Глава 14

В комнате большой сидели десятка два мужчин. Вэлл, Бэйрут хмуро на него поглядывавший, ближайшие соратники и те, кто здесь имел право быть и должен был быть.

У всех на лицах выражение мрачное застыло, собранное.

— Судя по датам, весточка больше недели добиралась до нас, а значит, времени почти не остается, — голос Вэлла был спокоен. Но это спокойствие никого из присутствующих не обмануло. Здесь каждый ощущал как кровь в жилах закипела, как внутри сводило от тяжких предчувствий.

Потому что это случилось. Золото снова шло войной на Вар'шаану. В этот раз с одной единственной целью — стереть ее с лица земли. И не будет ни переговоров, ни ультиматумов, ни предложений.

Просто бойня, в которой не пощадят никого. Ни людей, верных кобальту, ни драконов.

Ни женщин, ни детей. Все падут, как только золото накроет их тенью своей.

— Что делать будем? — спросил один из драконов, устало потирая рукой шею.

— Защищать город, — пожал плечами Вэлл.

— Не удержим. Нас мало, а у золота серебряные прихвостни в союзниках.

— Не удержим, — согласился правитель кобальтовых, — наше забота — время тянуть, чтобы успели все уйти из города в Пустоши. Как только последний из жителей спустится в пещеры, обрушим вход потайной, чтобы никто сунуться за ними не смог.

— Что потом?

— Ничего. Ты прав, нас слишком мало. Каждый кобальтовый десятка золотых стоит. Но их тысячи, а нас жалкая сотня. Как только вход обрушится, отступаем. Город оставляем и пытаемся в горы уйти.

— Если будет кому уходить! — хмыкнул Бэйрут.

— Если будет.

— Мы будем щит абсолютный над Вар'шааной держать до последнего, — верховный гейер был настроен решительно. — От драконов чужих укроем, что в городе творится, подлететь близко не смогут, огнем жечь тоже. Им потребуется много сил, чтобы обрушить его.

Вэллиан кивнул. Что ж, щит — это хорошо, это даст еще немного времени для остальных.

— Я с воинами внизу оборону держать буду.

— Да. Людей в город не пускать. Если до магов наших доберутся, то все. Щит падет и драконов уже ничто не остановит.

— Мы нижний ярус займем, все входы-выходы перекрыв.

— Нет. Всех потеряем, если так сделаем.

— И что ты предлагаешь?

— Ворота завалим. Оставляй лучников на стенах, и тех, кто лестницы вражеские сбивать будет. Как увидите, что купол не выдерживает, или что мы потери несем невосполнимые, отступаете наверх к Гейриону, организуете там последний защитный рубеж. Как только жители все город покинут, сами уходите следом.

— Мои люди не побегут!

— Это не побег. Вы нужны будете там, на пустошах. Не знаю, сунутся ли туда золотые, но там и без них опасностей хватает! Людей защищать надо будет. Организовывать, порядок поддерживать.

— Ты отдашь им Вар'шаану?

Вэлл мрачно поджал губы, и все в комнате смотрели на него, ожидая ответа.

— Я до последней капли крови защищать ее буду. Но мне важнее не камни сохранить, а свой народ. Поэтому, да. Я хочу, чтобы все ушли. Все до одного! И чтобы продолжали жить, а не полегли все под этими стенами. Золото не будет брать пленных, никого не пощадит. И вы это знаете. Как только купол падет, драконы обрушатся на Вар'шаану, и здесь уже никто не уцелеет. Бесполезные жертвы.

— А то, что вы там, в небе будете облеплены ими как мухи, это не бесполезные жертвы? — вспылил Бэйрут, прекрасно понимая, что нет другого выхода, и зная, чем все закончится для кобальтовых.

Их слишком мало!

— На заре начинаем выводить людей. Воинов расставь в городе, чтобы контролировали все, чтобы паники не возникло, и в пещерах, чтобы никто в лабиринтах не затерялся.

— Не успеем всех вывести, — гейер озвучил то, что каждого изнутри терзало. — Времени не хватит. Проход слишком узкий. По одному спускаться там. Сам знаешь. Если кто упадет — давка начнется.

