Глава 22
А не пуститься ли во все тяжкие? Когда в твоей жизни происходит переворот, хочется взять и кинуться в омут с головой, вырывая то, что называлось сердцем, из груди. А если говорят, что сердца и вовсе?!
Красивая брюнетка в коротком черном платье, подчеркивающем её великолепную фигуру, прошла вглубь бара и присела за один из столиков. Яркая девушка тут же приковала к себе взгляды доброй половины мужчин, находящихся в заведении. Брюнетка соблазнительно провела рукой по гладко уложенным волосам и расплылась в белозубой улыбке, поймав на себе один из восторженных взглядов. Она знала себе цену. Знала, как никто другой. Поэтому выбрала самого красивого и богато одетого мужчину.
Подошла. Села напротив. Закинула ногу на ногу, оголяя бедра. Довольно усмехнулась, заметив, как от её вида он нервно облизал пересохшие губы. Он хотел её. Да они все хотят её! Хотят обладать её красивым телом, ощущать вкус её губ на своих губах. И никто, никто не хочет знать, что у неё внутри. Она холодная и расчетливая стерва! И всегда будет такой!
— Здравствуй, милый, — она заискивающе хлопнула ресницами, как бы между прочим проведя рукой по своей высокой груди. — Не хочешь заказать мне выпивку?
Довольно симпатичный мускулистый мужчина лет тридцати улыбнулся и подозвал официанта. Его глаза, уже горящие желанием, скользили по её телу, изучая его, уже мысленно прикасаясь к её бархатистой коже.
— Что желает дама? — поинтересовался он, когда официант оказался рядом.
— М-м-м… — Девушка сделала задумчивый вид, мило нахмурив лоб, и обратилась к молодому человеку: — Мартини со льдом, пожалуйста!
Официант кивнул и молча удалился выполнять заказ.
— Как тебя зовут, милое создание?
Она наклонилась к нему ближе и прошептала:
— А как ты хочешь, что б меня звали? — И улыбнулась, увидев в его глазах немой вопрос. — Не переживай, я не проститутка. Платить не нужно будет. Если хочешь, я сама тебе заплачу за эту ночь. Поверь мне, дорогой, — она коснулась наманикюренным пальчиком его небритой щеки, — эту ночь ты не забудешь…
Полчаса они ещё просидели в баре, а потом сели в его машину и поехали. Его звали Джеймс. Он работал банкиром в одном из известных Лондонских банков. Он был женат. У него было двое маленьких детей. И столько же любовниц, которым он снимал квартиры в центре города. Девушка, усмехаясь, поинтересовалась, в какую из квартир они едут.
— У меня есть ещё одна, холостяцкая, — засмеялся он и положил руку ей на колено. Она не шелохнулась. Она же расчетливая стерва без сердца. А значит, у неё не должно болеть и переворачиваться от ощущения этих грубых незнакомых рук у себя на теле.
Вошли в квартиру. Она огляделась — довольно мило, хорошо обставлено. Он сбросил с себя пиджак и, подойдя сзади, обхватил её за талию и принялся жадно покрывать её шею поцелуями. Она закрыла глаза и вздохнула. Он повернул её к себе и впился в её губы, терзая их. А она ощущала вкус виски на его языке и думала о том, что слишком мало она сама выпила, надо было чего покрепче заказать. Они разделись, и он повалил её на кровать, не переставая покрывать её тело поцелуями. Он восхищался мягкими плавными изгибами её тела, возбуждаясь все больше. Наконец, не в силах больше ждать, он раздвинул её ноги и резко, одним рывком вошел в неё. Она не хотела его. Но он не заметил, полностью погрузившись в процесс удовлетворения своей похоти. Она вскрикнула от боли, но переборола и заставила себя обнять его и приникнуть к его губам. Он вонзался в неё, яростно рыча, а она считала минуты до того момента, когда же все это закончится. Она ощущала резкий запах мужчины… чужого мужчины. Хотелось плакать, но разве такие, как она, плачут?
Когда все закончилось, она вылезла из-под мужчины, прошла в ванную. Несколько мгновений просто стояла, глядя на свое отражение в зеркале. Затем улыбнулась самой себе и полезла в ванну. Когда она уходила, он уже крепко спал.
«И не вспомнит, наверное, утром», — подумала она, закрывая за собой дверь.
