Глава 13

Он не появлялся дома весь день, и Дэниэль не знала, что думать. Почему оттолкнул, ушел, и теперь явно избегает с ней встреч? Что она сделала не так? Неужели играл просто с ней? Не могло этого быть! Просто не могло!

Весь день, как в тумане. Стоя у Ильфида, не могла сконцентрироваться, все надеялась, что Вэллиан на площади появится. Санмэй ворчал на нее, ругался, потому что даже ладони в этот раз не хотели кобальтом покрываться. Не до Песни ей было! Все мысли только о нем. Но его не было, даже когда на Вар'шаану опустилась глубокая ночь, Вэлл так и не пришел домой.

На следующий день ждала его каждый миг, каждую секунду, шагами комнату меряя, руки заламывая от душевных терзаний. Только без толку.

Все равно ждала упрямо, спать не ложилась, сидя в комнате темной и глядя перед собой отсутствующим взглядом. Почему он отвернулся от нее? Из-за слов, что с губ сорвались неожиданно?

Когда времени уже было за полночь, услыхала шаги тихие. Выглянула в окно, шторы не отодвигая и увидела Вэлла, бредущего домой. Сердце зашлось от вида его. Хмурый, серьезный, ни следа не осталось от того мужчины, что на празднике с ней танцевал. Отпрянула в сторону, еле дыша от волнения.

Поговорить с ним надо! Обязательно! Прямо сейчас! Выяснить, почему отстранился, оставив ее одну, когда на все ради него готова была.

Дождалась, когда к себе поднялся и решительно к выходу направилась. Перед его дверью остановилась в нерешительности, пытаясь гул в груди унять безумный, а потом выдохнула резко и без стука внутрь вошла.

Вэллиан стоял у окна, сложив руки на груди, смотрел на звездное небо. Плечи широкие дрогнули, когда услыхал ее, но не обернулся, только вздохнул тяжело, невесело, чуть заметно головой покачав.

— Поговори со мной, — попросила тихо, прикрыв за собой дверь и прижимаясь к ней спиной, — что произошло?

Не готов он к этому разговору был, но отступать некуда. Развернулся, посмотрел сумрачно исподлобья, и глаза синие мерцали, словно камни драгоценные, а у нее оборвалось все внутри от предчувствий нехороших, больно в груди стало, жгло, давило.

— Вэлл, — прошептала она, подходя ближе. Облизав пересохшие губы посмотрела на него, чувствуя как сердце в груди рассыпается, — я не нравлюсь тебе?

— Нет! Что ты! — хрипло выдохнул. Не в силах сдержаться, руку поднял и провел большим пальцем по пухлой нижней губе, искусанной от волнения, — ты прекрасна.

— Почему ты тогда ушел? — все внутри сжималось от непонятной тревоги.

Чувствовала, что на краю обрыва стоит, и вот-вот вниз сорвется.

Он смотрел на нее горько, скользил взглядом по лицу. И в этом взгляде ей приговор мерещился.

— Вэлл, пожалуйста. Скажи мне, — жалкий шепот, только на него сил хватило.

— Я ушел, потому что мне нечего тебе дать. — Наконец произнес кобальтовый. И каждое слово через силу давалось. — Зимой. Когда настанет самая длинная ночь в году. Я женюсь на Динерре. Этот брак давно предопределен. Таков закон. Владыка кобальтовых всегда берет в жены ту, что может обращаться. Чтобы наследники были истинными драконами.

Словно углей раскаленных за шиворот высыпали. Вскинула на него взгляд растерянный, надеясь, что это шутка нехорошая, но Вэллиан без единой эмоции смотрел в ответ. Лишь поджал губы в жесткой усмешке.

— Все, что я могу тебе предложить — это роль содержанки. Любовницы, к которой буду приходить по вечерам, если выпадет свободное время. Согласишься на это?

Она всхлипнула, но слезы сдержала, а Вэлл продолжал хладнокровно говорить, доламывая осколки ее иллюзий:

— Согласишься быть со мной? Встречать приветливо, зная что живу с ней? Делю дом, постель, свою жизнь? Сможешь счастливо улыбаться, видя, как она мне наследников дарит? Что скажешь, Дэни? Устроит тебя такая участь? Сидеть и ждать, когда я смогу найти для тебя пару часов в неделю между семейными хлопотами и управлением Вар'шааной?

