Глава 23
Чемодан собран, билеты куплены. Рейс сегодня в семнадцать часов сорок пять минут по местному времени.
Женя сидела на кровати и невидящим взором рассматривала лежащий рядом билет. Билет в прошлое. Или в будущее? Эти два дня прошли словно в тумане. Глеба она видела два раза с того разговора, в первый раз, когда он вручил ей билет на самолет со словами: «Раньше не было. Извини…» — а во второй… вчера вечером он пришел к ней и попросил никому не говорить, что она собирается уезжать, а также заявил, что документы на оформление развода он вышлет через несколько дней. Ей нужно будет поставить подпись и всё. ВСЁ. На этот раз действительно всё. На этот раз весь этот кошмар закончится, и она вернется домой — в Екатеринбург. Вместе со своим малышом.
Женя положила ладонь на живот и улыбнулась. Это же счастье, подаренное ей Богом! Частичка Димы, которая будет говорить и улыбаться, обнимать её своими маленькими ручками, смотреть любящим взглядом и лепетать свои первые слова…
Вдруг в дверь постучали.
— Входите!
На пороге появилась Маргарита.
— Можно? — тихо пробормотала она, быстрым нервным взглядом обведя комнату и остановившись на собранном чемодане.
— Входи, раз пришла, — холодно ответила Женя, внимательно разглядывая стоящую в дверях Марго. От неё не укрылись изменения в Маргарите. Как будто что-то сломалось внутри неё. Будто бы тот железный стержень, державший её, хрустнул и разломился.
— Уезжаешь?
— Да. — Глупо отпираться, сидя на чемоданах.
Марго прошла в комнату и села на кровать с другой стороны.
— Зачем?
— Откуда ты знаешь, что мы с Глебом поженились? — неожиданно спросила Женя, приподняв вопросительно брови. Её давно мучил этот вопрос.
— Я видела, как вы уезжали вместе, — пожала плечами девушка. — А потом увидела у Глеба на пальце кольцо.
Она врала. Женя видела это по её взгляду. Ну что ж, эту семейку не исправить, и она даже не удивилась. Просто кивнула в знак согласия, принимая это объяснение.
— Так зачем? — настойчиво повторила Марго, не сводя с Жени испытующего взгляда.
— Я устала, — честно призналасьона. — Я больше не могу. Глеб, он…
— Ты любишь его?
Женя удивленно посмотрела на Оболонскую. У неё сложилось впечатление, что Маргарита устроила ей допрос. И такой серьезный взгляд, совсем ей несвойственный. Куда делась её развязная манера поведения? Сейчас Марго была скованной, словно сжатой в кулак. Осунувшееся лицо, синяки под глазами, ясно свидетельствовавшие о бессонных ночах. Волосы её были забраны в небрежный хвост. Словно перед ней был другой человек.
— Марго, я считаю, что…
— Ответь мне! — воскликнула Маргарита. — Ты любишь моего брата?
— Люблю, но это ничего не меняет. Чего тебе нужно?! Опять строишь какой-то план? Не надоело?! — разозлилась Женя. Ей не хотелось разговаривать на эту тему ни с кем, особенно с Маргаритой.
— Ладно, я пойду, — она вздохнула и взглянула Жене в глаза. — Мы, наверное, больше не увидимся с тобой. Поэтому я хочу сказать, что ты… ты очень хорошая девушка, Женя. И мне правда жаль, что ты полюбила моего брата. Он не достоин твоей любви.
Женя молчала, отведя взгляд в сторону. Тогда Марго покачала головой и поднялась на ноги:
— И ты прости меня, если я что-то сделала тебе. Конечно, сделала… не конкретно тебе, но заставила страдать… И уезжаешь ты по моей вине.
— Не по твоей. Прощай, Марго. Желаю тебе быть счастливой.
Маргарита еле заметно улыбнулась и вышла из спальни, оставив Женю в одиночестве.
Посидев так несколько минут, Женя глянула на часы и вздохнула. Было почти три часа дня. Нужно выезжать.
