Глава 13

Утро выдалось туманным и дождливым. Виолетта недовольно поёжилась, глядя в окно. Как же она отвыкла от этой унылой противной английской погоды. В Америке все было по-другому. Тепло и солнечно. Она никогда не любила Англию. Вернее не так — она не любила находиться под одной крышей со своими родственничками. Единственный, кто относился к ней по-доброму, так это отец, остальные были заняты вечными склоками, ссорами, интригами… И она сбежала в Америку, как только представилась такая возможность.

Вита усмехнулась и спустилась по ступенькам, держась за перила, отполированные до блеска слугами. Мать не потерпит в своём доме грязи и пыли… То есть, теперь в доме Жени.

Пройдя в гостиную, Вита позвала горничную и попросила принести ей чашку кофе со сливками.

— Только сделай так, чтобы кофе был не слишком горячим, Роза. И принеси ещё бисквитов, — распорядилась она.

— Хорошо, мисс. — Девушка в строгой униформе серого цвета кивнула и скрылась за дверьми.

Не успела Виолетта присесть в кресло, как в дверях появился Алексей. Он радостно улыбнулся сестре.

— Доброе утро, дорогая, — проговорил он, целуя Виту в щеку.

— Надеюсь, что доброе, — пожала плечами девушка, опускаясь в кресло. — А ты чего такой веселый?

— Да вот, хочу сделать Жене сюрприз, — глаза Леши светились лукавыми искорками.

— Какой?

— Не скажу…

— Уж не собираешься ли ты сделать ей предложение руки и сердца? — весело засмеялась Виолетта, на что Лешка лишь покачал головой:

— Пока нет.

— Пока?

— Пока, — его яркие глаза улыбались. — Кстати, а ты не видела её сегодня?

Вита пожала плечами и хотела что-то сказать, однако её опередил вошедший в гостиную Даниил:

— А она уехала!

Вита и Алексей разом обернулись на брата.

А тот стоял и злорадно усмехался.

— Как это? Куда? — Алексей не сводил требовательного взгляда с Даниила.

— Увы, дорогие мои, но я и сам не знаю, — вздохнул он и прошел к камину, где лежала стопка утренней корреспонденции. — Знаю только, что наша обожаемая Маргарита помогла не менее обожаемому Глебу увезти наследницу подальше от наших глаз. И говорить куда — категорически отказывается, — в его голосе слышались стальные нотки. Даниил оперся локтем на камин и посмотрел на Лешу, буквально пригвоздив того к месту. — Только не думай, что Евгения Осипова достанется тебе, Лешенька.

— Интересно, уж не тебе ли? — спокойно поинтересовался Алексей. Однако в глазах его бушевал огонь.

— Конечно! — Даниил наслаждался бессильной яростью младшего брата. — Кто у нас в семье самый красивый? Самый обаятельный? Самый приветливый и самый любимый?

— Я, конечно, о чем речь! — в гостиную впорхнула довольная Маргарита. — Собрание тут устроили, делите, кому достанется наша Женечка, я правильно поняла? Дорогие, не утруждайте себя и не тешьте зря надеждами. — Марго весело цокнула язычком. — Женя будет с Глебом навсегда и «будет век ему верна»!

— Марго, где Женя? — Алексей подскочил в ухмылявшейся сестре. — Если вы что-то с ней сделаете, я…

— Что «ты»? — Марго сверкнула взглядом. — Ты ничего не можешь, Леша! Даже завоевать девушку, к которой неравнодушен! Ты был в выигрышной ситуации, ты ей нравился, но ты слишком медлителен, поэтому Глеб тебя опередил! Ты всегда будешь САМЫМ младшим из братьев!

— Рита, замолчи! — не выдержав, Виолетта подошла к сестре и тут же наткнулась на колкий ненавидящий взгляд. Но глаз не отвела. Она бесстрастно посмотрела на Марго и спокойно произнесла:

— Ты — низкая и подлая, Маргарита! Тебе доставляет удовольствие издеваться над людьми, так?! Ты никогда не думала ни о ком другом, кроме себя! Ты эгоистка и интриганка! Как ты можешь так говорить о собственном брате?!

