оно! А я теперь – зверь вольный! Я сам проживу! Вот открою сейчас эту дверь. Не люблю закрытые! Открою и буду тут жить! А что? Нора ничейная, никого тут нет. А раз никого нет, значит – я тут буду! Он долго пытался открыть дверь, тянул ручку, ощупывал ловкими пальцами замочную скважину, но дверь не поддавалась. – А! Точно! Она какую-то штуку прикладывала к двери и так открывала!– сообразил Виль. Он набрал разных щепок, палочек, камушков, сломанную яркую бельевую прищепку, две детские формочки и всё это по очереди прикладывал к замочной скважине, но мерзкая дверь не открылась. Несколько точечных укусов дверной ручки и подкоп под дверь тоже не помогли – противная штука в нору не пускала. – Это моя новая нора и я туда всё равно войду!– решил Виль и отправился выяснять, а нет ли другого хода? Окна были обследованы со всей тщательностью, но безуспешно. Вентиляционную решётку на отдушине погреба он сумел оторвать, только вот его упитанная тушка туда не пролезла! – Я хочу в мою норуууу!– рычал обозлившийся Виль, раскапывая землю около отдушины.– Опять камни!– он наткнулся на фундамент и сколько ни пытался, пробиться сквозь бетон не смог. От усилий проголодался. – Ну и ладно!– зло фыркнул он.– Это плохая нора, я найду себе лучше!– в отместку оставил приличных размеров «подарочек» на чистой плиточной дорожке и отправился искать себе ужин. В тот же курятник его не пустила вредная кошка. Нет, он бы её мог прогнать, но она устроила такой крик, шипение и вой, что прибыла хозяйка курятника и остолбенело уставилась на… – Мамочка моя! Это ж… это… Енот? – тётка взвыла так, что у Виля аж в ушах засвербело. – Дикая какая-то… Енотов не видала что ли… Ну и ладно! Пойду в другое вкусное место. Может, того крикуна изловлю… – Виль пошевелил ловкими чёрными пальцами.– Делов-то… главное – сразу клюв ему заткнуть! Он дождался, пока стемнеет, аккуратно пробрался к участку Фёдора, перелез через забор, перебираясь с ветки на ветку с ловкостью прирождённого верхолаза, слез на землю и принюхался. – Оооо, как пахнет! Сейчас я туточки и поужинаю! Правда, как только он сунулся поближе к птичнику, гуси, которые, как известно со времён Рима, отличаются повышенной бдительностью, подняли такой крик, что Чара, спящая на крыльце, махом рванула догонять злоумышленника, а Фёдор выскочил на крыльцо с ружьём и только глаза протёр, увидев полосатый треугольный хвост, метнувшийся в ветках у забора. – Я чего… с ума сошёл? Люб, я на психа похож? – Честно? Сейчас вот очень! – покивала его супруга. – Федь, что случилось-то, что ты такой… эээээ, странный? – Я, Люб, в России живу, да? – Однозначно! – Люба быстро соображала, что муж ничего не пил, ничего такого не ел, и вообще, только что был вполне в себе! – Так какого же… зелёного крокодила… у меня по огороду бегают американские еноты-полоскуны! Не смотри на меня так! Вот, следы даже! – Фёдор с фонариком прошёл по следам, которые ему предъявляла Чара. – Я бы сказал пару десятков ласковых слов тому, кто это завёл и выпустил! Это же экологическая катастрофа! – Федя, енот? Что, енот-полоскун? Это смешной такой, да? – Люба иногда посматривала ролики в интернете. – Люб, это где-то там смешной, а у нас, да на воле – кошмар это! Они пролезают везде, разобрать по винтикам могут даже атомную подводную лодку, жрут всё! Они хищники вообще-то. В Северной Америке белок ловят и жрут, птиц, всё, всё, что поймают! Взбудораженные гуси многоголосым хором подтверждали каждое слово Фёдора так, что его самого почти не было слышно. – Так! Гуси, молчать! Чара, сидеть! Люба, иди спать! – Фёдор прикинул, кто из соседей мог приволочь на его подведомственную территорию енота, и нехорошо прищурился. – Нет! Люба, лучше иди завари мне чай! А я… Я думу думать буду! – Кито такой инот? – Рыжик, которого Урс послал сообщить о незваном госте, осторожно потрогал лапой Павла. – Чииивооо? – вообще-то среднестатистический мужчина редко с ходу и спросонок может ответить на такой вопрос. – Хто? – Инот! – объяснил Рыжик. – Урс говоряет, чито у нас бегаить инот. Полоскучий который! – Рыжуль, ну какой инот полоскучий? – Павел отмахнулся, перевернулся на другой бок и вознамерился было обратно уснуть, но Рыжик в жажде знаний всегда был упорен! – Ой, ну не бодайся, иди у Лёхи спроси! – Неее, Лёху будить не получаится! Он не будяится! Я к Свете сходил, но миня Зая прогнала. Сказала, что покусяит. И чиго миня все кусять хотят… Марину мине жалко, а Матюша дверь закирыла! Так хорошо закирыла, чито я не откирыл! – Надо спросить, как именно она двери закрывает! – размечтался Павел. – Буду закрывать и строить баррикады! – А у кого ж мине тада про инота узнать? Урс говоряет, что инот у нас тут завёлся. У Фёдора чуть гусёника не сожракал! – У Фёдора? Урс так говорит? – Павел вгляделся в темноту и наконец сообразил, что у кровати действительно сидит Урс и активно кивает головой. – Что, правда, енот-полоскун? Кивок Урса окончательно его разбудил. – Да ладно? Ничего себе! – Так ты про инота знаишь? – обрадовался Рыжик. – Ну давай! Рассиказивай скорее! Рассиказивай, а то мине очень любопытено! Иноты хвостики котам всегда кусяют? Павел тихонько выбрался из постели, прихватил с собой упитанную тушку Рыжика и кивнул Урсу: – Пошли, в кухне поговорим, а то Алёну и Стёпку разбудим! На свет и приглушённый смех Павла на кухню сначала вышла Матильда Романовна, потом Марина, потом Света. К моменту прихода Лёхи Павел уже за живот держался. – И как я скучно жил. Спал себе, никого не трогал, и тут в нашу жизнь ворвался инот! – Дяяяядь, какой инот? – ошарашенный Лёха хлопал глазами, пытаясь понять, чего это взрослые беззвучно хохочут, но сказать ничего ему не могут. – Полоскучий инот! – с известной досадой ответил ему вместо Павла Рыжик. – Такой инот, который усё-усё уполаскивает!