— Именно поэтому воины и будут там! — с нажимом произнес Вэлл, видя, что Бэйрут опять спорить собирается, — а мы, в свою очередь, постараемся вам время выиграть. На стены с десяток магов поставить. Там наверняка щиты зачарованные от огня в ход пойдут, и Вдовы Черные. Их задача обезвреживать все, что увидят подозрительное. Всех остальных на поддержку щита над городом.

Они еще долго сидели, обсуждая план действий, споря, предлагая варианты, а когда над горизонтом появились первые солнечные лучи, предвещающие начало сложного дня, покинули комнату, где ночное совещание спешное проходило. Каждый знал, что делать ему, у каждого роль своя была. И каждый был готов до конца идти.

Бэйрут бегом в казармы направился, чтобы воинов озадачить и начать эвакуацию города. Вэлл драконов собирал, чтобы весть неприятную сообщить. Санмэй вернулся в Храм и с остальными гейерами срочно к усилению щита приступил.

Все закрутилось с бешеной скоростью. Как только новость о грядущей войне разошлась по городу, в Вар'шаане суматоха поднялась. Шум, крики, слезы. Люди не верили, что бросать все надо, оставлять дома родные и в Пустоши неприветливые насовсем перебираться. Беспорядки на улицах возникали, но были подавлены быстро и безжалостно.

Вэлл правильно рассчитал, поставив воинов на каждом шагу. Они сдерживали толпу, осаживали тех, кто пытался смуту внести. В результате народ успокоился, понял мрачную необходимость такого переселения и толпой разномастной к Храму начал стекаться, и толпе этой не было ни конца, ни края.

И, как в бутылочном горлышке, застопорилось все в тайном проходе узком, петляющем.

— Не успеем всех вывести! Слишком медленно продвигаются вперед, — Бэйрут недовольно качал головой, наблюдая за тем, как волнуется людское море.

— Должны успеть. Мы вам дадим столько времени, сколько сможем, — Вэлл думал о том, что это, возможно, последняя битва в его жизни, и отчаянно хотелось увидеть Дэниэль. Пусть они не разговаривают, как раньше. Пусть разрушилось все под гнетом обстоятельств и обязательств, но так хотелось заглянуть в глаза, прижать к себе и сказать то, что не смог раньше.

Только невозможно это. Первым делом с самого утра, пока еще столпотворение у храма не началось, отдал распоряжение вывести ее из города. Так что, сейчас уже в Пустошах она была. В безопасности.

— Мы постараемся…

— Бэйрут, — перебил хрипло, и голос дрогнул на полуслове, — пообещай мне кое-что. Позаботься потом о Дэни.

— Звучит так, будто ты уже прощаться начал!

— Обещай, — произнес с нажимом. Ему жизненно необходимо было знать, что с ней все будет хорошо. Пусть далеко, без него, но хорошо.

— Обещаю, — Бэйрут отступил, сдался, — я для нее все сделаю. Лишь бы жива была и счастлива.

— Спасибо, — кивнул, и посреди горла, словно шипы ржавые разрастались, мешая дышать. — Я рассчитываю на тебя.

Сжал плечо в дружеском жесте и пошел прочь. Времени все меньше, а еще столько дел надо успеть. Оттого как они все сейчас сработают: он, Бейрут, воины, драконы, гейеры, зависела жизнь народа Вар'шааны. А на себя, на чувства свои, как всегда, времени не оставалось. Горько от этого, сжималось внутри сердце тоскливо, но иначе никак. Иначе нельзя. Права на слабость у него не было. Как всегда. Все отдавал, не оставляя ничего себе.

***

Лишь ближе к вечеру выкроил немного времени, чтобы домой забежать. Заскочил в холл, не потрудившись даже дверь за собой прикрыть, по лестнице на второй этаж залетел точно ураган, и замер, словно громом пораженный.

В коридоре, возле комнаты своей стояла Дэниэль и смотрела на него хмуро.

— Что? Ты? Здесь? Делаешь? — дыхание перехватило от чувств противоречивых. Радость непередаваемая оттого, что увидел и гнев дикий из-за того, что ослушалась, — я велел отправить тебя в Пустоши!

