Глава 20

Женя проснулась от слепящих лучей солнца, льющихся из окна. Потянулась и разлепила веки. Она ожидала увидеть Глеба рядом, однако вместо него обнаружила на подушке записку, на которой красовалось её обручальное кольцо. Женя взяла листок и прочла:

«Доброе утро, дорогая жена! Не хотел тебя будить рано, ты так мило посапывала… Оставляю твое кольцо. Пожалуйста, не разбрасывайся больше такими вещами. Жду тебя внизу».

Её лицо тронула улыбка, Женя сжала в ладони теплое колечко и вздохнула. Жаль, что она не может его носить на пальце, но оно всегда будет при ней. Потянулась к прикроватной тумбочке, открыла ящик и вытащила оттуда цепочку с кулончиком, сняла кулон и повесила вместо него кольцо.

«Не на руке, так на шее, но оно будет со мной, — решила девушка. — Это будет значит, что Глеб тоже рядом!»

Воспоминания о вчерашней ночи ураганом промчались в её голове, заставляя краснеть. Женя села в кровати и почесала затылок:

«Боже, Оболонская, что это было?»

«Э-э-э… кхм… ну-у, как бы тебе объяснить… В природе это называют звериным инстинктом! А люди это называют безумным желанием обладать телом человека… Как тебе такое объяснение?»

«Иди ты в баню!»

«Сама спросила, теперь же сама недовольна».

Женя покачала головой и поднялась с кровати. Она быстренько привела себя в порядок, оделась вышла из спальни. Ей хотелось поскорее увидеть мужа и поцеловать его. Увидев Джефри в холле, Женя поинтересовалась, где Глеб, и тот бесстрастно произнес:

— В гостиной, мисс.

Странный человек — этот Джефри. Ни одного слова, не связанного с делом, у него не вытянуть. Ни тени улыбки на лице. Создавалось такое ощущение, что Женя разговаривает с манекеном. Она усмехнулась своим мыслям, огибая дворецкого. А может, все дворецкие в Англии такие? Ну и ладно! Главное, что не мешается под ногами.

Едва переступив порог гостиной, Женя тут же увидела Глеба, стоящего у камина. Она бросила на мужа ласковый взгляд и хотела было что-то сказать, как вдруг услышала:

— Женечка! Как я рад тебя видеть! Я так скучал, пока был в отъезде! — Даниил с широкой улыбкой вскочил с кресла и подошел к Жене, одновременно не сводя изучающего взгляда с её правой руки.

— Э-э-э… привет, Даня. Я… тоже рада тебя видеть, — она не спускала взгляда с Глеба, лицо которого стало каменным, глаза потемнели, руки сжались в кулаки. Было видно, что он едва сдерживает себя. Женя тихонько покачала головой, показывая ему не делать глупостей. Она отстранилась от Даниила и присела на диван. Парень липучкой последовал за ней.

— Жень, может, съездим куда-нибудь? — дотронулся до её руки и провел по плечу пальцем.

Глеб сделал шаг по направлению к ним, но резко остановился.

— Нет, спасибо, Даня, — выдавив улыбку, пробормотала она и поднялась с дивана. — Я хотела… э-э… переговорить с Вами, Глеб.

Брови Даниила взметнулись вверх, в глазах его проскользнуло недовольство.

— О чем же, Евгения? — сухо поинтересовался Глеб, так, словно его ни капельки не интересовало её присутствие и её к нему разговор.

— О Вашем восстановлении в должности, Глеб, — пояснила Женя, стараясь скопировать его тон. — Я решила, что моя компания потеряла очень ценного сотрудника, когда я так глупо уволила Вас. Думаю, нам стоит обсудить данную тему в подробностях. Наедине. Я расскажу Вам, как я вижу будущее компании и про мои требования, предъявляемые к работе.

— Хорошо, Евгения, я с радостью Вас выслушаю, — вслух произнес он и указал на дверь библиотеки. — Пройдемте, — глаза его довольно заблестели, когда он, покосившись на брата, увидел его перекошенное недовольством лицо.

Едва за ними захлопнулась дверь, Женька прыснула со смеху.

