Глава 11

Снова Дэни на коленях в Ильфиде мертвом, прижавшись ладонями к камню шершавому, безразличному. Гейер Санмэй требует от нее концентрации, внутренней собранности. Говорит про зрение какое-то мысленное, про то, что почувствовать должна Песнь свою. Кобальт должна почувствовать, будь он не ладен, и к себе тянуть его. Про жилу какую-то говорил, что перебита во время войны была и затихла теперь где-то на глубине.

Ничего не понятно! Как тянуть? Куда тянуть? Как видеть, но не глазами, а душой? Непонятно!

Санмэй только смотрел на нее недовольно, руки спрятав в складках балахона серого.

— Бестолковая! — качал головой, отворачиваясь, — самая бестолковая ученица из всех возможных!

Она обижалась, губы надувала, но уйти не решалась. Слишком суров был верховный гейер. Никаких шуток, никакой мягкости в обращении. Требовательный.

Сначала думала, что невзлюбил ее, что цепляется почем зря, пытаясь оскорбить да унизить, но спустя неделю поняла, что манера у него такая. Он не добрый деревенский дедушка, что у ворот сидючи на гармошке играть будет. Он главный маг города, от которого во многом зависит безопасность жителей Вар'шааны. И доставалось от него не только Дэниэль, но и всем остальным.

Уже неделю каждый день приходила она на площадь к Ильфиду. С утра самого, едва солнце из-за горизонта выглядывало, и делала то, что от нее требовали, убежденная, что бесполезно все.

И амулеты магические на нее вешали, чтобы силу увеличить. И ритуалы бесчисленные проводили, когда лежала на алтаре каменном, резном, а вокруг нее кругом служители Гейриона колдовали. Бормотали что-то, благовония жгли. Видела иногда, как от них энергия шла то белая, как лунный свет, то цветная. И так, и эдак пробовали они, пытаясь возможности ее увеличить. Только бесполезно все было. Как была слабой, так слабой и оставалась. Хотя некоторый прогресс все же наблюдался. Теперь не только ладони каждый раз получалось кобальтом покрыть, но и тоненькие синее струйки в сторону от пальцев расползались, образуя вокруг нее паутину причудливую.

Санмэй поджав губы, махал рукой и молча уходил, оставляя ее у Ильфида, тем самым выражая свое пренебрежительное отношение к ее "успехам".

Вот и сегодня, было уже далеко за полдень, когда многочасовые мучения закончились, все с тем же суровым вердиктом: бестолковая!

Уж какая есть! В деревне тихой жила всю жизнь, и никто не учил, что да как делать надо было. А теперь бестолковая! Обидно до невозможности.

Домой идти не хотелось. Ей бы в лес сейчас. Туда, где листва резная шумит под ветром, где шаги мягкие по траве зеленой. К ручью, что водой студеной из-под земли пробивается. Скучала она по просторам родным, по свободе. В каменном городе сложно ей было, тесно, иногда казалось, что воздуха не хватает.

Только в долину путь ей закрыт навеки. Имперские воины начеку будут, и стоит попасться им на глаза — смерть неминуемая ждет. Не только ее, но и всех, кто поблизости окажется. Да и не пройти незамеченной через границу выжженную, сразу всем известно станет и с той стороны, и с этой. К тому же узнала, что она проходит не только вокруг города, но и вдоль всей гряды горной, что долину от остального мира ограждала.

Поднялась по пандусу на самый верхний ярус, туда, где вход в храм провалами темными в скале синел.

Облокотилась на парапет мраморный и взгляд тоскующий в долину устремила, что отсюда видна была, как на ладони. Мыслями вдаль улетела, к местам родным, к Бренне, что одна осталась на всем белом свете. Все те же вопросы мучили девушку. Как она там, тетушка ее чудная? Пережила ли исчезновение племянницы единственной? Не обозлились ли жители деревни на нее за то, что Дэниэль кобальт услышала, накликав беду на деревню? Сейчас глупой казалась самой себе. Зачем в деревне осталась в день смотрин? Почему не ушла с Бренной за травами? Зачем согласилась на работу в корчму выйти? Пропустила бы церемонию, и не случилось бы ничего. Почему решение такое простое и очевидное упустила из виду? Переиграла саму себя.

— О чем мечтаешь? — раздалось за спиной.