— А я не ушла, — просто развела руками, — сбежала от сопровождающих, когда к площади пришли.

— Почему?

— Не смогла уйти.

— Не смогла??? Ты понимаешь, что теперь там толпа? Что никто не пропустит тебя вперед? — подошел к ней вплотную, сердито сверкая глазами синими, за локоть схватил жестко, к себе рывком притягивая, — понимаешь, что ты теперь вообще можешь не успеть город покинуть? О чем ты вообще думала?

— О тебе, — выдохнула чуть слышно, — Тебя хотела еще раз увидеть.

Вэлл молчал, сурово глядя на нее сверху вниз, а в груди кипело, звенело от

захлестывающих эмоций. Здесь она, рядом с ним, о чем еще мечтать? И тут же страх черной лавиной накрывал, а вдруг не успеет уйти из города до начала боя? Вдруг золотые щит обрушат раньше срока? Что тогда? Ему легче было, когда думал, что Дэни уже далеко, в безопасности!

— Из дома не выходи! Я отдам распоряжение, чтобы как только людей станет у Гейриона меньше, за тобой пришли. Спорить с ними и прятаться не смей!

— Вэлл, пожалуйста! — посмотрела на него жалобно.

— Я все сказал! — и резко развернувшись стремительно прочь пошел, опасаясь, что выдержки не хватит.

На дворе стояла глубокая ночь. Тихая до невозможности и тишина эта слух резала, похуже ножа острого. Сегодня ни птицы не пели: ни голосов жителей не было слышно. Вар'шаана опустела. Остатки беженцев на площади перед Гейрионом толпились, в спешке покидая город.

Все воины расставлены были. Каждый знал свое место, свои задачи. Драконы тоже готовы были. Собрались в казармах рядом со стеной главной. Мрачные, собранные, мыслями уже в предстоящем бое. Каждый на все готов был, чтобы защитить жителей, сдерживать врага до тех пор, как последний из Вар'шааны скроется в тайном проходе, ведущем в Пустоши. Страха не было, но мучительные раздумья о том, что это конец, не отступали. Все знали, что на стороне противника численный перевес, такой, что при другом раскладе и не стоило начинать сражение. Шансов выиграть нет. Да на это никто и не рассчитывал. Лишь бы удержать их подольше, не дать купол защитный сломать и на город обрушиться.

Вэллиана с ними не было. Он поднялся на крепостную стену, и, сложив руки на груди, мрачно смотрел вдаль. Горизонт чистым был, но уже завтра со всех сторон живой рекой начнут сползаться войска вражеские, а на небе тесно будет от крыльев драконьих.

— Высматриваешь наших дорогих приятелей, золотых? — спросил Бэйрут, незаметно вынырнув рядом с ним из темноты ночи.

— Да, — кивнул задумчиво, взгляда от горизонта не отрывая.

— Они еще далеко.

— Близко. Считанные часы остались. На рассвете здесь будут.

— До рассвета еще есть время, — Бэйрут встал рядом, облокотившись на каменные зубья стены.

— Для чего? — равнодушно спросил Вэллиан.

— Для того, что по-настоящему важно, — друг посмотрел на него открыто, пристально, — все готовы. Драконы, воины. Мирные жители наверху, у храма. Всю ночь в пещеры спускаться будут. Все налажено, твоего присутствия здесь не требуется.

— К чему ты клонишь?

— Иди домой. К Дэни. Поговори с ней, пока есть такая возможность. Пока она еще не ушла.

— О чем мне с ней говорить? — прикрыв глаза, устало потер шею. Извелся весь, после того как узнал, что она не ушла в Пустоши. Вспоминал, как груб с ней был.

— О чем хочешь. Поговори. Пока есть возможность. Ничего здесь без тебя не случится за пару часов. Если мы их заметим, тут же сигнал всем будет дан. Ты услышишь. Соберешься и за минуту прилетишь. Скрываться-то уже смысла нет. Иди.