— Уф-ф… — выдохнул Глеб. — Женя, ты просто мастер постановок!

— А то! Но мне с тобой не сравниться, — все ещё посмеиваясь, взглянула на мужа. — Хотя, я думала, ты не сдержишься!

— Мне это стоило больших усилий, — он притянул её к себе. — Когда этот… Даня дотронулся до тебя, я хотел одного — оторвать ему руки.

— А у меня ревнивый муж, — прошептала Женя, не сводя томного взгляда с губ Глеба.

— Еще какой, — выдохнул он и приник к её губам. Их поцелуй был страстный, глубокий, опьяняющий. Его рука непроизвольно опустилась вниз и стала поглаживать её поясницу. Женя издала тихий стон.

— Если ты не прекратишь, клянусь, я не смогу сдержаться, — прошептал он. — Давай дождемся ночи.

— Но ведь здесь никого нет…

— Женя, уверен, что за дверью уже стоит табуном вся моя семейка и слушает, как ты даешь мне указания по поводу моей работы, — усмехнулся он.

— Да, я строгая начальница, — её руки уже расстегивали его рубашку и, освободив себе дорогу, принялись исследовать его грудь. — Но разве тебе это не нравится?

Глеб принялся покрывать её шею поцелуями.

— Нравится, ещё как нравится… Развратница…

— Имею полное право, я…

И тут их прервал напряженный стук в дверь.

— Глеб, Евгения! — раздался голос Владимира. — Вы там? Откройте, будьте любезны! Мне необходимо забрать документы.

Молодые люди отпрянули друг от друга и принялись быстренько приводить себя в порядок. Кое-как застегнув на себе рубашку, Глеб провел рукой по взъерошенным волосам и воскликнул:

— Да, отец, сейчас! — А затем повернулся к Жене и прошептал: — Садись за стол и изображай умную девочку.

— Я и так умная, — возразила она, — не нужно мне ничего изображать. — И, посмеиваясь, отправилась к столу.

Глеб кашлянул в подставленный кулак и отпер дверь. На пороге стоял недовольный Владимир, а за его спиной маячил ещё более мрачный Даниил, из-за широкой спины отца пытающийся высмотреть, что же происходит в библиотеке.

— Почему вы заперлись? — спросил мужчина, входя в комнату.

— Э-э-э… — Глеб не знал, что ответить, но тут на помощь пришла Женя:

— Владимир, дело в том, что я решила восстановить Глеба в должности заместителя генерального директора компании. И в данный момент он рассказывал мне, как видит её будущее. Что бы нам никто не мешал, мы и заперли дверь, — Женя невинно улыбнулась опешившему Владимиру и бросила хитрый взгляд на Глеба.

— Так мой сын… действительно восстановлен? — Он удивленно посмотрел на Женю, и та утвердительно кивнула.

— Да, он может хоть прямо сейчас ехать на работу.

— Это просто замечательно, Глеб! — обратился он к сыну. — Ты поможешь мне с этим тендером на поставку оборудования для голландцев.

— Да, конечно, отец, — улыбнулся он и обратился к Жене: — Даже не знаю, как Вас и благодарить, Женя. Спасибо Вам.

— Позже отблагодарите, — заявила она, однако глаза её ясно кричали: «Ночью дорогой, ночью».

— Хорошо, — согласился он, а его глаза твердили: «Ночью, так ночью, милая».

За развернувшейся сценой наблюдал Даниил, прищуренным хищным взглядом глядя то на Женю, то на Глеба. «Колец на пальцах не было, — думал он, — значит, они не поженились, как твердила Маргарита. Но уж что-то их связывает больше, чем простое проживание под одной крышей». Он заметил ласковый взгляд Жени, брошенный его старшему братцу, когда она только вошла в гостиную и как изменилась в лице, увидев его.

«Ну, ничего, Женечка, ничего. Ты будешь моей. Не захочешь по-хорошему, значит, будет по-плохому», — он скрипнул зубами и ушел.

Ещё успеет он разобраться с этими двумя. Теперь нужно разобраться с сестренкой. Он приготовил ей сюрприз, который та оценит!