Отступила, прижимая руку к груди, туда где сердце кровью захлебываясь, пыталось биться, но спотыкалось, сжималось болезненно.

— Как же… зачем… зачем тогда все это было?

Тут же осунулся, плечи устало поникли.

— Прости, — хрипло ответил, отводя глаза в сторону, — Это моя вина. Не мог сдержаться. Я никого не видел, кроме тебя, забыл обо всем.

— Замолчи.

— Я увлекся…

— Замолчи!

— Не смог вовремя остановиться!

— Замолчи, прошу тебя! — воскликнула, зажав себе рот рукой, чтобы не зарыдать в голос.

Вэлл порывисто сделал шаг в ее сторону, но остановился, увидев, как испуганно метнулась прочь.

— Дэни, — простонал сдавлено.

— Не надо, — девушка выставила перед собой руку, отгораживаясь от него, — ничего не надо. Я все поняла.

Дрожащими пальцами стирала слезы со щек, что лились против ее воли. Так больно, когда иллюзии разбиваются вдребезги.

Отойдя к окну, пыталась успокоиться, молясь чтобы он ушел, чтобы не видел в таком жалком состоянии. Но Вэлл стоял на месте. Каждой клеточкой чувствовала его присутствие, морщась от боли непереносимой. Зачем поверила в сказку? В то, что верховный дракон кобальтовых может полюбить ее, простую девчонку из деревни? Сама виновата! Во всем сама виновата! Знала же, что чудес не бывает, что мир жесток, и нет в нем места чему-то светлому.

— Я хочу уйти из твоего дома, — наконец смогла произнести сиплым измученным голосом.

— Нет.

— Нет? — развернулась к нему, не скрывая заплаканных глаз, — мне не место в твоем доме, и ты это знаешь. Я больше не хочу находится рядом с тобой, не хочу видеть тебя, не хочу разговаривать. Это больно. Не мучай меня, отпусти.

— Не могу, — стоял мрачнее тучи грозовой.

— Можешь! Я обещаю, что не буду пытаться вернуться в долину. Мне там нечего делать. Останусь в Вар'шаане. Но только не рядом с тобой! Ты прав, я никогда не соглашусь на то, что ты мне можешь предложить. И мне невыносимо знать, что ты женишься на другой. Не заставляй меня на это смотреть!

— Дэниэль…

— Что? — в сердцах руками всплеснула, — зачем я тебе, Вэлл? Скажи? Ты же с самого начала знал, что у нас ничего не может быть! Дай мне уйти! Пожалуйста!

— Я не могу!

— Почему? — голос ее оборвался, потому что по взгляду темному поняла. Это еще не все. Не вся жестокая правда, что обрушилась на нее, придавливая к земле. Было что-то еще.

— Кобальт с каждым поколением все больше угасает. Все слабее драконья кровь в жителях Вар'шааны. А ты, как слышащая Песнь, можешь сохранить ее. Дети твои от дрейледа, по силе не уступят отцу своему.

Плохо стало, когда поняла, куда клонит он.

— Ты меня собираешься замуж выдать? — еле дыша, прикрыла глаза.

Он молчал несколько долгих минут, разрывая душу тишиной, потом твердо ответил:

— Да.

Как будто в живот ударили, выбивая воздух.

— За кого? — просипела, чувствуя, как умирает от боли.

— За Бэйрута. Он вернулся сегодня с границы.

Выбором своим не удивил. Знала, что именно так и ответит.

— Значит, отдашь меня другу своему? — усмехнулась горько.

— Дэни…

— Отдашь? — чуть ли не выкрикнула, сердито сверкнув слезами.

Вэллиан посмотрел на нее долгим непонятным взглядом, а потом тихо, но твердо произнес:

— Отдам.

Внутри равнодушие начало разливаться. Холодное, черное, погребающее под собой все, что еще недавно казалось важным, что сверкало, наполняя душу радостью. Сейчас там пустота расползалась.

— Когда? — спросила блеклым голосом.

— Тоже зимой, — напряженно, будто каждое слово с трудом давалось, — но сначала помолвка у вас должна состояться. По нашим обычаям.

— Когда? — повторила, равнодушно отвернувшись к окну.

— На следующей неделе.

Кольнуло больно в груди. И боль эта медленно по венам расползаться начала, смешиваясь с кровью, проникая в каждую клеточку.

— Он знает об этом?

— Знает.

Вздрогнула, услыхав голос над самым ухом. Не заметила, как бесшумной тенью ближе подошел. Захотелось спрятаться, укрыться от него. С ума сходила от бессилия.