Женя встала, одела на плечо свою сумку и направилась к выходу. Уже в коридоре она осмотрела свою комнату, ставшую ей родной за эти недели. Всего полтора месяца, а будто прошло полтора года…
Она провела рукой по выключателю и погасила свет, затем закрыла дверь и спустилась вниз. Идя к выходу, Женя несколько раз оборачивалась, в надежде увидеть любимый взгляд, услышать от Него хоть что-то… Но Глеба не было. Она сомневалась, был ли он вообще в это время дома. Наверное, в офисе. Джефри учтиво раскрыл ей двери дома и направился за её чемоданом. Она вышла на улицу. Вот она, свобода! Словно её отпускают из плена. Словно ей говорят: «Беги, беги, пока есть возможность!» Она не повернулась и не остановилась. Хотя такое желание было. Женя села в припаркованный прямо у парадного входа черный автомобиль и закрыла глаза. Водитель сел за руль и завел мотор. И тут в её голове проскользнула бредовая мысль: «Останови меня, вытащи из машины, прижми к себе и скажи, что ты никогда меня не отпустишь от себя! Скажи, что любишь меня!»
Но машина тронулась с места и медленно поехала по аллее. Никто не вышел. Никто не бросился за ней. Не нужна.
***
Он сидел в библиотеке, откинув голову на спинку, и, прикрыв глаза, боролся с искушением сорваться с места и не дать ей уехать. Глеб до боли сжал деревянные подлокотники кресла, когда услышал звук удаляющегося автомобиля.
Он должен отпустить её. Его девочка должна уехать подальше от этого растревоженного осиного гнезда. Пусть его сердце разрывается от осознания того, что он её больше никогда не увидит, но… Глеб вздохнул и закрыл лицо руками. Он понял, все слишком поздно.
— Сидим, страдаем, милый братец? — услышал он голос Марго за своей спиной.
Сестра прошла к окошку и раздвинула занавешенные шторы, пропуская в унылое помещение лучи яркого солнца. Глеб зажмурился от яркого света, но ничего не сказал. Ему не хотелось вступать в словесную перепалку со своей «любимой» сестрицей, просто хотелось, чтобы его оставили в покое.
— Чего молчим?!
— А что ты хочешь, что бы я тебе сказал?
— Почему ты дал Жене уехать? — Марго присела на стол и закинула ногу на ногу, впившись в него взглядом.
— Она захотела уехать, и я её отпустил, — голос его был ровным и ничего не выражающим.
— А как же твои гениальные планы? Ради чего ты на ней женился? Ради денег, так…
— Марго, уйди, пожалуйста, — жестко попросил Глеб, но от Маргариты не укрылась гримаса боли, на мгновение исказившая его лицо.
— Она правильно сделала, что уехала, — сказала она. — Она в тебя влюбилась, глупая девочка. Надо же, влюбиться в бессердечного человека! Глеб Оболонский всегда видит только себя и никого больше!
— Это ты сейчас себя описываешь, Марго!
— Да? — невинно улыбнулась она. — Может быть. Мы же с тобой родственники, как-никак.
— Зачем ты пришла сюда? Не наигралась? Не до конца насладилась своей победой? Пришла добить меня, Маргарита?!
— Нет, — она резко дернула головой и закусила губу. — Я всего лишь пришла сказать, что ты был прав.
— Ты о чем?
— Падать действительно больно. Я бы сказала — смертельно больно.
— Надо же!
— Глупо, наверное, рассказывать тебе все это, но мне больше некому. — Маргарита спрыгнула со стола и повернулась к окну, обхватив себя руками. — Знаешь, иногда как говорят… Легче рассказать все своему врагу, чем лучшему другу. Ну-у, а так как друзей у меня нет, врагами нас назвать нельзя, но… В общем, — она сглотнула, — ты был прав, во всем прав. Я любила Криса, но как-то болезненно, по-своему. Одержимо. Он был недосягаемой звездой для меня. Твоим лучшим другом. Я втайне мечтала о нем, о его губах, о его руках… Я ждала своего часа. И вот, он настал. Я разлучила его с женой и наивно полагала, что он достанется мне. Но он не захотел быть со мной, — Марго развернулась и встретилась взглядом с братом, — понимаешь, оказывается, он не принадлежал мне!
— Я не узнаю тебя, Маргарита, — проговорил Глеб, качая головой. — Что с тобой произошло?