Виолетту Даниил нашел в её же комнате. Постучавшись, он даже не дождался приглашения войти. Сестра сидела в кресле и читала книгу. Услышав стук, девушка подняла взор и встретилась взглядом со злорадно усмехающимся братом. Она сразу почувствовала что-то неладное. Ох, как хорошо она знала это выражение лица Даниила. С детства! Когда он что-то про кого-то узнавал…

— Привет, сестренка, соскучилась? — он закрыл дверь и уселся напротив Виты, вальяжно закинув ногу на ногу.

— Чего тебе? — Вита отложила книгу и в ожидании подняла брови.

— Понимаешь, я тут по делам мотался в Гарвард… — медленно растягивая слова, начал он, довольный вытянувшимся лицом сестры. — Дай, думаю, загляну в университет, где учится моя любимая сестренка. Посмотрю, какие оценки она получает… — он намеренно сделал паузу, внимательно изучая её насмешливым взглядом. — И что я узнаю там? Наша Виолетточка отчислена полгода назад! Боже, Вита! Что скажет на это наш папочка?! Уж о мамочке я молчу! Эх… не завидую я тебе!

— Как… как ты узнал? — Виолетта непонимающе уставилась на Даниила. Ей казалось, что об этом никто не узнает… Как же…

— На твое имя пришло письмо из Гарварда, где говорилось, что твоя просьба о восстановлении не удовлетворена, — невинно улыбнувшись, пояснил он. — Извини, но я не удержался и прочитал.

Вита опустила взгляд на руки и молчала.

А Даниил продолжал:

— И я решил поехать и узнать, что же явилось причиной отчисления! И что же я выяснил? Моя сестренка появилась на занятиях за полгода три раза!

— Это мое дело.

— Но это ещё не все! Я решил выяснить, ПОЧЕМУ она не ходила в университет!

По щекам Виолетты потекли слезы. Она до боли закусила губу и прошептала:

— Пожалуйста, Даня… Пожалуйста!

Он, словно не слыша её, продолжал свою пламенную речь:

— Милая девочка. Я даже подержал её на руках. И привез фото, чтобы показать бабушке с дедушкой, какая у них внучка подрастает, — он вытащил из внутреннего кармана пиджака фотографию и протянул сестре.

— Даня, не говори им, умоляю тебя, — она неотрывно смотрела на изображение маленькой темноволосой девочки с голубыми глазами. Своей дочери… — Они же убьют меня.

— Отец-то может и поймет, что же заставило его любимую дочь уйти из Гарварда и родить ребенка от водителя такси! А вот мама…

— Перестань!

— Я ещё не закончил, — его голос стал резким, а в глазах появился зловещий огонь. — Ты же у нас теперь не Оболонская! Я захватил с собой так же и свидетельство о браке. Теперь ты у нас Виолетта Матвеева…

— Чего ты хочешь?

— Знаешь, уезжая в Америку, я и не подозревал, что раскопаю ТАКОЕ о своей сестре… И, честное слово, я был поражен до глубины души.

— Чего ты хочешь?! — повторила Вита, в бессильной ярости глядя на брата.

— Пока не придумал, — хмыкнул Даниил, — но ты не переживай, — он встал и похлопал её по плечу, — я обязательно что-нибудь придумаю.

— Убирайся!

Даниил пожал плечами и направился к двери. Уже взявшись за ручку двери, он остановился и сказал:

— Хорошее имя ты выбрала для своей дочери, Маргарита. Я долго смеялся. Марго, думаю, оценит.

— Пошел вон!!! — Виолетта вскочила с места и сделала несколько шагов к Даниилу. — Убирайся, я тебе говорю!

В ответ он наградил сестру ядовитой улыбкой, которая переросла в перекошенный оскал, и вышел.

Вита обессилено сползла на пол. Все раскрылось! Все, что она так старалась скрыть, вылезло наружу! Что же теперь будет? Что скажут её родители, когда узнают обо всем? Их любимая дочь, их надежда, учащаяся в одном из престижнейших университетов мира, была с позором отчислена за непосещаемость! Но это ещё цветочки! Она вышла замуж за таксиста — эмигранта из России и родила от него ребенка. Позор!