Поймала такси и доехала до дома. И только оказавшись в темном холле, позволила самой себе ощутить себя разбитой, презренной, низкой, подлой сволочью, какой и была на самом деле. Она сползла по стене и заплакала. Она уже и забыла, что толкнуло её на этот шаг. Что-то кому-то хотела доказать… Кажется, самой себе… или своему отражению в зеркале, когда, войдя в спальню после разыгранного «спектакля», она увидела перед собой убитую горем растерянную девочку с опухшими красными глазами и потекшей тушью. Девочку, которой она была где-то там, в глубине души, и которая когда-то одела жестокую маску напускной черствости. И когда эта маска начала исчезать?! Когда её начали мучить угрызения совести, когда она что-то делала? И вот сегодня, например… Женя. Именно с её приезда принципы начали давать сбои. Она…
— Марго?!
Этот голос она ненавидела больше жизни — это был её собственный голос! Только без маски! Она подняла голову и встретилась со взглядом Виолетты.
— Иди куда шла, — устало проговорила Маргарита. — Меня нет, — и стерла с лица слезы.
— Рита, что случилось? Почему ты плачешь? Почему сидишь тут, возле двери? — Вита присела рядом на корточки и дотронулась до руки сестры. Та резко вырвала её и прошипела:
— Я же сказала, иди туда, куда направлялась! Чего прицепилась?! Со мной все в порядке! В монашку опять решила поиграть?!
— Колючка, — беззлобно выдохнула Виолетта, упрямо не желая отставать от Маргариты. — Ну чего ты выпускаешь свои шипы, когда для этого нет никаких предпосылок? Рита, я понимаю, конечно, что это самозащита, и даже немного завидую. Так, наверное, безопасно жить. Никого не пускать в свою душу.
— Больно ты знаешь… Психолог нашелся, — подавленно произнесла Марго. — Мне никто не нужен! И твое участие в моей жизни не нужно! Я сама по себе. Иди вон, к Леше, он оценит!
— Рит…
— И не называй меня этим именем! Оно меня бесит!
— А в детстве не бесило. Оно тебе нравилось…
Марго впилась взглядом в глаза Виолетты и закусила губу:
— Детство ушло. И девочки по имени Рита не существует. Она умерла.
— Это ты так хочешь. Рит, я знаю, что ты меня ненавидишь, но речь сейчас не об этом. Пойдем, я отведу тебя в комнату, — Виолетта взяла сестру под руку и заставила встать.
— Сама дойду, не маленькая, — она грубо вырвала руку, дернув плечом, и поплелась к лестнице. Виолетта покорно последовала за Маргаритой. Она видела, что той очень плохо. Да, конечно, она старается не подавать вида, но от Виты не скрылся этот наполненный болью и разочарованием взгляд. К тому же, она всегда чувствовала, если что-то с Марго происходит. Они же близнецы…
Войдя в спальню, Маргарита расстегнула платье и стащила его через голову. Оставшись в нижнем белье, девушка забралась в постель и с головой накрылась одеялом. Вита потихоньку подошла и присела на краешек кровати. Вздохнула.
— Уходи.
— Я не оставлю тебя одну.
— Я же говорю — убирайся! Я хочу побыть одна! — Марго откинула одеяло и разъяренно посмотрела на Виолетту. Глаза её блестели от слез. — Я же не способна на проявление каких-то других чувств, кроме ненависти и жестокости! Я бездушная стерва, которая не умеет любить!
— А-а-а, понятно, — догадалась сестра. — Крис. Ты любишь его, правда?
— Нет! — резкий, надрывный ответ.
— Знаешь, Рит, — Виолетта вздохнула, — просто, если человека действительно любишь, нужно бороться за него, но бороться не теми способами, которые предпочитаешь ты. Подлостью и настойчивостью ты, наоборот, убиваешь любовь.
— Слушай, иди отсюда со своими нравоучениями, а?! — рыдая в голос, крикнула Марго, указывая рукой на дверь. — Сама разберусь!
— Как скажешь, — Вита поняла, что добиться чего-то от сестры сегодня не получится, поэтому согласно кивнула и направилась к двери. Уже почти выйдя в коридор, Вита тихонько проговорила. — Она не умерла. Та девочка. Не умерла. Она в тебе. До сих пор, — и закрыла за собой дверь.
Маргарита откинулась на подушки и закрыла глаза. Её душили рыдания, не давая вздохнуть. И она не могла остановиться, словно в эту ночь из неё выходили все те непролитые слезы, что она прятала столько лет.
— Ненавижу… — шептала она, обращаясь ни к кому и ко всем одновременно. — Ненавижу…
***
Утром, когда Глеб уходил на работу, Женя ещё спала. А когда в обед вернулся и вновь постучал в дверь её комнаты, ответом ему была тишина. Но он точно знал, что Женя была там. А когда он принялся тарабанить с новой силой, прямо под дверью услышал тихий голос:
— Я не хочу тебя видеть.