— Я упала. Разбилась вдребезги. Ты меня, наверное, не поймешь…
— Прекрасно понимаю, Марго, прекрасно. Иногда люди все же меняются.
— Хочешь сказать, что ты изменился? Именно поэтому отпустил Женю? Совесть замучила?
— Совесть тут ни причем.
Марго нахмурилась, не до конца понимая мотивов поступков брата. Разве что…
— Н-е-е-т… Этого не может быть! — вслух воскликнула девушка, раскрыв глаза, и неверяще уставилась на брата. — Ты правда влюбился?! В Женю?! ТЫ?!
— А ты, я смотрю, и предположить такое не могла?
— Не могла, — честно призналась Маргарита и вдруг увидела в глазах брата все то, что он так упорно старался скрыть. Боль. Невыносимую Боль. Его голубые глаза переполняло это чувство.
— Вот почему ты её отпустил, — прошептала она. — Потому что любишь больше жизни.
Глеб ничего не ответил, однако глаза его предательски заблестели. И Марго стало не по себе. Она виновата в этом. Черт! И с каких это пор её волнует судьба старшего брата?! Она его всегда презирала. Но почему сердце так болит от вида этого подавленного человека, раздавленного и упавшего? К слову, ещё три дня назад она упивалась этим зрелищем, а теперь… будто прозрела.
— Ты не должен её отпускать, Глеб! — неожиданно громко воскликнула она. — Женя любит тебя, а ты — её! Ты должен поехать и остановить её!
— Ей будет лучше дома.
— Ей будет лучше с тобой!
— Нет.
— Что же ты упрямый-то такой?! — глаза её гневно сузились. — Хорошо, не хочешь ты, тогда я сама поеду за ней и привезу её обратно!
— Марго, что за неожиданное благородство? У тебя температура?! Или уже белая горячка?!
Но девушка не слышала его слабых попыток задеть её — она уже бежала к выходу, по пути обыскивая карманы в поисках ключей от машины. Что она делает? Пытается наладить личную жизнь своего старшего брата?! БОЖЕ! Сказал бы ей кто-то об этом месяц назад, она, не раздумывая, плюнула бы тому человеку в лицо, а теперь… Что-то в ней изменилось. Она стала впечатлительной, что ли… Маргарита усмехнулась, забираясь в свою Феррари, и выехала из гаража. Глянув на часы, она вздохнула. Ещё полтора часа. Она должна успеть.
***
Глеб открыл глаза и обреченно взглянул на огромные настенные часы.
Без десяти минут шесть.
Самолет уже пять минут, как в небе.
Улетела.
Оболонский тяжело вздохнул, поднялся с кресла и подошел к столу. Налил себе полный стакан виски. Залпом выпил. Зажмурился от ощущения этого гадкого пойла у себя в груди. Но должно стать легче. Хотя бы немного. Хотя бы ненадолго.
У мужчины было такое ощущение, что его разрезали пополам. Словно одну его половину забрали, а другую, мертвую и опустошенную, оставили ему, со словами: «Теперь живи, как хочешь». Как хочешь… Может, попробовать жить как раньше? Он горько усмехнулся. Да, теперь при одной мысли о «как раньше» ему становится противно от самого себя.
— Да, Оболонский, — в пустоту проговорил Глеб, качая головой. — И что с тобой сотворила эта девчонка?! Совсем в тряпку превратился…
Странно, но его это нисколько не смущало. Даже радовало в какой-то мере.
Глеб вновь уселся в кресло и закрыл лицо руками. Сколько он так просидел — час, два… — неизвестно. И три, наверное, просидел бы, если бы вновь не услышал звонкий голос сестры:
— Боже, ты еще тут! Может, попросить служанку тебе здесь постельку постелить? А что?! Запрись в кромешной темноте и страдай от потерянной любви, которую ты так безропотно отпустил!
Не поворачиваясь, Глеб разбито произнес:
— Марго, уйди, пожалуйста. Я не хочу с тобой в перепалки вступать. Иди, найди Даниила, или Алексея, на них оторвись, хорошо? Дай мне спокойно посидеть!
— Нет, вы посмотрите на него! — раздраженно заявила Марго. — С Даней и Лешей не так интересно! И никуда я не уйду, ни за что не пропущу момент, когда мой «любимый» братец будет скакать от счастья.