Голос этот, как всегда, мурашками по спине отозвался, и в животе под самым сердцем тепло так стало, что растерялась от ощущений своих.

— Я не заметила, как ты пришел, — смущенно улыбнувшись, обернулась к Вэллу.

Сегодня рубаха простая бежевая с широким воротом на нем была, брюки темные.

Просто выглядел, совсем не как правитель целого города. А у нее дыхание перехватывало, потому что красивее мужчины в жизни не встречала. И дело не только в том, что хорош собой и силен, словно зверь дикий. А в том, что изнутри шло. Уверенность спокойная, стержень в нем жесткий, правильный, сила, которую на расстоянии чувствуешь, и тянет оказаться ближе, прикоснуться осторожно.

От своих мыслей еще сильнее смутилась, и поспешила снова взгляд на долину перевести, молясь о том, чтобы щеки алые не выдали состояния ее. Слишком странно все, непонятно. Не должно так быть!

Вэлл тем временем подошел к ней, встал рядом, тоже облокотившись на перила гладкие.

— Как успехи?

— Я — бездарь, — просто ответила она, пожав плечами. — Не повезло вам с той, что Песнь слышит. Санмэй, похоже, считает меня непроходимой бестолочью.

Вэллиан рассмеялся на слова ее горькие.

— Не драматизируй. Верховный гейер все равно добьется своего.

— Мне кажется, он уже подошел к той черте, когда кажется, что проще меня убить, чем научить, — украдкой взгляд на него бросила. На профиль мужественный, на руки сильные. Отвернулась тотчас, побоявшись, что за занятием этим ее застанет. Почувствует, как рассматривает заинтересованно.

— Что будет, если у него… у меня не получится? Если, несмотря на все старания, ему не удастся пробудить во мне силу эту, способную Ильфид оживить.

Вэлл не торопился успокаивать ее, лишь шею потер устало:

— Я не знаю, Дэни.

Проклятье! Когда от него слышала имя свое, не по себе становилось. Воздух переставал в легкие поступать.

Странно было вот так с ним стоять бок о бок. Спокойно и одновременно волнительно. Неловкость чувствовала от тишины, что между ними искрила.

— Вэлл, — произнесла, чуть ли не шепотом.

Он, вопросительно подняв бровь, посмотрел в ее сторону. Какие же у него глаза синие! Наверное, никогда не перестанет этому удивляться!

— Если я задам вопросы про Вар'шаану, ты ответишь мне?

— Что за вопросы? — выпрямился, глядя на нее сверху вниз.

— Как же вам все-таки удалось границу обойти, раз она не только вокруг Вар'шааны, но и дальше простирается? Как тъердов в долину заслать сумели?

Боги! Она, наверное, никогда не остановится! Столько вопросов, изнутри разрывало от желания узнать обо всем, о каждой мелочи. Все к сердцу близко принимала, вникнуть хотела. Почему-то дела Вар'шааны острый отклик в душе находили, будто родное все, будто она часть это города древнего.

— Гейеры нашли способ. Не так давно, всего несколько десятилетий назад. Обряд создали, благодаря которому Вар'шаану покинуть можно было, не привлекая внимания.

— Так надо всем его пройти, и все, не страшна граница будет.

— Нет, Дэни, не все так просто. Обряд этот связь рвет между человеком и душой его. На самом деле страшно это. Страшнее, чем граница. Когда разрывается все важное, когда одна оболочка остается. Пустая, на цель направленная. Ни одного из тех, кто в долину ушел, мы не заставляли. Все добровольцами были, которые знали, что обратной дороги нет. Переход через границу в обратном направлении верная смерть. Они уходили с единственной целью, найти тех, кто слышит кобальт. Кроме этого у них ничего не оставалось.

— Я помню, тъерды говорили, что только на твоей воле держатся. Это как?

Вэллиан замялся, пытаясь слова правильные подобрать.

— Каждый, из уходящих в долину, был завязан на кого-то из драконов. Это последняя ниточка держащая их на плаву. Единственное средство общения. Те четверо на мне были. Когда на тебя наткнулись, Раш раздавил медальон сигнальный, оповещая, что нашли слышащую кобальт. С тех пор я каждый день у границы дежурил, поджидая когда вернутся. Потом одного из воинов перестал чувствовать.