— Жень, что случилось?
— Ничего, — все тот же ровный, спокойный голос. Безжизненный.
— Жень, открой мне немедленно!
— Я не хочу.
И тут он догадался обо всем.
— Ты вчера все слышала, да? — Глеб устало прислонился лбом к двери. — Женечка, прости меня. Я знаю, что я сволочь, раз имел отношения с женой своего друга. Но это все было до встречи с тобой!
— Хватит, Глеб! — с той стороны двери раздался удар, видимо, кулаком по стене. — Мне надоело выслушивать твои оправдания! Мне надоело, что ты принимаешь меня за идиотку! За глупую, наивную, влюбленную девочку! Если я люблю тебя, это ещё не значит, что у меня мозг отключился. И не значит, что я проглочу все, что ты мне наговоришь! Хватит!
— Женя, открой мне! — его тон явно говорил, что он настроен весьма решительно, однако Женя покачала головой:
— Нет.
— Предупреждаю, я выломаю эту дверь! Вынесу её ко всем чертям, если понадобится! Я хочу, чтобы мы поговорили, глядя друг другу в глаза, а не сквозь эту идиотскую преграду!
— Нет.
— Женя…
— Убирайся! Все, что ты мне скажешь, будет ложью! — выкрикнула она. — Я все для себя решила!
— И что же ты решила, позволь узнать?
— Через несколько дней я уезжаю домой.
— Я не позволю.
— Я тебя и не спрашивала. Я хочу вернуться к прежней жизни и забыть, как страшный сон, что знала тебя и всю твою семейку. У меня теперь есть, ради кого жить!
Её слова причиняли ему жестокую, нестерпимую боль. Глеб скрипнул зубами и вздохнул. Он не может её потерять. Нет, только не её.
— Жень, открой, пожалуйста, — обреченно попросил он.
Через мгновение замок щелкнул, и дверь приоткрылась, пропуская его в комнату. Женя отошла от него на несколько шагов и предупредительно посмотрела в глаза, когда Глеб сделал шаг по направлению к ней. Он покорно остановился и проговорил:
— Жень, все, что у меня было с Андреа — было задолго до встречи с тобой.
— Я не верю. Я слышала, как Марго ясно сказала, что видела вас на празднике. Вместе.
— В тот вечер я в очередной раз сказал ей, что между нами все кончено! И провел я тот вечер с тобой, как ты помнишь!
— От этого ещё больнее. И в день нашего приезда в Лондон… ты ведь был с ней, правда? Ты уезжал к ней! — на её губах появилась печальная улыбка.
— С ума сошла? — он в два шага преодолел разделявшее их расстояние и схватил жену за плечи. — В ту ночь я уезжал по делам! Ни к какой любовнице я не ездил! Да у меня вообще никого не было с того дня, как ты приехала! Никого, кроме тебя!
— Какой ты верный муж, — язвительно усмехнулась Женя, пытаясь вырваться из его «объятий». — Только вот я тебе НЕ ВЕРЮ! Кредит моего доверия исчерпан! Хватит, Глеб! Довольно! Сколько ты ещё мучить меня будешь?! Я не хочу так! — на её глазах выступили слезы. — Умоляю, отпусти меня. Я не хочу больше страдать… Ты и твоя семья перевернули мою жизнь с ног на голову. Я думала, что связь с прошлым окончательно потеряна, но… — она с болью смотрела на Глеба, — это оказалось не так. Я хочу начать жить заново. Без тебя и твоей семьи.
— Ты же любишь меня…
Она кивнула и вытерла слезы:
— Люблю. Но ты знаешь, — её голос срывался на всхлипы, — есть такая любовь, что от неё исходит только боль и ничего больше. Она безумная и всепоглощающая, но она сжигает своим жаром все внутри. Выжигает до остатка… до пепла. Вот именно это я и чувствую — опустошение. Поэтому не могу тебя больше видеть. Не могу тебя прощать и играть в ваши семейные игры, — Женя подняла на него умоляющий взгляд. — Поэтому отпусти меня, пожалуйста. Очень тебя прошу, Глеб. Я хочу домой.
Он стоял и смотрел в её полные слез и невыразимой боли глаза, и его сердце разрывалось на куски. Не из-за того, что она не верит и ему от этого тяжело. От того, что ей больно. Он бы сделал все, ради того, чтобы на лице Жени вновь заиграла счастливая улыбка. Но пока он рядом — этого не будет. Он испортил ей жизнь: сначала своими грязными планами, а потом и своей неуместной любовью.