— Ой, ой, святая невинность подала голос! — заорала Маргарита, испепеляя сестру ненавидящим взглядом, а затем обратилась ко всем: — Вы все — ангелы невинные, так?! Вы думаете, что никто ничего не знает, да?! Вы сидите здесь и перемываете косточки нашей наследнице и брату! Хотите узнать, куда они поехали? Не дождетесь! А Глеб — единственный, кто по-настоящему достоин Жени, — довольная произведенным эффектом, Марго криво усмехнулась и добавила: — И её наследства.

И тут раздались аплодисменты.

Даниил громко хлопал в ладоши, покатываясь со смеху:

— Браво, Марго! Бр-р-раво!!! Какая проникновенная речь! Долго репетировала?! Так и вижу свою сестренку, стоящую перед зеркалом и говорящую своему отражению все то, что ты только что сказала нам! Ему пришлось по душе?!

Марго в ответ лишь недовольно фыркнула и величественно отправилась к выходу. Только уже держась за ручку двери, она обернулась и, как-то странно обведя взглядом братьев и сестру, тихо произнесла:

— Мне вас жаль. Правда. Но вы проиграете войну. ВСЕ ВЫ.

А затем вышла из гостиной.

Оставшиеся сидели в напряженном молчании, каждый думая о своем, только ему одному известном, пока Даниил не нарушил молчание:

— Интересно, что тут у нас за письма лежат? — как ни в чем не бывало, пробормотал он, беря стопку в руки. — Та-ак… это счета… это тоже… это… — он перевернул письмо и посмотрел адресата, — это отцу…

И вдруг Даниил застыл, почувствовав на себе пристальный взгляд. Подняв голову, он встретился с испуганными глазами Виолетты.

— Ты ждешь письмо? — спросил парень.

Она усиленно замотала головой:

— Нет, с чего ты взял?

— Да так… — Даниил нахмурился, не понимая, что такое случилось со всегда такой спокойной Витой. Она сильно нервничала — это было очень заметно.

«Хм… — подумал Даниил, вновь сосредоточившись на письмах, — а это интересно…»

В комнату зашла служанка с подносом в руках.

— Ваш кофе, мисс.

Виолетта вдруг вскочила и гневно отчитала бедную девушку:

— Роза, что это такое?! Еще бы через час принесла мне его! Спасибо, я уже не хочу, можешь отнести обратно на кухню! — И Вита выбежала из комнаты под удивленные взгляды братьев.

— Не зря они двойняшки, — высказал общую мысль Даниил. — У меня такое ощущение, что сейчас это была Марго! А я все думал, это правда, что Вита — ангел, или все же есть у неё хоть какие-то отрицательные качества… Смотри, Леш, она умеет кричать…

— Молчал бы лучше, — буркнул Алексей. — Тоже мне, «святоша» нашелся, — а затем обратился к застывшей с подносом служанке: — Роза, давай сюда кофе. Я как раз не завтракал.

Девушка улыбнулась и поставила поднос рядом с ним. Леша улыбнулся в ответ. Бедная девушка просто пришла не вовремя, вот и напоролась на гнев одной из представительниц фамилии Оболонских. Все они со странностями, даже те, кто на первый взгляд кажутся добрыми и милыми…

***

Глеб вошел в комнату и, бросив пиджак на кровать, уселся в кресло и откинулся на спинку. Где-то в глубине дома часы пробили двенадцать, глухим эхом разносясь по коридорам. Женя уже давно спала. Проходя мимо её комнаты, он прислушался, желая убедиться, что девушка спит. Уверившись, что так и есть, он отправился к себе, борясь с желанием войти к ней и сжать в своих объятиях.