— Давно? — нервно сглотнула, с трудом удерживая себя на месте, чтобы не отойти от него в сторону, не сбежать, как жалкая безответно влюбленная трусиха.

— Он всегда знал об этом, — с тяжелым вздохом признался кобальтовый, — еще до того, как я тебя привез.

— И он позволил мне жить в твоем доме?

— Таковы наши традиции. Если у девушки нет семьи, ее выдает замуж глава клана.

Боги, какая же она дура! Думала, что забрал к себе, потому что чувства были, а оказалось, просто дань традициям.

Выдохнула медленно, и несмотря на то, что тоска внутри дыру страшную разъедала, нашла в себе силы к нему лицом развернуться.

Посмотрела, не скрывая боли и разочарования, а потом тихо прошептала:

— Раз для тебя так важно, я сделаю это. Выйду за Бэйрута. Только больше никогда не подходи ко мне, не прикасайся. Я больше этого не хочу.

Синий взгляд потемнел, как море перед штормом, но девушка не стала дожидаться ответа. Опустив голову, обошла его по дуге широкой, словно огонь открытый и покинула комнату.

Вэлл остался в одиночестве. Сжав кулаки, смотрел в окно, за которым бескрайнее небо звездами печальными сверкало. Загибаясь от своего бессилия, от желания пойти следом за расстроенной девчонкой, что стала дороже всех на свете.

***

На утро ушел чуть свет, не в силах встретиться с ней взглядом, а Дэни словно кукла механическая выполняла привычные действия. Утром в Гейрион отправилась, утопая пелене мутной, что изнутри клубилась, а очнулась только дома, возле полок с книгами. Неподалеку от нее суетилась Мисси, наводя порядок на полках.

— Мисси, — грустно произнесла Дэниэль, задумчиво ведя пальцем по корешкам книг. Сегодня ей не хотелось читать, рассматривать старые карты. Ничего не хотелось, после того, как вчера мир раскололся на части.

— Да, девочка моя.

— Скажи мне, а что означает на каиди фраза "Тай-грасси"?

— Это значит "твоя суженная", — с готовностью пояснила пожилая женщина.

Девушка прикрыла глаза, чувствуя как тяжелые соленые капли скапливаются на ресницах. Он с самого начала вез ее, чтобы отдать Бэйруту. Они оба знали, чем все это закончится, и только она витала в облаках.

— Расскажи мне о ваших свадьбах, — зачем-то попросила, поспешно вытирая капли горькие, которые все же скатились по щекам.

— Драконьи свадьбы пышны и зрелищны. Толпы гостей собираются в Гейрионе и долгий обряд, прекрасный, как сама жизнь, соединяет любящие сердца. Потом пир, веселье, шумный праздник для всех.

Тут же представила, как народ ликует, глядя на своего владыку, стоящего под руку с прекрасной, ослепительно улыбающейся Динеррой. Внутренности в узел скрутило, как от болезни неизлечимой. Так больно, что руку прижала к груди, пытаясь плачущее сердечко успокоить.

— А помолвка?

— Наши помолвки настолько же скромны, насколько пышны свадьбы. В ночь полной луны молодые собираются у Чий-Маана. Невесту отец приводит, передает ее в руки жениха. Служитель храма спрашивает все ли согласны, вручает им кольца кобальтовые. Молодые прикладываю руки к камню и первичную клятву дают. Вот и все. После чего служитель кольца у них забирает и хранятся они до самой свадьбе в храме, в купели, наполненной водой из недр святого подземного грота. И трех минут обряд не занимает. Не то, что свадьба. Когда-нибудь тебе повезет, и сама все своими глазами увидишь.

Чуть не рассмеялась нервно, измученно. Еще как увидит, и совсем скоро!

— Ты пьян? — с насмешкой спросил Бэйрут, опускаясь в соседнее кресло.

— Нет, — сквозь стакан с янтарной жидкостью смотрел на огонь, полыхающий в камине.

— На трезвого не очень похож.

— Я трезв, — рассеяно ответил Вэлл, не прекращая своего занятия.

— Почему домой не идешь?

В ответ лишь плечами пожал. Как объяснить, что дома совсем невыносимо становится, что каждую секунду махнуть рукой на все: на свой долг перед народом, на традиции. На все!

— Что стряслось?

— Ни-че-го. Все хорошо.