«Боже, помоги мне, умоляю…»

***

А Маргарита тоже решила начать приводить свой гениальный, как ей казалось, план в действие. Пора бы уже Глебу исполнить свое обещание. Она помогла ему, теперь он должен помочь ей. Все по-честному. Днем она брата дома не застала, тот уехал с отцом в офис, поэтому с нетерпением ждала его возвращения вечером. Пока она его дожидалась, продумывала мелкие детали. И была очень довольна своей задумкой…

Глеб безумно хотел увидеть Женю. Весь день в офисе он не мог думать ни о чем другом, как о ней, о её объятиях, поцелуях… Он сходит с ума! Он одержим этой девушкой! Владимир весь день пытался достучаться до сознания сына, стараясь получить от него хоть какие-то идеи, с помощью которых они смогли бы выиграть тендер. Но Глеб витал в облаках и не был способен ни на что.

И сейчас, наконец, добравшись до дома, он хотел единственное — увидеть жену, сгрести её в охапку и поцеловать, смотреть и её такие родные изумрудные глаза…

Но стоило ему пройти в дом, как рядом нарисовалась Маргарита и проворковала:

— Глебушка, а я тебя ждала!

— Считай, что так и не дождалась, — парировал он и собрался обойти сестру, направляясь наверх, однако Марго задержала его:

— Глеб, нам нужно поговорить!

— Мне некогда, Марго!

— Спешишь к своей женушке? — громко воскликнула она.

— Потише говорить можешь? — зашипел Оболонский.

— А что такое? Чего скрывать-то? — Марго, казалось, искренне недоумевала, хлопая длинными ресницами.

— Не твое дело! Но если об этом по твоей милости кто-то узнает — я тебе голову откручу!

— Фи, как грубо! — она махнула рукой и расплылась в ухмылке. — Ну да ладно, я тебя прощаю! Ты всегда не сильно отличался хорошими манерами. У меня к тебе важный разговор!

— Знаю я твои важные разговоры! — Глеб недовольно смотрел на сестру, желая скорее от неё отделаться.

— На этот раз все серьезно. Помнишь, что ты мне обещал в обмен на помощь?

Глеб вздохнул:

— В том-то и дело, что не помню, потому что не знаю.

— Вот об этом-то и будет наш разговор.

— Хорошо, пойдем в мою комнату.

— Нет, лучше в мою. Там спокойнее и никто не услышит. Я сомневаюсь, что тебе захочется, чтобы твоя жена узнала о моей просьбе раньше времени.

Глеб почувствовал неладное, однако согласно кивнул и отправился следом за сестрой. Войдя в её спальню, он не стал откладывать дело в долгий ящик и прямо спросил:

— Что тебе нужно от меня?

— Ой, Глебушка, ну чего ты так прям сразу… — Маргарита, ослепительно улыбаясь, подошла к брату и положила руки ему на плечи. Глаза её злорадно сверкали.

— Мне некогда, Марго. И сюсюкаться с тобой я не намерен. — Глеб одним движением скинул её руки и отошел в сторону. — Говори быстрее, и я пошел!

Девушка наигранно вздохнула и покачала головой:

— Эх, Глеб, Глеб, что же ты такой грубый-то…

— Марго… — в его голосе явно слышалась угроза.

— Хорошо, — вздохнула и, удобно устроившись в кресле, проговорила: — Я хочу, чтобы ты рассказал Крису о связи с его женой.

Глаза Глеба на мгновение расширились, он потрясенно уставился на Маргариту:

— Что?!

— Что слышал! Думаешь, ты у нас такой хороший конспиратор, Глебушка?! Не-ет, это не так!

— У меня не было никакой связи с Андреа!

— Ой, вот только не надо мне сейчас лапшу на уши вешать, — хмыкнула Марго, — я не Женя, которая поверит всему, что ты ей скажешь! — она пожала плечами, — я сама видела вас на празднике.

Глеб не знал, что ответить. Вот стерва!

— Я ничего никому говорить не буду.