И он принял решение. Он выходит из игры.
Еще несколько недель назад он и предположить не мог, что сможет так поступить. Да и ему теперь все равно, что скажет отец! Все равно, что этот их план полетит ко всем чертям! Пусть уезжает. Так будет лучше. Дома она будет в безопасности. А он будет следить за тем, чтобы до неё никто не добрался.
— Хорошо, — прошептал он и обессилено опустил руки. — Уезжай. Правда, так будет лучше. Я приношу тебе только боль и страдания. Но ты должна знать, что если что — я всегда буду рядом. Мыслями буду рядом. Только… — он сглотнул, — будь счастлива. Пообещай мне.
— Обещаю, — почти одними губами прошептала она, глотая слезы.
Глеб кивнул и молча вышел из комнаты. Женя с полным отчаяния взглядом чуть было не бросилась за Глебом следом, но, сжав волю в кулак, осталась стоять на месте.
«Так будет лучше, — твердила она самой себе, — лучше…»
Но отчего так больно?! Она сама хотела этого. А он…
Он отпустил её.
Так просто…
Этой ночью Женя не сомкнула глаз, все думая о случившемся. Обдумывая, что же будет с её жизнью дальше, какие ещё «сюрпризы» преподнесет ей судьба. В какую игру она ещё не сыграла?
«Жизнь и смерть» была. «Любовь и ненависть» тоже. «Обида и злость»… «Доверие и подозрение»… Может, «Разлука и новая жизнь»? Попробовать сыграть в эту игру?
Женя опустила руку на живот и ласково его погладила. Новая жизнь… Наверное, стоит попробовать. Но как же больно ощущать на себе его обреченный взгляд, полный невыраженных чувств. Так будет лучше. Наверное…
***
Он вошел в кабинет и плотно прикрыл за собой дверь, предварительно оглядевшись, нет ли кого поблизости. Мать уже ждала его. Сидя за столом, она нервно постукивала пальцами по покрытию.
— Сынок, ну наконец-то! Я тебя заждалась. — Ева обрадовано улыбнулась, но тут же её улыбка сползла с лица, едва она увидела жесткий взгляд сына и его перекошенное гневом лицо.
— Что случилось?!
— Эта девка ждет ребенка!
Лицо женщины вытянулось:
— Что?! От кого?!
— От своего умершего муженька, — буквально выплюнул он, всем своим видом показывая свое отвращение к наследнице.
— Ты уверен, что это действительно так?
— Да, абсолютно. Она на восьмой неделе.
— Черт! Это в наши планы никак не входило!
— Все наши планы летят в тартарары с того момента, когда старший братец увез эту девку с собой, а помогала ему в этом наша «милая» Марго! Убил бы её с превеликим удовольствием! — его голубые глаза сверкнули зловещим огнем.
— Она нам может ещё пригодиться, — усмехнулась Ева. — Маргарита корчит из себя великую интриганку, однако у неё слишком много слабостей, которые мы можем использовать себе во благо.
— Не знаю. У меня такое ощущение, что эта девчонка слишком часто сует свой нос, куда не следует.
— Но она же твоя сестра, дорогой. Не стоит с ней так поступать.
Он обернулся и посмотрел на мать, скривившись в усмешке:
— Так же как Глеб — твой сын. Но это не мешало тебе строить коварный план его убийства после ВЫНУЖДЕННОЙ смерти дяди Леонида! Его спасло только появление новой жертвы!
Ева беззаботно пожала плечами и расплылась в улыбке:
— Ну, во-первых, Леонид умер от инфаркта, и никто не заподозрил неладное, а во-вторых… — женщина подошла к сыну и ласково тронула того за плечо, — чего не сделаешь ради счастья моего любимого сыночка.
— Эх, мама, мама, и что бы я без тебя делал?
Ева пожала плечами, а потом сосредоточенно посмотрела на сына:
— Ты мне скажи, что мы будем делать с этим отпрыском наследницы?
— Уберем его, — просто ответил он, глаза его зловеще блеснули. — Я уже кое-что придумал.
— Расскажешь?
— Позже.
— А самой девчонке это не повредит?
— Нет. Плохо будет только её ребенку….
Они не заметили, как дверь в кабинет кто-то тихонько прикрыл, не заметили, что кто-то услышал весь их разговор, и сейчас, удаляясь от кабинета, этот «кто-то» быстрыми шагами направился в свою комнату…