— Ты заболела, Марго? Совсем крыша пое… — он повернулся и обомлел.
За спиной Маргариты в дверях стояла Женя и улыбалась ему своей прекрасной обворожительной улыбкой. А глаза…
— Жень, — прохрипел Глеб и бросился к жене. Марго предусмотрительно отошла в сторону, дабы не мешать ему обнимать свою женушку. На лице девушки играла странная, едва заметная улыбка, когда она наблюдала за тем, как Глеб прижимает Женю к груди, шепча при этом что-то бессвязное, пытаясь сказать, как-то выразить охватившее его душу счастье…
— Эй, голубки, вы бы хоть дверь прикрыли, — колко отметила она. — А то вся семейка сейчас сбежится на ваши обнимашки посмотреть.
Но они, казалось, её не слышали.
— Женя, ты… ты не уехала… — оторвавшись от её сладких губ, прошептал Глеб, не веря своим глазам.
— Как видишь, нет, — улыбнулась она, ласково поглаживая его небритую щеку.
«Точно, дня два не брился, — пронеслось в её мыслях. — Переживал…»
— Почему?
Женя секунду помолчала, потом вздохнула и серьезно посмотрела на мужа.
— Понимаешь, — недовольно начала она, — у меня украли чемодан! Причем украли самым наглым образом — вырвали прямо из рук! Представляешь?! И сказали, что вернут только при одном условии: если я вернусь к тебе, — в её глазах запрыгали чертики. — А так как там были все мои ценные вещи, то мне ничего не оставалось сделать, как вернуться обратно… — Женя покосилась на ухмыляющуюся в сторонке Маргариту. Глеб так же ошалело посмотрел на сестру, не до конца понимая, что же произошло.
— Марго…
— Глеб, она мне все рассказала…
***
Женя сидела в аэропорту и ждала, когда объявят регистрацию на рейс. Сжимая в руках телефон, она искренне желала, чтобы Глеб позвонил и попросил остаться.
«Оболонская!.. Или тебя уже снова Осиповой звать? — Куда ж она без внутреннего голосочка-то?.. — А если позвонит и попросит, ты останешься?!»
Женя не знала ответа на этот вопрос.
«Мог бы хотя бы попытаться…»
«Ха! Вот она, женская логика! Нет бы плюнуть на все и броситься обратно к любимому человеку, простив ему все грехи, а она сидит и ждет, пока он сам позвонит. Да-а-а, Оболонская-Осипова, ты точно ДУРА! И это ещё мягко сказано!»
«Молчала бы лучше…»
«А чего молчать-то? Через несколько минут ты сядешь в самолетик и улетишь домой в поисках лучшей жизни, а твоя любовь…»
«Да прекрати же!!! Я и так мучаюсь, так ты тут ещё решила вбить последний гвоздь в крышку гроба! Не знаю я…»
«Ты же его любишь!»
«Люблю. Но он изменял мне. И пусть говорит, что это не так, я больше не могу ему доверять!»
«А если попытаться?»
— Нет, — вслух сказала Женя и посмотрела на часы. — Ещё немного, и я буду в самолете.
— Размечталась, — вдруг услышала Женя знакомый голос и почувствовала, как из её рук нагло выдергивают чемодан.
Женя вскочила, развернулась и нос к носу столкнулась с Маргаритой.
— Марго?! Ты… Что ты тут делаешь?! — недоумевала Женя, на что брюнетка пожала плечами и объявила:
— Работаю доброй феей. Как там… — она нахмурила лоб и задумчиво закусила губу, словно вспоминая, — соединяю сердца, нахожу потерянные хрустальные туфельки, превращаю кареты в тыквы… То есть наоборот… Разыскиваю и возвращаю домой сбежавших жен! Вот, в принципе, и все! Если захочешь подробнее узнать об оказываемых мною услугах, прайс-лист я тебе вручу, как только мы приедем домой.
Женя смотрела на девушку, как на сумасшедшую.
МАРГО?! Перед ней стоит МАРГО?! Может, они с Витой местами поменялись?.. Не-ет… взгляд этот принадлежит Маргарите — Женя их спутать не могла.