— Джера, — печально выдохнула она, — он меня защищал. Я… я ведь сбежала, когда через Видару переправлялись. Надеялась скрыться и от них, и от имперцев. Жить хотела, чтоб никто не трогал. Джер меня первым нашел, а потом мы с ним на отряд большой нарвались. Там и остальные подоспели. Меня-то спасли, а его нет.

— Потом еще одного потерял, хотя уже чувствовал, что близко совсем. И двое оставшихся при смерти были. Если честно, в тот момент по-настоящему перепугался. Что не доведут, что, почти добравшись до границы, потеряют тебя, и все пойдет псу под хвост.

Через связь нашу силы драконьи в них вливал, боль забирая. Раны насильно затягивал, сердце биться заставлял. Еле сдержался, чтоб на встречу не выскочить, когда из ущелья показались.

— Из-за меня не успели Семистрельный проскочить, и поэтому пришлось через Паучью Расщелину идти. Из-за этого и в засаду попали. Там их и потрепали всех. Из-за меня, — призналась в том, что камнем тяжелым на сердце лежало.

— Они делали то, что должны были. To, ради чего в долину отправились. Твоей вины нет в этом. Они все равно не жильцы были, и знали об этом прекрасно. Так что, не придумывай себе вину, там, где нет ее, — он говорил так спокойно, уверенно, без тени упрека, что Дэниэль почувствовала, как тиски, что сдавливали сердце, ослабевают.

— Я еще кое-чего не могу понять, — задумчиво произнесла Дэниэль, оглядываясь по сторонам, — как столько людей живут и благоденствуют в городе, который оторван от всей остальной долины. У вас нет полей возделанных, нет скота. Торговлю с вами никто не ведет. За счет чего же вы живете? Где пищу берете? Товары различные? Оружие?

Вэлл улыбнувшись, прислонился боком к парапету резному и с интересом посмотрел на девушку. Она умненькая. Смотрит в самую глубь, суть ищет скрытую.

— Наши кузнецы всегда были лучшими в долине, поэтому в оружии недостатка нет. А руда, — кивнув в сторону хладнокровно тянущейся к небу горы, — Ойра богата ей. И запасов на много веков вперед хватит.

— Это понятно, — согласилась, закусывая губу сосредоточенно, — но еда? Где вы еду берете? Она в недрах скалы не спрятана.

— Тебе так интересно это? — чуть склонив голову, наблюдал за ней. За тем, как забавно хмурится, морщит носик, пытаясь решить загадку хитрую.

— Интересно, — кивнула, — я об этом долго думала.

— Идем, — взял ее за руку порывисто и потянул ее внутрь храма пустынного, удивляясь тому, как внутри дракон довольно заворчал. От ладошки маленькой тепло шло. Такое нежное, приятное, что на мысли себя поймал странной. Отпускать ее не хотелось совсем. Будто так и должно быть. Будто ничего правильнее этих прикосновений не существует. Дэни же смутилась, когда сердечко в груди дрогнуло предательски, ускоряясь восторженно.

***

Гейеры совершив ритуалы, ушли в обитель свою, и зал гигантский опустел. Они вдвоем шли вперед, к исполинской статуе каменного дракона, грозным взором встречающего посетителей.

Каждый раз, как видела его, трепет в груди ощущала неистовый, словно к тайне прикасалась великой.

— Куда ты ведешь меня? — поинтересовалась осторожно, когда мимо алтаря прошли ритуального.

— Ты же хочешь наш секрет узнать? — в синих глазах лукавые тени пробежали.

— Хочу, — улыбнулась, — очень хочу.

— Тогда иди и не задавай вопросов. Сама все увидишь, — потянул ее к тому месту, где лапа каменного дракона когтями в пол впивалась. Нажал на чего-то, на выступ секретный, и в стене проход узкий открылся.

Дэниэль от нетерпения даже на цыпочки встала, пытаясь увидеть, что там спрятано. Запасы неиссякаемые? Бочонки рядами, ящики штабелями?

Оказалось, нет. Узкая лестница с истертыми ступенями, уходящими в темноту.

— Что там? — голос дрогнул.

— А как ты думаешь? — спросил Вэлл, оборачиваясь так внезапно, что отойти не успела. Споткнулась, замешкавшись, но не упала. Реакция у кобальтового звериная. Подхватил моментально, к себе прижимая, — ты чего?