— Я знала, что ты это скажешь, Глеб. Но ты не сможешь мне отказать. Хотя… — она наигранно задумалась, поджав губки, — если тебя не волнует, что скажет об этом твоя женушка, то…

— Она не поверит тебе, — его голос дрожал, выдавая волнение.

— Об Андреа, может, и нет, а вот об истиной причине твоей женитьбы на ней… — Марго выразительно приподняла брови и посмотрела на Глеба.

— Сука! — выплюнул он.

— Оскорбления тут неуместны! — вспылила Марго. — Я всего лишь расскажу правду Жене! Мне кажется, она этого заслуживает! Но у тебя есть выбор: либо ты рассказываешь лучшему другу, что спал с его женой, и теряешь ЕГО, либо я рассказываю твоей жене, что ты женился на ней по расчету, и ты теряешь ЕЁ. Выбирай, кто тебе дороже!

Глеб с шумом втянул в себя воздух, глаза его казалось налились кровью, лицо потемнело, по скулам заходили желваки. Любой испугался бы этого вида. Но только не Маргарита. Наоборот, ей доставляло удовольствие видеть брата, всегда такого уверенного в себе, загнанным в угол.

— Ты сам виноват! Не я заставляла тебя ложиться в постель с Андреа. Боже, Кристиан — твой друг! А ты, — глаза Маргариты были наполнены презрением, — ты низкий человек, Глеб. Для тебя не существует никакой морали. Ты не достоин называться его другом!

— Зачем тебе это? Что тебе от этого будет?

— Крис, наконец, поймет, какие люди его окружают, — проговорила девушка. — Он искренне верит, что его жена — ангел небесный, но это не так! Я просто хочу, чтобы ты раскрыл ему глаза.

— Что ТЕБЕ от этого будет?! — повторил Глеб, не понимая, какая выгода от всего этого Маргарите. Он прекрасно знал сестру и не верил в простое благородство с её стороны. Она была заинтересованной стороной, вот только чем именно заинтересованной?

— Я люблю его, — просто, без прикрас, ответила Маргарита. — Ты знаешь, Глеб, что такое любовь? Не уверена! Даже нет, я уверена, что ты и не подозреваешь, что это такое. Я хочу быть с Крисом и буду, чего бы мне это ни стоило!

— Ты дура, Марго! — закричал Глеб. — Неужели ты считаешь, что, причинив ему такую боль, он будет с тобой?! Он любит свою жену!

— Он любит меня!!! — в исступлении заорала Марго. — Меня, понимаешь?! А эта дура только мозги ему запудрила! Я буду с ним! БУДУ!

И вдруг в глазах Глеба она увидела жалость. Он стоял и просто качал головой, ничего не говоря в ответ.

— Что ты на меня так смотришь?!

— Маргарита, ты не любишь Кристиана, — тихо сказал Глеб. — Ты просто одержима им. Это не любовь!

— Да что ты об этом знаешь? — Марго схватила телефон и всучила брату. — Звони Крису и приглашай его завтра с женой в гости!

— Нет.

— Да. Или я сейчас же иду к Жене и рассказываю ей обо всем.

Глеб в бессильной ярости отвернулся, до боли сжав в руке телефон. Он не мог потерять её. Не мог. Он не вынесет её ненавидящего взгляда. А Крис? Он потеряет лучшего друга. Что же, он сам себя загнал в угол. Глеб глубоко вздохнул и набрал Крису.

— Алло? Мартин? Это Глеб Оболонский. Хозяин дома? — голос его был холодным как сталь. Подождав минуту, пока дворецкий позовет Криса, он услышал голос друга. — Крис, привет! У нас на завтра намечается небольшой… праздник. Приходите с Андреа, мы будем очень рады вас видеть… Да, конечно!.. Нет, просто так, решили немного развлечься… Да, в пять часов. До встречи.

Отключив телефон, Глеб вновь повернулся к сестре и протянул ей трубку:

— Радуйся своей победе, — черство произнес он. — Сегодня выиграла ты. Но… — он подошел к ней вплотную и прошептал над самым ухом, — падать очень больно, Марго. ОЧЕНЬ больно! Завтра упаду я, но ты вскоре последуешь за мной. Больше не проронив ни слова, Глеб вышел из комнаты. Марго обернулась и посмотрела на дверь.