— Как скажешь, — привалился спиной к мягкой спинке, устраиваясь поудобнее. — Зачем вызывал?

Вэллиан ответил не сразу, продолжая задумчиво смотреть на огонь:

— Я сказал Дэниэль, про вашу свадьбу.

— Ну и как? Восторгу не было предела?

— Типа того, — кивнул поморщившись, вспомнив глаза светлые, полные слез и разочарования.

Бэйрут некоторое время молчал постукивая пальцами по ручке кресла, а потом резко произнес:

— Ты уверен, что это необходимо?

— Уверен. Ты же знаешь, она сможет родить тебе сильных сыновей. Она не разбавит твою кровь, — в душе протест поднимался от мысли о том, что сыновья у ее будут от другого мужчины. Что с другим будет, а ему останется только с стороне стоять и не вмешиваться.

— Я не об этом. Не о сыновьях, что она несомненно сможет мне родить.

— А о чем?

— Ты ведь любишь ее, — не спрашивал, утверждал, — я это понял сразу, как вернулся, как увидел тебя.

— Люблю — не стал отпираться. Да и незачем.

— Тогда зачем все это? Зачем хочешь отдать ее мне? Счастья от этого не будет никому.

— Сам знаешь. Иначе нельзя.

— Почему???

— Моей парой может быть только драконица, что сумеет наравне со мной к небу подниматься, и от нашего союза драконы истинные родятся.

— И что?

— Это мой долг, как владыки кобальтовых.

— Не много ли ты на себя взвалил? Всю свою жизнь ты отдаешь своему народу. Он благоденствует благодаря тебе, твоим стараниям. Да, кобальтовые заперты в человеческих телах, большая часть не может обращаться, но жизнь… она ведь не только в этом заключается. Ты всем им отдаешь, не оставляя ничего себе. А теперь готов отказаться и от Дэниэль, от ваших чувств.

— Закон есть закон.

— Закон — это ты! Расторгни соглашение с семьей Динерры, возьми в жены Дэни и никто слова тебе не скажет! Никто не осудит! Все будут рады, что ты наконец половину свою обрел.

— Ты же знаешь, что я так не сделаю. Есть обязательства, от которых не отступишься.

— А, вдруг Дэни тоже сможет родить истинного дракона, такого как ты? Раньше же такое происходило.

— Не сравнивай. Раньше все по другому было. Дракон мог подарить крылья той, что слышит Песнь: а сейчас на это не хватит сил, ни у нее, ни у меня. Кобальтовых способных подняться в небо, почти не осталось, и я не вправе идти на поводу своих желаний.

Покачав головой, Бэйрут снова откинулся на спинку кресла:

— Извини, но ты дурак. Благородный, конечно, но дурак.

Вэлл лишь хмыкнул. Доля истины в словах друга была.

— Я не буду пытаться тебя переубедить, просто знай одно. Сейчас мы с Дэниэль чужие друг другу. Если ты переменишь свое решение, и останешься с ней, я не раздумывая отойду в сторону и счастья вам пожелаю. Но если проведем обряд, и она станет моей женой, то все. Забудь о ней. Не отдам, ни при каких условиях. И дом у нас будет полная чаша, и сыновья о которых ты говоришь. И жить будем душа в душу, может и полюбим когда-нибудь друг друга. А ты за всем этим лишь издалека наблюдать будешь. И закон, которым ты так дорожишь, полностью на моей стороне. Готов к такому? Выдержки хватит?

Рык из груди вырвался. Потому что дракон внутри лютовал от такого расклада, бесновался, желая стереть соперника с лица земли.

— Вот и я об этом! — Бэйрут поднялся на ноги и направился к выходу. Поравнявшись в Вэллианом, сжал плечо в ободряющем жесте. — Думай Вэлл, думай. Решай, что важнее для тебя.

***

Думал он много. Взвешивал за и против, склоняясь то к одному решению, то к другому. Иногда готов был бросить все и идти к ней, потому что с ума сходил от желания быть рядом, а потом вспоминал о долге перед народом своим и останавливался, чувствуя как руки опускаются. Не мог переступить через обязанности свои. Кобальтовых осталось так мало! Если не поддерживать численность всеми доступными способами, то вымрут, растеряв остатки драконьей крови!

Но и без Дэни не мог. Ночами не спал, думая о ней. Пытался приучить себя к мысли, что с другим будем, что права у него не останется даже на мимолетное прикосновение.