Ему и самому хотелось до дрожи оказаться там, рядом с ней. Прижать к себе, почувствовать, как сердечко бьется взволновано. В глаза заглянуть бездонные, наполненные светом искренним. Родные, любимые, без которых жизни не мыслил.

Прав Бэйрут был. Это последний шанс ее увидеть. Неизвестно, вернется ли он после боя завтрашнего. Вернется ли хоть кто-нибудь из драконов живым.

Последний шанс прикоснуться. Мимолетно, стиснув зубы оттого, что права на это не было.

— Если хоть что-то заметите — сразу сигнал, без промедления.

— Иди уже, — Бэйрут кивнул в сторону лестницы каменной, ведущей со стены вниз, — я тут останусь.

И он пошел.

Спустился, сначала шагая размеренно, потом все быстрее и быстрее, пока на бег безумный не сорвался. Быстрее ветра, не чувствуя усталости. Бегом. До самого своего дома опустевшего. Прислуга вся ушла. Осталась лишь Дэниэль, которую не сумели вовремя спровадить. И теперь приходилось ждать, когда толпа беженцев на площади перед храмом уменьшится.

Взлетел по ступеням на второй этаж и остановился только перед дверью заветной.

Чуть дыша, постучал. Внутри гудело все, выло от обиды на судьбу жестокую.

Послышались легкие шаги, и дверь распахнулась, на пороге Дэниэль стояла. В платье простом, растрепанная вся, зареванная. Красные от слез глаза смотрели жалобно, измученно.

— Вэлл, — выдохнула и рот себе зажала, чтобы не зарыдать в голос.

Остатки выдержки исчезли. Подскочил, прижал к себе, а она вцепилась судорожно в его рубашку темную, уткнулась носом в грудь широкую и заревела как маленькая.

— Девочка моя, — шептал, гладя по волосам растрепанным, чувствуя, как внутри все сводит от тоски жуткой, беспомощной, — ну не надо, не плачь.

— Я, — всхлипнула, еще больше слезами заливаясь, — я так боялась, что ты не придешь! Что не увижу тебя больше.

— Тс-с-с, тихо, тихо. Все хорошо, — у самого кошки на душе скребли. Ни черта не хорошо!

Дракон его рычал от безысходности, от невозможности изменить хоть что-то. Он отдал ее сам, своими собственными руками другому. Потому что должен был. Потому что так надо. Все отдал, не оставляя себе ничего. Все сделал как должен был. Только почему-то удовлетворения нет, только боль такая, что дышать невозможно.

Она сильнее прижалась к нему, обхватила за шею, боясь, что если хоть немного ослабит хватку, он уйдет и больше не вернется. Никогда!

— Дэни, глупая моя, почему ты не ушла сразу, как я сказал? Ты должна была быть в первых рядах, уже бы до Пустошей добралась.

— Я не смогла уйти. Не смогла, — рубашка у него на груди уже вся промокла от слез горьких, — без тебя… не смогла… не ушла.

— Глупая, какая же ты глупая, — прошептал, прижимая к себе, покачивая словно ребенка, — обещай, что уйдешь сразу, как только за тобой придут.

— Вэлл!

— Обещай, — давил неумолимо, — я не смогу там сконцентрироваться, если буду знать, что ты не ушла, что ты еще здесь, в опасности.

Снова зарыдала. Как уйти, зная, что он там в центре боя с противником, превосходящим количеством?

— Слышишь меня?! — встряхнул за плечи, — обещай!

Самого трясло так, что тело гудело, будто тетива натянутая.

Дэниэль подняла на него прозрачные от слез глаза, и просто смотрела, закусив дрожащие губы.

— Дэни, — прохрипел обессиленно, — пожалуйста.

Кивнула медленно, как неживая. Умирая от того, что внутри творилось, рассыпаясь в прах от того, что отпустить его придется на гибель верную.

Замерли оба, не в силах взгляды отвести. Сплелись воедино. Ее слезы — его боль. Его вдох — ее выдох. И биение сердца одно на двоих. Несмотря ни на что.