— Извини, задумалась, — пропищала, а сердце в груди грохотало неимоверно, оттого что он так близко.

Ей бы развернуться, уйти, прекратить вечер этот волнующий, но не могла, тянулась за ним, не понимая, что происходит. Отчего внутренности в узел тугой скручиваются, и смотреть готова вечно в глаза эти синие, что так пристально по ней блуждают сейчас.

Он тоже замер, настороженно прислушиваясь к ощущениям своим, потом головой тряхнул, отгоняя наваждение непонятное.

— Идем. Под ноги только смотри.

И начали они по лестнице вниз спускаться, а факелы, что на стенах в кольцах тяжелых закреплены были, сами разгорались при их приближении.

Спуск длился недолго. Тридцать ступеней насчитала Дэни, когда внизу, в проеме арочном, свет голубоватый забрезжил.

Последние шаги преодолели молча и вывернули в пещеру таких размеров, что вся деревня Змеево могла здесь уместиться. В конце черным зевом туннель проступал, уходя вглубь скалы. У стен стояли корзины, свитые из прутьев толщиной в руку человеческую.

— Что это за место? — прошептала, зачарованно глядя по сторонам. Свод пещеры был так высок, что терялся где-то на высоте невероятной. Сквозь узкие щели, тонкие лучи света проникали, то там, то тут настырно прорезая мягкий полумрак.

— Ты любопытна, как кошка! — улыбнулся Вэллиан, наблюдая за ней. За тем, как осторожно идет вперед, как крутится по сторонам, и в глазах такой азарт с восторгом смешан, что сам удержаться не мог, хотелось показать, как же на самом деле живет Вар'шаана древняя.

Отстал от нее на пару шагов и бесшумно обернулся кобальтовым драконом.

Дэни, заподозрив неладное, порывисто к нему лицом развернулась, и чуть не закричала от ужаса, увидев перед собой не человека, а ящера пугающего.

— Боишься? — прошелестел вкрадчиво, осторожно приближаясь к ней. Воздух втянул, принюхиваясь. Нравился ее запах. Будто цветы весенние.

С того дня, как впервые Вэллиана повстречала возле Паучьей Расщелины, ни разу в драконьем обличье его больше не видела.

Страшно было, да. Но не так, как раньше. К страху восхищение подмешивалось. Странное, неуемное, от которого кровь волноваться начинала.

Дракон почувствовал волнение это. Склонив голову чуть на бок, рассматривал ее жадно с каждым мигом все больше понимая, что не просто так девчонка эта здесь оказалась. Судьба привела ее.

— Не… нет, — заикнувшись, произнесла Дэниэль, спину выпрямляя, — то есть да. To есть нет… не знаю.

Развела руками, чувствуя себя нелепо, самой себе не зная, как ощущения эти, что в душе разгорались, объяснить.

Он рассмеялся гулким драконьим смехом.

— Ладно уж, не строй из себя героя, вижу как поджилки трясутся.

— Ничего у меня не трясется! — возмутилась она.

— Еще и зубы от страха стучат!

— Вэлл!

— Что? — иронично прищурился. И вид такой забавный получился у грозного дракона, что улыбки не смогла сдержать.

— Ничего, — руки чесались оттого, как прикоснуться к нему захотелось, — а можно я… можно мне… потрогать тебя?

Смущенно замялась, от нелепости фразы, но Вэллиан, как ни в чем не бывало склонился к ней, шею подставляя.

Провела ладонью по чешуе гладкой. Странное ощущение. Думала, холодная будет наощупь, как металл равнодушный. Ан, нет! Теплая! Твердая как камень, но теплая, а под ней мышцы перекатывались.

Провела вдоль шее длинной, по щеке погладила, как завороженная, глядя в глаза драконьи.

— Красивый, — выдохнула, отступая от него, — и не страшный… почти.

Драконий глаз моргнул медленно и, зрачок из узкого круглым стал, синеву перекрывая.

Смотрел на нее, не понимая, что происходит. Отчего хочется, чтобы руку обратно вернула, прикоснулась так же робко пальцами дрожащими. Внутри будто канаты натягиваются, и вся сущность драконья на девчонку эту хрупкую переключается, словно она центр мироздания.

— Ну и каков секрет Вар'шааны? — спросила Дэниэль, нарушая затянувшееся молчание.