— Я не упаду, Глеб, — сказала она в пустоту.

Она выиграла. Да, действительно. Выиграла…

***

Женя ходила по комнате, вновь чувствуя закипающую в душе ревность. Вновь он уехал. Куда?! На часах был час ночи, а его все не было. Странно это все. Утром Глеб был такой милый, она думала, что эту ночь они опять проведут вместе, а вышло снова все не так.

«Боже, ну что же это за человек? — взволнованно думала она, меряя шагами пространство. — Когда я смогу с уверенностью сказать, что у него от меня нет никаких секретов, и я знаю его как свои пять пальцев?» Наверное, никогда.

Глеб вернулся через час. Женя подпрыгнула от неожиданности, услышав, как дверь в его спальню с грохотом захлопнулась. Настороженно прислушалась: какое-то бормотание… звук бьющегося стекла… и непонятный полурык-полувсхлип…

Женя натянула на себя халат и отправилась к мужу, желая выяснить, что случилось. Она тихонько постучалась, однако ответа не последовало. Тогда девушка приоткрыла дверь и вошла в полутемную спальную, освещенную лишь торшером в углу.

Глеб стоял у окна спиной к ней и даже не пошевелился, услышав её голос:

— Глеб, что с тобой?

Его спина была напряжена, а руки плотно сжаты в кулаки. Женя нахмурилась и сделала пару шагов по направлению к мужу, но тут же была остановлена резким:

— Не подходи!

— Глеб, что случилось?! — повторила Женя уже более взволнованно.

Он медленно развернулся, и она в ужасе застыла. На неё был устремлен все тот же пустой, ничего не выражающий, зловещий взгляд. Тот же, что и в их первую встречу.

— Уходи, — от его голоса у неё холодок пробежался по коже.

— Глеб…

— Убирайся, я сказал!

— Но…

— ПОШЛА ВОН!!!

Женя вздрогнула и, не помня себя от страха, вылетела из комнаты. Этого человека она не знала. Это был не её муж. Не Глеб. Перед ней в то мгновение стоял не Глеб Оболонский. Кто угодно, но только не он. Вбежав в свою комнату, Женя бросилась на кровать и с головой накрылась одеялом. Она почти не дышала, просто лежала в ступоре и не знала, как ей реагировать на такое поведение. Словно в него дьявол вселился.

— Что с тобой происходит… — одними губами прошептала Женя, смахивая непрошеные слезы с глаз.

***

Глеб с минуту смотрел на дверь, из которой только что выбежала его жена. И до сих пор перед его взором стояли её наполненные страхом глаза.

Он схватил со стола уже почти пустую бутылку виски и отпил прямо из горла. Затем подошел к зеркалу и, обхватив говору руками, посмотрел на себя ненавидящим взглядом:

— Ты скотина, Оболонский, — хрипло проговорил он. — Ты сволочь! Тебе гнить в аду надо, а ты, идиот, полюбил девочку с чистой душой! Ты разбил ей жизнь, и что теперь? Ты хочешь ещё сильнее затянуть её в свой ад?! Хочешь, чтобы она сгорела там вместе с тобой?! — он принялся яростно рвать волосы на голове, глаза его были красными то ли от количества выпитого, то ли от кома в горле, не дающего дышать, заставляющего его выть от бессилия.

Он ничего не мог поделать! Поздно! Он любит её!..

Как неожиданно он это понял, когда его сестрица поставила его перед выбором: либо Женино презрение, либо ненависть… Он вдруг понял, что не вынесет её взгляда, если Женя узнает, что он женился на ней ради какого-то плана. Будь проклят тот день, когда он предложил отцу найти Евгению Осипову! В тот день все и завертелось. Как рулетка. Никогда не знаешь, на какое число выпадет. Кому повезет, а кто останется в проигрыше. Он затеял игру и проиграл в ней. Проиграл досрочно… Эта безумная любовь заставляла его сердце сгорать от желания быть всегда рядом с ней, чувствовать её присутствие, просто держать за руку и смотреть в её сверкающие нежностью глаза.