Вспоминал, как улыбалась светло, как глаза сияли, когда вместе были. И сердце в груди сжималось, мешая дышать.

Все в прошлом осталось. Другой Дэниэль стала. Не смотрела больше в его сторону, не разговаривала. Стоило ему появиться поблизости, как замыкалась, опускала глаза в пол и уходила тихо, стараясь не оставаться рядом с ним наедине.

А он зверел, бесновался от этого, но ничего не мог исправить. Потому что сделал свой выбор.

Он должен был поступить так, как того требовал закон, а иначе все не имеет смысла, иначе перестанет уважать самого себя.

Несколько раз пытался с ней поговорить. Ни о чем, просто так, чтобы почувствовать тепло, которое исходило от нее, и которого теперь так отчаянно не хватало. Дэниэль отвечала односложно: да, нет, не знаю, хорошо. Хотелось встряхнуть ее, но не смел даже прикоснуться, боясь что эмоции из-под контроля вырвутся. Больше всего задыхался, оттого что в глаза не смотрела. Даже когда напротив стоял к ней обращаясь, взгляд не поднимала выше груди. А так хотелось, чтобы как прежде смотрела, и в глазах лучилась любовь, которую теперь скрывала, отталкивала всеми силами.

Слышал однажды, как Бэйрут приходил, чтобы обсудить с ней церемонию. Сидел в своем кабинете, превратившись в слух. Слушал, дурея от ревности черной, от невозможности что-то изменить, от осознания, что это его собственный выбор.

Зверь внутри него был готов сорваться с места, разорвать в клочья соперника, схватить Дэни и унести ее далеко в горы, туда где никто, кроме него, найти не сможет.

Она была спокойна, вежлива, собрана. В голосе даже пару раз проскочила улыбка, когда Бэйрут с присущим ему задором отвесил шутку. В этот момент глаза кровью налились, кулаки сами собой сжались от желания убивать.

Что же дальше будет? Если уже сейчас, когда между ними еще нет ничего, его так крутит, выворачивает наизнанку? Как он сможет сдерживаться потом, когда мужем и женой станут? Когда будет знать, что каждую ночь она ложится с другим.

От мыслей этих выть хотелось, на стену бросаться от бессилия.

***

Неделя до помолвки пролетела незаметно, обернувшись изощренным адом, пытками жестокими.

По традициям, если девушка осталась без семьи, вести ее камню ритуальному должен был главный мужчина клана.

И как? Как он мог за руку отвести ее к другому? Взвилось все внутри против такого решения.

И реакция Дэни на все происходящее вызывала в нем гнев еле сдерживаемый. Думал: что воспротивиться, всеми силами будет церемонию откладывать, срывать. Скандалов ждал, обвинений, выяснений отношений. Что угодно, но только не это равнодушное согласие, с которым она восприняла новость о замужестве. Отстраненная, сдержанная, ни словом, ни взглядом недовольства не показывала. От этого дракон, что внутри сидел, в ярость приходил неописуемую. Его-то самого рвало на части от происходящего, а она просто смирилась.

И вроде все правильно. Все так, как он хотел, но черт побери, от этого не легче.

И вот вечер настал, когда помолвка должна была свершиться. По обычаям отвезти он ее должен был к месту, где ритуал пройдет. Еще одна пытка, проверка на стойкость.

Велл ожидал ее внизу у дверей. Руки в кулаки сжал, в карманы спрятал, чтобы не заметила, и смотрел на черное небо небо, на круглую тяжелую луну, настырно светившую прямо в окна. Раньше ему нравилось полнолуние, а сегодня он его ненавидел всей душой.

Сзади послышались тихие неуверенные шаги. Ее шаги. Он узнал бы их из тысячи других. На миг прикрыл глаза, собираясь духом, а потом с трудом удерживая невозмутимое выражение лица, обернулся к ней.

И тут же словно парализовало, прибило к земле так, что ни шевельнуться, ни шага ступить.

Дэниэль стояла посреди широкой лестницы. В простеньком платье цвета драконьей кости, до самого пола: облегающем хрупкую фигуру. Волосы наверх собраны, открывая шею изящную, и лишь несколько прядок выбивалось, красивыми локонами падая на плечи. Нежная кожа будто светилась, а на щеках нежный румянец алел. Пухлые губы, искусанные от волнения, как бутон розы алой. Вся такая маленькая, хрупкая, что нестерпимо хотелось к себе прижать и не отпускать никогда.