Вэлл выпрямился, тряхнул головой, фыркнув громко. Опустил крыло до самого пола каменного:

— Забирайся.

— На спину к тебе? — удивилась Дэни, с сомнением глядя на хребет, украшенный пластинами устрашающими.

— А ты как хотела? Пешком мы с тобой долго идти будем.

— Как я там удержусь?

— Могу в лапах нести, — выставил в ее направлении лапу переднюю, когтями искры из камня высекая.

Отпрянула, головой качая отрицательно, потом в сторону крыла опущенного еще раз посмотрела. Выдохнула, всю смелость свою в кулак собрала и стала наверх карабкаться. Легко это было. Вэлл крыло держал так, чтобы не съезжала вниз.

Наконец добралась до холки драконьей. Пробралась между двух пластин, усевшись, словно в седле. Зря боялась. Будто специально для нее место это было создано. Удобно, и держаться есть за что.

— Готова?

— Да, — сильнее руками вцепилась в шип костяной. Всю трясло от предвкушения нервного.

— Поехали, — с этими словами поднялся, выпрямился.

Почувствовала, как под ней мышцы драконьи перекатываются. Сколько мощи в нем!

Крылья раскинул, взмахнул ими пару раз: давая ей время приспособиться, а потом в воздух взмыл. Дух захватило от страху, когда пол каменный стремительно удаляться начал, оставаясь внизу. Прижалась к нему сильнее, вцепилась судорожно в шипы костяные и зажмурилась. Страшно!

Только не смогла долго с закрытыми глазами сидеть, любопытство разыгралось не на шутку. Приоткрыла сначала один глаз, потом второй. Вэллиан медленно кружил по залу, чувствуя, как испуганно захлебываясь кровью, бьется у девчонки сердце. Ждал, пока привыкнет, расслабиться, перестанет от страха трястись. И как только ощутил, что успокоилась, в сторону тоннеля темного направился.

Дэни огромными глазами смотрела по сторонам, не веря, что с ней это происходит. Внутри скалы древней неслись вперед, и факелы все так же загорались при их приближении, и гасли, когда удалялись.

Потом коридор на два распался. Вэлл ни на миг не задержался на развилке, выбирая путь правильный. To мощными взмахами крыльев разгонялся, то пикировал по дуге входя в повороты внезапные.

Страх ушел, и такой восторг от полета захватил ее, что засмеялась весело, когда, накренившись на бок, пролетел в просвет узкий между двух сталагнатов путь преграждающих.

Кобальтовый слушал смех ее и ловил на мысли себя, что готов вечно ее так катать, лишь бы улыбалась. Сколько веков жил, а такого ни разу не ощущал. От этого не по себе становилось.

***

Вскоре вынырнули они в очередной тоннель, который чуть уже остальных был, и вдали что-то темное, мерцающее показалось, словно стена живая.

— Что это? — воскликнула Дэни

— Сейчас узнаешь, — Вэлл крыльями взмахнул, ускоряясь.

Чем ближе подлетали, тем сильнее не по себе становилось.

Дорогу им преграждало зеркало живое, расплывчатое. To там, то здесь по поверхности его круги ровные расходились, будто след от дождя на луже глубокой.

Охнуть не успела, как на полной скорости врезались в зеркало это. Думала, разобьются, а они мягко внутрь скользнули. Со всех сторон мгла прохладная подступила, обволакивая. Куда ни глянь, кругом небо ночное, усыпанное мириадами звезд сияющих. Казалось, само время здесь благоговейно замирает, уступая место вечности умиротворяющей.

Недолго длилось ощущение это странное. Вынырнули из бездны ночной, снова оказавшись в мешке каменном, а в конце тоннеля свет призывно манил.

Словно пробка из бутылки вылетели они наружу, и у Дэниэль дыхание перехватило от увиденного.

Скала древняя за спиной осталось, а перед ними земля безбрежная открылась, уходящая вдаль на сколько взгляда хватало.

— Серые Пустоши, — пояснил Вэллиан, замедляясь, к земле ниже спускаясь, чтобы она рассмотреть могла, что внизу творится.

Вот они, поля возделанные, стада скота бесчисленные. Деревни маленькие и не очень.

Вэлл кружил в небе сером, затянутом облаками густыми. Тепло здесь было и влажно. Не как в долине родной. Солнце лениво пробивалось сквозь толщу облаков.