И он ненавидел Женю за это! Ненавидел за то, что она так легко и непринужденно расколола бетонную стену в его душе, которую он так долго возводил. Он ненавидел её за то, что из-за неё он стал уязвимым, и этим не преминула воспользоваться Маргарита. Ну? Кто ещё?! Леша, Даня, Вита! Выстраивайтесь в очередь, добивайте его! Пользуйтесь своим старшим братцем как вам угодно! Только пригрозите, что что-то сделаете с его женушкой, и он безропотно выполнит все, о чем вы только попросите.

— Ненавижу! — выплюнул он, продолжая смотреть в свои же безумные глаза. — Ненавижу тебя! — и в следующую секунду зеркало с силой было откинуто в сторону. Огромная старинная вещь с грохотом повалилась на пол и с треском разлетелась на осколки.

Вот так же завтра разлетится на кусочки его сердце. Что же, он сам виноват. Но пока не поздно… пока ещё осталось время, он должен быть с ней. Должен использовать последние мгновения рядом с ней. Глеб вздохнул и, не обращая внимания на осколки, прошелся прямо по разбитому стеклу и вышел из комнаты.

Она лежала на кровати и вздрогнула, когда услышала, как дверь приоткрылась, и в комнату вошел Глеб. Он остановился посреди комнаты и долго не решался сделать шаг по направлению к Жене.

Она замерла под одеялом, не в силах пошевелиться. Не знала, как ей реагировать на него. Вновь спросить, что с ним происходит? А вдруг он опять начнет кричать? Ну уж нет, раз уж пришел, пусть сам и начинает разговор.

Но Глеб, казалось, и не собирался ничего говорить. Он медленно подошел к постели и, опустившись рядом на пол, обхватил голову руками, тяжело вздыхая. Женя нервно сглотнула, почти физически ощущая его присутствие. Он продолжал молчать. Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем она, наконец, услышала его сдавленный хриплый голос:

— Женя, я люблю тебя.

Женя, резко откинув одеяло, села в кровати. Глеб тут же повернулся к неё, обхватил её за бедра и, притянув ближе, положил голову ей на колени. Женя не сопротивлялась. Она неверяще качала головой, удивленно глядя на мужа. Ей послышалось? У неё галлюцинация? Он сказал, что любит её?!.

Только недавно он смотрел на неё так жестоко, а теперь говорит ей слова о любви. Нет, она никогда не поймет, что творится в душе у этого человека!

Да, действительно, Жене было не понять, как человека, погрязшего во лжи и предательстве, может угнетать сама мысль о том, что для него есть кто-то дороже его самого, его гадкой никчемной жизни, его низких желаний и поступков. Как этот человек может страдать от того, что он недостоин любви. И сам не имеет права любить. Потому что это — конец. Конец всему. Всем его продуманным до мелочей планам…

— Пожалуйста, ничего не говори. Не надо слов, — зашептал он. — Я просто хочу сказать тебе, — что бы не произошло, что бы ты обо мне не думала, я никому не позволю тебя обидеть. Даже если ты будешь меня презирать, я приму это. Но всегда помни мои слова, даже если мои поступки будут прямо противоположны им.

— Глеб, я ничего не понимаю, — пробормотала Женя, обнимая его. — Ну расскажи же ты мне, что с тобой творится! Я же вижу, что тебя что-то терзает! Мне больно от этого!

Привстав, Глеб молча прижал Женю к себе и поцеловал. Поцелуй вышел горьким, надрывным, Жене показалось, что Глеб прощается с ней и желает напоследок ощутить её сполна, насладиться ею, насытиться… От этих мыслей ей стало холодно, и она непроизвольно подалась вперед, бездумно отвечая на его ласки. Этой ночью она чувствовала съедающую его боль в каждом движении, в каждой ласке, что он дарил ей. И Женя пыталась заглушить её, постараться дать Глебу этой ночью как можно больше… Она не знала, что будет, но, засыпая в его крепких объятиях, чувствовала, что проснется она одна…