Ни единого украшения на ней не было. Даже тот кулон с янтарем, что он дарил, и что раньше носила не снимаючи, теперь исчез. Полоснуло от этого больно. Вроде мелочь такая, а оказалась важна. Хотелось, чтобы у нее хоть что-то осталось от него, на память.

Девушка смотрела на него. В этот раз не скрываясь, не прячась, прямо в глаза. И ничего в этом взгляде он не смог прочитать, кроме горечи. Приподняв подол, осторожно спустилась вниз и подошла к нему. Остановилась на расстоянии вытянутой руки, все также не отрывая взгляда. Так хотелось дотронуться, просто прикоснуться к ней, но Вэлл не мог даже пошевелиться. Смотрел на нее во все глаза, будто наглядеться пытался до того, как чужой невестой станет. Не мог ее отпустить, но и как удержать рядом — не знал. Выбор сделан, и пути назад нет.

— Идем, — бесцветно прошелестела она, направившись к дверям, — нас ждут.

Хотелось кричать, пусть ждут, хоть целую вечность, но смолчал, с трудом ком горячий в горле проглотил, и направился следом, не отрываясь глядя на хрупкие плечики.

Конюх уже вывел Хана, недовольно похрапывающего и поглядывающего в их сторону. Жеребец сердито тряс гривой, фыркал, копытом землю бил. Но стоило Вэллу подойти ближе и смерить его убийственным взглядом, тут же присмирел, почувствовал, что шутить никто не собирается. Встал, как вкопанный, ожидая, когда наездники усядутся.

Дэни в нерешительности остановилась рядом с ним, не зная, как забираться. Платье было узким, таким что ногу не поднимешь.

— Я помогу, — тихо произнес он, подходя ближе.

Она лишь кивнула, мелко задрожав, когда ладони талию узенькую обхватили. Задержались на мгновение, просто сжимая ее, а потом легко подняли и боком в седло усадили.

Легко заскочив, пристроился сзади, тут же пожалев об этом. Так близко к ней и так бесконечно далеко. Чувствовал, как напряжена, как подрагивает, пытаясь скрыть это.

Безумие. Чистой воды. Зачем все это? Ради чего? Сердце, как бешеное в груди металось, умоляло прекратить эту пытку.

Потянулся за поводьями, невольно склоняясь к ней ближе, вдыхая легкий аромат цветов утренних. Внутри что-то дрогнуло, замер как истукан каменный, еле сдержав порывы свои. Хотелось прижаться к ней, уткнуться в шейку изящную, жадно вдыхая любимый аромат, что по ночам снился, доводя до исступления. Впиться в губы алые, жадно, не сдерживаясь.

Как во сне отстранился, дернул поводья, отдавая приказ Хану, чтобы двигался вперед.

Дэниэль сидела как неживая, неестественно прямая, стиснула руки в замок, смотрела прямо перед собой. Только сердце у нее гудело так, что слышал, чувствовал.

В полнейшей тишине проделали путь до Гейриона. Она — чуть дыша, а он, умирая от того, что это последние объятия, что он может себе позволить.

Наконец впереди костры показались возле камня белого, призывно мерцающего от огней да света лунного.

Рядом с ним Бэйрут стоял, сложив руки на груди, да верховный гейер в одеждах ритуальных.

Дракон внутри в ярости заходился, мечтая спалить всех своим пламенем, защитить ту, кого по праву считал своей. Неимоверными усилиями Вэлл удерживал свою вторую сущность, что рвалась одержимо на волю. Раз за разом повторял про себя, что так надо, так правильно, так и должно быть. Только легче ни черта не становилось.

С каждой секундой, что безвозвратно утекала, ком в груди становился все колючей, горячее. Когда подъехали к остальным, выдержка уже балансировала на грани. Соскочил с коня резко, раздраженно, даже не глянув в сторону друга, которого ненавидел сейчас лютой ненавистью. Подхватив Дэни, стащил на землю, поспешно убирая от нее руки, потому что касаться просто невыносимо было.

— Все готово? — спросил холодно.

— Да, Веллиан, — верховный гейер ответил поклоном почтительным.

— Отлично! — как ни держался, а яд в голосе сочился.

Дэниэль, так и не взглянув в его сторону, прошла вперед, к наставнику своему, а Вэлл задержался. Ухватившись рукой за стремя так сильно, что метал погнулся, стоял, тяжело дыша, пытаясь обуздать внутренний ураган, рвущийся наружу.