— Так вот где вы все прячете! — удивленно выдохнула она.

— Да, — к утесу огромному подлетел, что трамплином крутым над землей возвышался. Приземлился на вершине его, крыло опустил, чтобы Дэниэль слезть могла, а потом сам обратился, — С тех пор, как путь в долину был нам закрыт, мы стали Пустоши осваивать. Здесь иначе все. Климат другой. Тепло, но вечно пасмурно. Редко когда солнце облаками не прикрыто. Но зерно и другие культуры растут неплохо. Луга, как видишь зеленые, хоть трава никогда выше колен не вырастает. Хуже всего с деревьями. В пустошах их вообще нет. Ни единого. Поэтому мы привозили саженцы из садов наших. Высаживали, выхаживали, как могли, но они все равно высокими никогда не вырастали. Неказистые худые, слабые.

Урожая с них — кот наплакал. Так что фрукты у нас на вес золота. Зато ягоды растут так, что хоть коси.

Дэниэль слушала его, рассматривая то, что внизу творилось.

— Так почему вы не перебрались сюда насовсем?

— Пустоши не зря так называются. Здесь нет ни капли магии, а нам без нее нельзя. Хоть отблески должны быть, чтоб драконью кровь поддерживать. Поэтому здесь никто долго не живет, кроме людей обычных. Остальные приходят сюда на сезон, потом в город возвращаются. Снабжение у нас налажено хорошо, все довольны.

— Если золотые найдут это место? Они разрушат все! Выжгут! — всполошилась она.

— Не найдут: — задумчиво обвел взглядом владения свои, — хребты Хатти-Шат тянутся на десятки километров, и там столько магических щитов да ловушек древних, что у Золота и остальных не хватит сил преодолеть горы. Более того, далеко не каждому кобальтовому эту по силам. Мы сюда попадаем через портал, который древние построили, когда в мире нашем жили. Благодаря их магии неиссякаемой мы можем преодолевать многие километры пути за секунды считанные. Порталы спрятаны в недрах Ойры, и о них никто чужой не знает. А даже если и узнает, то найти не сможет. Путь только кобальтовым доступен, остальных духи горы затянут в лабиринты непроходимые.

— Твой народ очень изобретательный, — украдкой бросила взгляд на мужчину, что рядом стоял. Да что ж к нему взгляд так тянется? Ни остановиться, ни пересилить себя!

— Нас вынудили такими стать, — просто ответил Вэлл, пожимая плечами, — хочешь жить, умей приспосабливаться.

— Вы хорошо приспособились. Здесь у вас житница хорошая получилась.

— Это не только кормушка. Это наш путь к отступлению, — он подошел ближе к краю, — вон там, — указал в сторону подножья, — дома в скале построены. Много домов, хватит с избытком на каждую семью Вар'шааны. Если опять война случится, то мирные жители сюда уйдут, чтобы спастись.

Про войну прозвучало так просто, так обыденно, что страшно стало. Он будто факт неопровержимый констатировал. Будто не сомневался, что рано или поздно беда эта снова приключится.

— Сюда же уходим мы, когда небо зовет настолько, что нет сил держаться. Над Вар'шааной кобальтовые давно не летают, чтобы не увидел никто. Только здесь.

В подтверждение его слов издалека показались драконы. Трое.

Заприметив владыку своего, опустились ниже, кругами над вершиной утеса пронеслись, так что потоки ветра от крыльев могучих чуть с ног не сбили.

Вэллиан наблюдал за ними спокойно, без единой эмоции. Для него привычным это было. А вот Дэни не могла справиться с собой.

Они такие большие! Такие сильные!

Отступила невольно за спину широкую, пытаясь спрятаться, и оттуда украдкой выглядывала. Вэлл лишь покосился в ее сторону, усмешки не скрывая, но не сказал ничего. Драконы тем временем опустились рядом с ними, людьми становясь. Двое мужчин высоких, крепких, и, к великому изумлению Дэниэль, девушка. С виду будто не старше ее самой. Глаза огромные, красивой миндалевидной формы, такие же синие, как у Вэллиана. Как и у остальных кобальтовых драконов.

— Эрвинг, Тирэн: — Мужчины рукопожатием друг друга приветствовали, после чего оба дракона снова в небо взвились и к входу в скалу полетели. Девица же осталась.