— Что ты делаешь?! — крикнула Женя вслед девушке, которая уверенным шагом, везя за собой чемодан, направилась к выходу из терминала. — Марго-о!!!
Она на мгновение притормозила, обернулась и с ядовитой улыбкой объяснила:
— Забираю твой чемодан и везу его обратно. И ты, дорогая моя, последуешь сейчас за мной!
— Марго, зачем все это? Я улетаю домой! Это Глеб тебя послал? — Женя побежала за этой спятившей сестричкой Глеба, не обращая внимания на озадаченные взгляды прохожих, наблюдавших эту занимательную картину.
— Ты, действительно, думаешь, что меня можно заставить сделать что-то против моей воли? — не сбавляя шага, Марго толкнула дверь и вышла на улицу. — Глеб твой в данный момент занимается самобичеванием! Влюбленный по уши идиот! Правду говорят, что любовь застилает глаза. Нет, ну надо ж было такое придумать: «Езжай, Женечка! Я тебя отпускаю!» И ты тоже хороша!
— Он изменил мне!!! — Женя еле поспевала за ней.
— Когда он спал с Андреа, о тебе ещё никто ничего не слышал. — Они дошли до автомобиля, и Маргарита, открыв багажник, засунула туда чемодан, потом открыла дверь и взглядом указала Жене садиться. Но Женя медлила, задумчиво глядя куда-то в сторону. Тогда Оболонская добавила: — Когда я видела Глеба и Андреа тогда на балконе, братец в очередной раз давал понять этой дуре, что между ними давно все закончено и ничего никогда уже не будет. И говорил он это в довольно-таки грубой форме. Так что не делай глупостей и садись в машину.
Женя вздохнула и залезла в салон. Маргарита оббежала с другой стороны, села за руль, и почти мгновенно они тронулись с места.
Минут десять молчали. Женя размышляла над словами девушки. Марго могла запросто солгать, это было в её стиле. Может, это опять часть какого-нибудь хитроумного плана. Члены этой семейки ничего не делают просто так. Но отчего-то Жене очень хотелось верить Маргарите.
«Потому что ты любишь его и тебе больно уезжать», — на этот раз внутренний голос был прав, и Женя была с ним абсолютно согласна.
Значит, пусть так и будет! Только вот все равно интересно…
— Зачем тебе все это? — вдруг спросила Женя, внимательно изучая лицо Марго.
Девушка покосилась на неё и криво ухмыльнулась:
— Говорю же, решила доброй феей подработать.
— А если серьезно?
— А если серьезно… Хочешь верь, хочешь нет, но мне почему-то жалко вас стало. Вы два влюбленных дурака, которые чуть не наделали глупостей, а я вас спасла! — на губах её играла улыбка, а в глазах цвета неба прыгали забавные чертики. — Теперь вы будете мне по гроб жизни благодарны оба, и я обязательно потребую от вас плату! Женя улыбнулась. А Маргарита и вправду изменилась.
Да, она особо старается этого не показывать и все ещё поддерживает устоявшийся образ стервы и интриганки, однако и, правда, что-то в ней сломалось, и принципы её начали давать сбои.
— Спасибо тебе.
— Да не за что, — Марго нахмурилась и состроила недовольную гримасу, однако в глазах её светилось счастье.
Через полчаса машина вырулила на аллею, ведущую в поместье. Женя увидела дом, и по телу разлилось тепло от осознания того, что она вновь увидит Глеба…
***
— Значит, ты простила меня? — в его голосе слышалась надежда.
— Знаешь, Оболонский, ты сволочь! Но… что ж поделать, если я тебя люблю такого!
— Женя, — Глеб сгреб Женю в охапку и зарылся в её волосы, глубоко вдыхая любимый аромат смеси лаванды и розы. — Я тебя никуда больше не отпущу.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Маргарита потихоньку выскользнула из библиотеки и плотно прикрыла дверь, чтобы этим двоим никто не помешал.
Девушка направилась в свою комнату, по дороге размышляя над тем, что, оказывается, добрые дела совершать приятно. И радостно становится на душе, когда те, для кого она что-то сделала, счастливы. Не она сама — но другие.
Так что, сегодня Маргарита Оболонская решила поиграть в добрую фею, и ей понравилась эта незамысловатая, но очень увлекательная игра…