— Ты сам-то готов? — рядом раздался тихий напряженный голос Бэйрута.

Вскинулся на него, резко обернувшись. Тот аж отшатнулся от неожиданности. Потому

что сейчас на него не человек смотрел, а дракон разъяренный. Синие глаза светиться в темноте начали, зрачок хищно вытягиваться.

— Поня-я-ятно, — протянул молодой дрейлед, — у тебя еще есть шанс все это остановить.

Эти слова отрезвили, как ушат воды студеной. Нельзя ничего остановить! Все должно идти своим чередом. Потому что так нужно для процветания народа измученного. Выдохнул резко, зажмурился изо всех сил: а потом посмотрел на друга обычным человеческим взором, на дне которого обреченность плескалась.

— Идем.

— Уверен?

— Больше, чем когда бы то ни было, — твердо ответил, направляясь туда, где любимая его стояла, которую он своими руками другу отдавал.

— Как знаешь. Ты главное помни, что это твое решение.

— Даже если бы захотел, не смог этого забыть, — горько усмехнулся, чувствуя себя разбитым на миллионы осколков.

***

Гейер развернулся спиной к Чий-маану, широко разведя руки в стороны.

Бэйрут встал справа, с тревогой поглядывая в их сторону.

Вэлл подошел к Дэниэль, сжал девичью ладонь, так что охнула испуганно, и сделал шаг вперед, увлекая ее за собой, не веря сам себе. Не веря, что отдать ее собирался другому. В ушах шумело, в груди пожары с бурями лютовали, но он шел, ведя ее за руку. Чувствуя, как трясется словно осинка тоненькая.

Все пройдет. Все непременно пройдет! Надо просто сделать то, что должен, выполнить свой долг перед народом кобальта. Просто отдать свою любимую другому в жены.

Чуть не зарычал, когда вкладывал ее дрожащую руку в ладонь Бэйруту. Отступил тут же в сторону, опасаясь, что не выдержит, обернется прямо здесь и сейчас. Отвернулся, не в силах смотреть на ритуал, связывающий ее с другом лучшим.

— Сегодня, под сенью света полной луны, собрались мы здесь, чтобы ознаменовать начало нового пути. Согласен ли ты, Бэйрут связать свою судьбу с Дэниэль?

— Согласен, — после некоторой заминки ответил тот, бросив напряженный в сторону Вэллиана.

— Согласна ли ты, Дэниэль, связать свою судьбу с Бэйрутом?

— Согласна, — отрешенно ответила девушка, почувствовав, как по ней полоснули синие глаза. Губу закусила, чтоб не зареветь, радуясь, что в мерцающем свете не видно ее затравленного взгляда.

— Согласен ли ты, Вэллиан, по праву старшего мужчины клана и правителя Ва'шааны, отдать Дэниэль в жены Бэйруту.

Проклятье! Не согласен! Ни за что! Это его Дэни, его пара! Это он должен сейчас стоять на месте жениха и сжимать подрагивающую ладошку!

— Согласен, — хрипло, через силу, еле превозмогая самого себя.

— Раз согласие всех сторон прозвучало, вручаю вам эти кольца, символ вашей дальнейшей совместной жизни.

Гейер сам надел кольца молодым и, отойдя чуть левее, произнес торжественно:

— Прикоснитесь к камню, чтобы скрепить свое согласие.

На дрожащих ногах Дэни сделала шаг к камню, и осторожно, будто боясь обжечься протянула руку. Прижала ладонь к гладкой поверхности, понимая, что обратно дороги нет. Бэйрут сделал тоже самое.

Несколько долгих секунд ничего не происходило, а потом камень под ладонями светиться начал, приглушенным молочно белым светом. Искры между ними побежали, забираясь по коже, стягиваясь к кольцам ритуальным. Одна, другая, третья, десятая искра и кольца начали светиться, насыщенным синим, пульсируя в такт биению сердец, а потом медленно погасли.

— Ваше согласие скреплено. Отныне и до совершения обряда бракосочетания, считаетесь вы женихом и невестой.

На этом все и закончилось. Так быстро, необратимо, что не верилось никому из троицы. Гейер, распрощавшись с ними, затушил костры ритуальные и ушел, оставив их.

Дорогу до дома она плохо помнила. Все смешалось, скрутилось цветным вихрем, так что не разобрать, где правда, а где иллюзия. С крыльца сходила свободной девицей, а возвращалась уже невестой Бэйрута.