Он запутался. И это было невыносимо. Ещё никогда в жизни его мысли не были так разрознены, а сердце и рассудок говорили о совершенно противоположном. И всему виной эта девушка, так похожая на ангела. Что же привлекает его в Жене? Её совсем ещё детская непосредственность? Или вздорный, но одновременно мягкий характер? Если честно, Глеб не знал. Сегодня он целый день посвятил прогулке по окрестностям, боясь возвратиться домой и встретиться с ней…

Но он привёз её сюда вовсе не для того, чтобы, как глупый мальчишка, избегать, боясь заглянуть в её глаза.

Он усмехнулся, подумав о том, что сказала бы на этот счёт его сестрица. Наверное, в привычном ей стиле, насмешливо посмотрела на него и заявила что-то вроде этого: «Боже, братишка, как низко ты пал!»

Тяжело вздохнув, Глеб устало потер глаза и принялся медленно расстёгивать пуговицы на рубашке. Хватит думать о глупостях. Он сделает то, что задумал и точка.

Вдруг взгляд его привлекло распахнутое окно, сквозь которое, поднимая занавески, пробивался ветер. Глеб подошёл, желая плотнее его прикрыть, но рука так и застыла на ручке, когда он посмотрел на скалистый выступ и увидел маленькую фигурку, стоящую у самого края над бездной.

Девушка на краю обрыва. Ночь. И ветер, поднимающий непокорные волны, в бессильной ярости бьющиеся об утёс… Казалось, ещё секунда — и она упадет вниз. Сердце внутри защемило.

— Женя, — прошептал Глеб и, не помня себя от страха, пулей выбежал из комнаты.

Стоя на вершине скалы, она смотрела за тем, как причудливо переливаются волны в свете луны. Она вдруг решила, что если полностью сосредоточиться на созерцании моря, то сумеет заставить себя не думать ни о чем другом, забудет обо всех своих тревогах и душевных бурях, поэтому и пришла сюда.

Она долго стояла, глядя на море. Чтобы хоть немного согреться, Женя обхватила себя руками за плечи и в этот момент, сквозь порывы ветра, услышала чей-то крик. Девушка повернулась лицом к дому и увидела бегущего в её направлении Глеба. Он что-то кричал, но ничего нельзя было разобрать.

Женя хотела побыть одна. Хотела подумать. Хотела прийти хоть к какому-то соглашению со своим сердцем, но не могла. Глядя за приближающимся мужчиной, она понимала, что лишь ещё больше запуталась. Она совершенно не представляла, что делать.

— Женя! — Глеб подлетел к ней и, не давая опомниться, рывком оттащил от края утеса.

Выражение его лица было настолько обеспокоенным, что Женя непонимающе качнула головой.

Глеб продолжал молчать, не выпуская её из рук. Она первая нарушила молчание, сопровождавшееся лишь звуком бьющихся о скалы волн:

— Что случилось, Глеб? — изображая улыбку, спросила Женя.

В его глазах причудливо отражался лунный свет, придававший им какой-то новый, совершенно непонятный оттенок. Он молчал. Просто смотрел. Тогда Женя непроизвольно дотронулась ладошкой до его щеки. Это словно привело Глеба в чувство, он вздрогнул, лицо его потемнело, а в глазах заполыхало пламя ярости.

— Женя, ты хоть понимаешь, что делаешь?! — заорал он, принявшись сильно трясти девушку за плечи. — У тебя мозги есть, или дома оставила?!

— Что… — она не понимала, отчего Глеб так взбешен, — что случилось?..

— Что случилось?! Я тебе покажу, что МОГЛО случиться!!! — проорал он и, подтащив к краю обрыва, швырнул небольшой камень вниз. — Видишь?!

Женя нервно сглотнула, глядя вниз, где только что морские волны поглотили свою жертву. Только сейчас до неё дошло, что она могла неосторожно оступиться и упасть, как этот маленький камень. И, что самое главное, никого бы рядом не оказалось…

Она перевела полный ужаса взгляд на Глеба и судорожно вцепилась в него. Они отошли от края, и только тогда Оболонский отпустил Женю.