— Прости меня, — выдохнул, чувствуя, что скорее умрет, чем остановится. Пусть прав нет никаких, но последний поцелуй он заберет! Чтобы в сердце его хранить и силы в нем черпать. Там, в небе Вар'шааны, когда золото с серебром подступит к стенам города.

Прикоснулся своими губами к ее. Еле ощутимо, а самого тряхнуло, так будто в горах в грозу попал лютую.

А она на цыпочки поднялась, навстречу подалась. Просто. Без сомнений и нерешительности. К нему хотелось, чтобы тепло прикосновений навсегда в памяти сохранить. В волосы темные руками зарылась, губы приоткрыла призывно.

И он сорвался. Жадно, понимая, что это в последний раз. Смял нежные губы, поцелуем надышаться ей не мог; чувствуя, как запах ее кровь дурманит. Его Дэниэль. Его. Несмотря на то, что сам от себя оторвал, Бэйруту передавая. Дракон от пары своей в неистовство приходил. Большего хотелось, гораздо большего. Одернул себя, прекрасно понимая, что ни к чему хорошему не приведет порыв мимолетный. Не в праве он судьбу ее дальнейшую ломать. И ночь эта другому должна принадлежать.

Оторвался с трудом от губ сладких, всю силу в кулак собирая, чтобы сдержать порывы свои.

— Прости.

Вскинула на него взгляд с поволокой, наполненный разочарованием, оттого что отстранился, отступил. Холодно без него. Невыносимо холодно. Словно в мороз на улицу выставили босой и раздетой.

Отстранился еще больше, на шаг отступая. Грудь могучая тяжело вздымалась в такт надсадному дыханию. Испугалась, что сейчас уйдет. Просто развернется, выйдет из комнаты, и она его больше не увидит. Никогда.

— Постой, — вцепилась в его руку, — не уходи. Просто побудь со мной, хоть немного. Умоляю.

Он стоял, не в состоянии шелохнуться. Ни уйти, ни к ней приблизится. Плечи обессиленно опустились оттого, что в рамки жесткие загонял сам себя всю жизнь, а сейчас уже поздно, менять ничего нельзя. Только хуже будет.

— Пожалуйста, — прошептала с горькой надеждой, — просто посиди со мной. Мне большего и не надо.

Сжал переносицу двумя пальцами, зажмурился крепко-крепко, так что круги цветные перед глазами заплясали и сдался, чувствуя себя в этот момент слабым. Слабее любого, кто на земле живет.

— Останешься? — сипела, заикаясь от слез, что снова в глазах скопились.

— Останусь, — ответил обреченно.

Сел в кресло широкое у окна распахнутого, а она котенком маленьким на колени к нему забралась, обвила руками и носом в шею уткнулась, дыша им, согреваясь, наслаждаясь неровным биением сильного сердца.

Вэлл гладил ее по голове, спине, как маленькую девочку, которой по сути она и была. Маленькая, хрупкая, нежная, бесконечно светлая. Его Дэни.

***

На востоке уже заря занималась, когда по городу прокатился тревожный звук горна. Вэллиан тут же подобрался, устремив напряженный взгляд в окно, и на ноги попытался подняться.

— Вэлл, — она начала задыхаться от паники, что обрушилась черной волной.

— Все, Дэни, мне пора, — все-таки встал, несмотря на то, что повисла на нем, как пиявка.

— Вэлл! — за руки цеплялась, чувствуя как последние секунды с ним растворяются, исчезают, — пожалуйста.

— Дэни, я должен идти, — порывисто к ней нагнулся, целуя. Так бесконечно сладко, и так невыносимо горько.

— Не отпущу, — воскликнула, на шею к нему бросаясь.

Не дал сделать этого, поймал, сжав за плечи, так сильно, что охнула, притихла.

— Я должен идти, — проговорил мрачно, в глаза глядя, — помни, что обещала мне. За тобой придут скоро и ты сразу уйдешь, не оглядываясь. Ты обещала!

— Да помню я, помню! — прокричала во весь голос, пытаясь руки его с себя скинуть.

— Хорошо, — кивнул кратко, и к себе прижав шепнул тихо слова, от которых вспыхнуло все внутри, сжалось, огнем черным полыхая, — я люблю тебя.