— Динерра, — Вэлл чуть приобнял ее за плечи худенькие, по-хозяйски, жестом привычным.

И кольнуло тут же под ребра неприятно, глядя, как та в довольной улыбке расплывается. К стыду своему неимоверному поняла Дэни, что ревность это. Дикая, нелепая, на которую права никакого не имела и основания.

— Какими судьбами, Вэлл? — голосом кошки довольной поинтересовалась она, — не думала, что здесь объявишься в ближайшие дни.

— Да вот, проведать решил, как тут.

— Угу, — хмыкнула она, покосившись в сторону Дэни, — я вижу.

— Сама что здесь делаешь? К порталу летала?

— Да. Там все так же, все по-прежнему.

— Ничего другого я и не ждал.

Динерра на минуту замолчала, а потом спросила, прямо в лоб, не скрываясь и не юля, задавая вопрос неприятный:

— Зачем ты привел ее сюда? — с укором посмотрела на него, кивнув недобро в сторону Дэниэль, — уверен, что доверять можно? Вдруг улизнет из Вар'шааны и расскажет о нас в долине?

Дэни тут же вспыхнула от этих обвинений. Никому она ничего не собиралась рассказывать! И уходить не собиралась! Потому что некуда идти! А еще потому что… не хочет этого.

— Расскажет? — Вэлл вопросительно посмотрел на Дэни, и та лишь головой быстро замотала, спрятав обиду поглубже. Не хотелось, чтобы знал, как зацепили ее слова юной драконицы.

— Откуда такая уверенность? Или может, я не знаю чего-то? — сложив руки на груди, синеглазая хмуро смотрела на Вэлла. Дэниэль показалось, что в этот момент она о чем-то своем спрашивает. Хозяин Вар'шааны лишь пожал плечами, и в ответ на подозрительный взгляд выдал на каиди фразу непонятную, после которой та удивленно брови вскинула, и даже интерес во взоре лазурном проскочил.

— Даже так? — протянула улыбаясь, уже без враждебности.

— Да.

— Ну, тогда не буду мешать, — подмигнула ему с долей ехидства, и, не раздумывая, со скалы вниз шагнула. Дэниэль даже вскрикнула испуганно.

Разобьется ведь!

Но тут же в небо дракон синий взмыл, еще один круг сделал над ними и тоже в сторону древнего прохода направился.

***

Дэни проводила ее взглядом растерянным, а потом на Вэлла посмотрела. Тот хмурый стоял, недовольный. В мысли свои погружен.

Хотела было спросить, что же он сказал девице этой, но не осмелилась. Если бы хотел, чтобы поняла она, то на общем языке говорил бы. А так… прозвучало что-то, не предназначенное для ее ушей.

Обидно стало. Не оттого, что не доверяет, а оттого что с Динеррой этой секреты имеет. Опять ревность подкралась, тихой тенью проникая в душу.

Нахмурилась недовольно, губы поджала, пытаясь выкинуть чувство ненужное из груди. Какое ей дело до девиц синеглазых? Никакого! Абсолютно никакого!

Только сердце в груди недовольно ускорилось и успокаиваться не хотело никак.

Чтобы хоть как-то отвлечься, спросила сиплым голосом:

— Про какой портал она говорила? Про тот, через который в наш мир древние драконы проникли? Он ведь здесь, в Серых Пустошах?

Вэлл посмотрел на нее так удивленно, что поспешила пояснить:

— В книгах читала! Будто сначала черные и белые драконы в наш мир проникли через портал, что где-то здесь спрятан, а потом уж все цветные кланы появились, — смутилась под взглядом непонятным, пристальным, — что? Глупости это, да?

— Не глупости, — смотрел все так же пристально, не моргая, — все до последнего слова — правда.

Снова растерянно замолчала, не понимая, почему смотрит на нее так недовольно, словно жалеет о чем-то.

Неужели тоже решил, что зря сюда принес? Зря тайну Вар'шааны раскрыл не пойми кому, приблудной деревенской девчонке.

Отвернулась от него, к Пустошам свой взор обратив, будто интересно было. Хотя, на самом деле даже не видела ничего перед собой. Все мысли были заняты тем, кто позади нее стоял.