— Извини, — вдруг проговорил он тихонько. — Я не хотел кричать на тебя. Просто… — он не договорил и отвернулся.

Он испугался за неё. Поняв это, Женя улыбнулась и, обойдя его со стороны, заглянула ему в глаза.

— Это я должна просить прощения.

Глеб таинственно посмотрел на неё, но ничего не ответил на это, предпочтя сменить тему:

— Здесь холодно. Ты замёрзла. Пойдём отсюда.

Женя кивнула и направилась к дому. Глеб отправился следом. Когда они, не проронив по дороге ни слова, вошли в тёмный холл, Женя вдруг ощутила лёгкое головокружение и невольно схватилась за мужчину, который, тут же почувствовав неладное, приобнял её за плечи и озабоченно спросил:

— Что случилось, Жень? Ты себя плохо чувствуешь?!

— Нет, все в порядке, — пробормотала девушка ослабшим голосом. — Давление, наверное, упало.

Он дотронулся до её лба и в ужасе воскликнул:

— Боже, да ты вся горишь! Я вызову врача! — Глеб подался к телефонной трубке, однако рука Жени остановила его:

— Нет, не нужно. Всё хорошо. Это от усталости. У меня такое бывает.

Он вздохнул и, больше ни слова не говоря, подхватил девушку на руки и направился наверх.

— Что ты делаешь? — возмутилась она, пытаясь вырваться. — Отпусти меня!

— Не волнуйся, я ничего тебе не сделаю, просто отнесу в твою комнату, — бесстрастно проговорил Глеб, ещё крепче прижимая её к себе.

— Я сама бы дошла.

— Ты еле на ногах держишься! Я не хочу, чтобы ты ненароком сломала себе шею, упав с лестницы. Не сопротивляйся.

Женя подчинилась, не желая спорить. Вздохнув, она обняла Глеба за шею и прижалась к его груди. Она испытывала какие-то новые, доселе невиданные ощущения от такого проявления чувств Глеба. Он испугался за неё. Он заботится о ней. Он… Женя подняла взгляд и на несколько мгновений глаза их встретились. Дрожь желания прокатилась по её телу, и она ласково коснулась его щеки, прошептав:

— Глеб…

В следующую секунду он внёс её в комнату и осторожно положил на кровать. Затем, обведя полутёмное помещение взглядом, словно чего-то боясь, быстро проговорил, стараясь не смотреть на Женю:

— Ты должна отдыхать. Вот увидишь, завтра почувствуешь себя намного лучше. Спокойной ночи.

— Глеб… — Женя в нерешительности смотрела на него, — я…

— Спокойной ночи, Женя, — повторил он и быстро вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Она лежала на кровати и отрешённо смотрела в потолок. Она пошла на обрыв, чтобы подумать в одиночестве, но так и не пришла к какому-то заключению. Глеб нравился ей. Очень. И сейчас она вдруг поняла, что безумно желает его, жаждет очутиться в его объятиях, прижиматься к его разгоряченному телу, ощущать его запах… И это было сильнее её. Сильнее разума, упрямо твердившего, что Глебу нельзя доверять. Нет, он не может её обманывать. Его глаза не могли лгать. А они говорили Жене, что Глеб Оболонский не желает ей зла. Как он испуганно смотрел на неё сегодня, думая о том, что она могла сорваться с обрыва…

«Осипова, не доверяй ему, он опасный и злой человек», — внутренний голос говорил все тише и тише с каждым мгновением, пока Женя окончательно и бесповоротно не заглушила его уверенной фразой:

— Я ему доверяю! И точка!

И отвернувшись к стенке, укуталась в одеяло и приготовилась провести бессонную ночь, борясь с желанием ринуться к нему в комнату. Остатки стыда и совести в ней все же ещё сохранились, а поэтому… первый шаг должен сделать он…