По горькой иронии, до свадьбы жить она должна была в доме у Вэлла, и как с этим справится, она не знала. Как жить рядом с ним, зная, что все кончилось? Что у каждого своя судьба?

Пока ехали домой, чувствовала, что злой он неимоверно. Движения резкие, порывистые, дыхание тяжелое.

Почему? Он же сам этого хотел! Она лишь волю его выполняла безропотно, не видя смысла сопротивляться. Теперь вообще ничего не имело смысла. Ничего.

Едва спешились, схватил за руку и потащил за собой в дом, так что еле ногами успевала перебирать. Слуг в холле не было, свет приглушен, так тихо, что казалось слышно неистово бьющиеся сердца.

— Вэлл! Пусти меня! — уперлась, пытаясь выдернуть ладонь из его захвата.

Он остановился, но руки не разжал. Прикосновение обжигало, отдаваясь томительной болью где-то глубоко-глубоко, под ребрами.

— Отпусти меня! — произнесла чуть ли не по слогам, не отрывая взгляда от широкой напряженной спины.

Выдохнул, раздраженно повел плечами, и наконец развернулся к ней лицом, прожигая взглядом безумным. Сглотнул нервно, чуть дыша, и словно во сне руку к ней протянул.

— Зачем теперь все это? — отступила, не позволив к себе прикоснуться, — ты сам этого хотел. Сам отдал меня. Теперь уже поздно.

Притянул к себе рывком, не обращая внимания на сопротивление. Обхватил лицо, всматриваясь в глаза грустные. Замерла, когда большими пальцами провел по щекам. Щемяще нежно, медленно. Не помня себя, смотрела на него, в глаза, что синью своей с небом июльским поспорить могли. На губы смотрела, что в опасной близи оказались. Так хотелось прикоснуться еще раз, хотелось чтобы поцеловал, как тогда вечером в комнате тихой. Когда трепетала вся от желаний неведомых.

Склонился ниже, но не поцеловал. Лишь прижался своим лбом к ее.

Так и замерли, глядя друг на друга, не скрывая тоски, горечи. Так близко, и так далеко, разделенные обрядом, что под полной луной по всем правилам проведен был.

— Вэлл, — тихо, измученно, с дрожью в голосе, — не надо. Отпусти меня.

— Я не могу. Пытаюсь, но не выходит, — ответил на выдохе, притягивая еще ближе. Уперлась руками в грудь каменную, пытаясь оттолкнуть, но он даже не сдвинулся, продолжая прижимать к себе. Только глаза синее стали, да зрачок вытягиваться начал. Дракону сложившаяся ситуация не нравилась, он стремился вырваться на волю, сделать все по своему.

Дыхание тяжелее стало, и у него, и у нее, близость запретная срывала выдержку, ломала стены, что между ними появились.

— Дэни, я… — начал кобальтовый, но не договорил.

Звон раздался окна разбитого. Вэлл, действуя на инстинктах, спиной своей закрыл девушку, испуганно прижавшуюся к нему.

По холлу, раскинув крылья, кружил большой черный филин.

— Откуда он здесь взялся? — удивилась Дэниэль, рассматривая грозную птицу.

Вэлл не ответил, мрачнея с каждым мигом все больше. Лишь хмуро сведя брови, постучал пальцами по перилам деревянным. Внезапный гость тут же спикировал, приземлился, кривыми когтями обхватив гладкий поручень.

Вэллиан, не задумываясь, не опасаясь клюва изогнутого, протянул руку, и откуда-то снизу, с ноги птицы достал свернутую трубочкой записку.

— Что это?

В ответ снова тишина. Развернул скрученную бумагу, торопливо пробежался глазами по строчкам, и тихо под нос выругался, сжав клочок в кулаке.

— Вэлл?

— Иди к себе, — от той нежности, что связывала их минуту назад, не осталось и следа. На глазах менялся, превращаясь из любящего мужчины в собранного хладнокровного предводителя кобальтовых.

— Но…

— Иди к себе! — бросил ей уже на ходу, подскакивая к двери.

— Ты куда???

— Не жди меня, — выскочил на улицу и спустя миг раздался цокот копыт. Он уезжал, торопливо подгоняя Хана, а она так и осталась стоять на ступенях, растерянно глядя на распахнутую дверь, что он не прикрыл за собой.