— Хочешь его увидеть? — предложил, и голос странно звучал, сдержано.

Конечно, хотела! Только настроение мирное, что между ними царило до появление

Динерры, испарилось. Напряжение какое-то появилось. И она настороженно в его сторону смотрела, и он замкнулся, отстранился от нее.

Проклятье! Зачем они вообще сюда сунулись? Лучше бы в городе остались, тогда бы драконицу эту не встретили! Сглотнула ком неприятный, что горло жег и дышать мешал, и произнесла все-таки тихо:

— Хочу.

Шорох раздался, и поток воздуха пошатнуться заставил, когда крыльями взмахнул, обратившись кобальтовым драконом. Молча забралась к нему на спину, села поудобнее. Вэлл тут взмыл в воздух и, стремительно набирая скорость, стал вглубь Пустошей продвигаться.

Дэниэль смотрела, как постепенно возделанные поля исчезали, уступая место бурой, потрескавшейся земле. Вроде влажно тут, дождем в воздухе пахнет, а из земли будто силы кто высасывает, делая ее непригодной для использования.

Вдали, у самого горизонта появилось что-то странное. Сначала маленькое, не больше камня придорожного, но чем ближе подлетали, тем больше становилось, принимая очертания устрашающие.

Подумала было, что утес одинокий, но потом поняла, что ошиблась. Два каменных рога высотой с Гейрион, а меж ними заключен портал. Не такой, как под землей, по которому до пустошей спрятанных добирались. Тот живой был, мерцающий, от него жизнью и смертью одновременно веяло, а этот портал другим был. Ни жизни, ни смерти, ни мерцания таинственного. Поверхность его была серой, словно корка, оставшаяся после высохшей лужи, паутиной трещин глубоких пошла. По периметру его кристаллы блеклые располагались. Ни на одной грани луч солнечный не играл. Тусклые. Пустые.

Сразу видно было, что не работает он. Заброшен. Обессилен. Бесполезен. Путь, через который когда-то драконы в этот мир проникли, больше не действовал и вряд ли есть сила, которая сможет его оживить.

Вэллиан несколько кругов вокруг портала погибшего заложил и в обратную сторону направился.

Странное ощущение в душе у нее царило после того, как в месте этом тихом побывала. Ни говорить не хотелось, ни спрашивать. Запустение это безжизненное горечью в душе отзывалось. Вроде все равно должно быть, а не получалось. Зацепила ее судьба и история кобальтового народа. И дело не только в драконе, на чьей спине сейчас восседала, и которому чувства неуместные все сильнее разгорались.

Снова скользили над полями и лугами, над деревнями, скрытыми от посторонних глаз. Несколько раз другие кобальтовые на пути попадались. Крылья разминали, утоляя свою жажду неба.

Также молча, погрузившись каждый в свои мысли, по каменным коридорам, через портал подземный вернулись обратно в Вар'шаану.

Вэлл больше не делал попыток взять ее за руку, не смотрел в ее сторону. От этого так тоскливо стало, что сама своих ощущений испугалась.

Тянулась к нему душа, ближе быть хотела.

Не понимала саму себя. Разве может быть вот так? Неправильно, непонятно. Разве может нравится тот, кого изначально чудовищем считала?

Сердце шептало, что может. Да и не чудовище это вовсе. Он своих защищал всегда, любой ценой. Это восхищало в нем и пугало одновременно, а еще надежда робкая звенела. Может и ей удастся когда-нибудь стать своей? Для него, для всех них? Только как? Сил у нее — кот наплакал, Ильфид на ее потуги жалкие не реагирует. Бесполезная! Если бы изначально от песни своей не отказывалась, не отталкивала ее всеми силами из-за страхов своих, то по-другому могло все сложиться!

Вот Тамилла бы точно справилась, если бы ее привезли в Вар'шаану. За ней кобальт охотно шел, подчиняясь любому желанию, не то, что за ней самой. Когда от усилий взмокнешь, а только ладони синеют, да пара капель синих на землю сорвется.

Слабая! По своей вине слабая!

Вэлл тоже в своих мыслях утонул, пытаясь понять самого себя, тягу, что к девчонке тихой все сильнее становилась. Ненужную тягу, неправильную, у которой продолжения не может быть. Вроде просто все, как на ладони. Знает, как должно все быть и как будет, но что делать с этой проклятой тягой?