Губами к виску прижался мимолетно и отошел к окну.

— Все хорошо будет, не грусти, — улыбнулся как-то по мальчишечьи и в окно выпрыгнул.

Тут же драконом кобальтовым в небо взвился, впервые над самой Вар'шааной в небо поднимаясь. Бросил взгляд последний на окошко, где бледная Дэни виднелась, издал рев оглушительный и к людям своим ринулся.

Опустился на крепостную стену, хмуро глядя на долину, некогда приветливую. Именно такую картину и ожидал увидеть: серые реки солдат пеших. С тараном тяжелым, с Черными Вдовами, что заговоренными гарпунами по драконам бьют. Если уж попал к ней на мушку, то не увернутся, не спрятаться. А над ними бесконечным роем драконы вьются. To золото, то серебро в лучах восходящего солнца поблескивают.

Как много их! Стоящие рядом с ним драконы тоже хмурились, понимая, что реки крови сейчас прольются.

— Всем магам на Вдовах сосредоточится, ясно?

— Да! — раздался ровный ответ гейеров.

— Всем остальным защищать стены от пеших воинов. Как только купол покроется синей паутиной до верху, оставить крепостную стену и перебраться на верхний ярус, на последний защитный рубеж. Будьте готовы проходы в храме обрушить. Ясно?

Заминка и нестройный хор голосов:

— Да.

— Ослушаетесь — лично спалю! — прорычал, сверкнув глазами синими.

— Ага, если вернешься, — буркнул себе под нос Бэйрут, прекрасно зная, что Вэлл его расслышал. Тот только фыркнул, выпуская клубы черного дыма.

— Драконы, меня слушать неукоснительно. Наша цель — продержаться как можно дольше. От купола саранчу цветную отгонять и людей не пускать. Если купол пробьют — все бесполезным станет. Как только все уйдут, маги перестанут купол поддерживать. Тут же проход обрушат. Рванет так, что мало не покажется. Все, кто к тому моменту уцелел, в горы улетают и до Пустошей пытаются добраться.

Золотые с серебряными уверенно скользили к спящей Вар'шаане. И в крови их огонь кровожадный пылал, жажда боя глаза кровавой пеленой застилала. Уже предвкушали, как обрушатся безжалостной волной на столицу кобальтовых. Сомнут их в мгновение ока, разрушат все, спалят, камня на камне не оставив, лишь пожары, жадно жрущие все на своем пути.

Темной тенью от стен крепостных взмыл в небо кобальтовый дракон. Крупный, сильный, размах крыла шире, чем у любого золотого. Завис в небе, наблюдая за приближением золотых и серебряных.

— Вот он, щенок наглый, — прогремел золотой император, с ненавистью глядя на неприятеля. До последнего надеялся, что ошибся сын его, что нет больше кобальтовых, вымерли после войны, превратились в тараканов жалких.

Но нет. Вот, прямо перед ним подтверждение того, что кобальт в себя приходить начал, что опять драконы Вар'шааны силу набирают.

— Озолочу любого, кто голову его мне принесет, — проревел так, чтобы все слышали. Живым бы его заполучить, да в цепи заковать на веки вечные, но понимал, что нереально это. Кобальтовый на смерть биться будет.

Драконы ободряюще загудели, предвкушая охоту кровавую.

Тут еще один кобальтовый взлетел ввысь. И еще. И еще. Один за другим оборачивались и, тяжело взмахивая крыльями перепончатыми, за Вэллианом выстраивались.

— Откуда их столько? — серебряный в изумлении замер, наблюдая за тем как драконы кобальтовые боевые позиции занимают, и вид у них весьма устрашающий, преисполненный решимости.

Золотой сам опешил от такого явления. Как они умудрились просмотреть это? Когда кобальт успел так разрастись? Где они скрывались все это время?

— Их несколько больше чем мы ожидали.

— Несколько больше???

— Какая разница? Это жалкая кучка, против армады нашей.

— Они сильны!

— Ильфида нет, значит сила их ограничена. Всем вперед.

И золотые драконы вперемешку с серебряными в атаку ринулись.