3

Толпа вокруг них замерла, затаив дыхание. Никто из свидетелей этой сцены не осмеливался смотреть на хозяина Альке прямо, как и заглянуть под темный полог телеги – уж слишком велик был риск вызвать его гнев. Но любопытство брало свое. Люди украдкой посматривали в их сторону, перешептывались, гадая, что же такого выбрал себе этот полукровка.

Лиаму стоило немалых усилий сохранять невозмутимость в ответ на происходящее. Ему было неприятно это представление – чужое внимание, откровенное веселье в глазах Дакия. И, конечно, легкое, но отчетливое недовольство, сквозившее во взгляде наместника.

Ниварис не заговорил с ним сразу. Вместо этого он коротким жестом велел стражникам оттеснить толпу. Люди нехотя рассеялись, оставляя их втроем. Лишь когда вокруг воцарилась относительная тишина, он наконец покачал головой.

— Уверен? Не думаю, что она тебе подойдет.

Он бросил брезгливый взгляд в сторону телеги, адресованный то ли пленнице, то ли этому разговору, а может быть, ему самому.

Лиам не успел прикусить язык.

— Так выбрал уже, наместник. Как и предложено – любую!

Ответ прозвучал резко, и он в последний момент сдержался, чтобы не добавить чего похуже. Это с Дакием у них сложилось так, что ему иногда позволялось переступать границы в общении, да и то к месту. Но Ниварис… Их наместник не терпел панибратства. Ни от нижестоящих хельдерийцев, ни от полукровок, ни, тем более, от простых людей. Провоцировать его и дальше было бы глупо.

— Если на то будет ваша воля, наместник, я откажусь.

Ниварис медленно стряхнул с рукава невидимую пылинку.

— Эта женщина… – он сделал паузу, подбирая слова, – …непутевая. Ты хочешь, чтобы меня высмеивали по всему кантону? Чтобы за спиной шептались о том, как знатно я тебя отблагодарил?

— А в чем ее провинность? – вмешался Дакий. – Что-то серьезное? – и прежде, чем ему успели ответить, весело поддел будущего тестя. – Небось под юбку залезть не дала?

Уголки губ наместника дрогнули. Лиаму даже показалось, что тот сейчас скривится, но раздражение он сдержал.

— Да смутьяна она. Еще и ворожейка.

— Так и он не вполне себе человек, – Дакий взглянул в сторону Лиама. – Пусть с ней и мается, раз приглянулась.

Окинув его испытывающим взглядом, Ниварис повторно ненадолго задумался, но потом все же молча кивнул. Лиам тоже склонил голову в знак согласия.

— Вы очень щедры, наместник. Я с благодарностью приму ваш подарок.

— Не жалуйся потом…

Приказ был отдан, и стражники немедленно принялись его выполнять. Один быстрым движением откинул полог, второй потянулся к дверце клетки, снимая замок, но то, что произошло дальше, застало всех врасплох.

Стоило стражнику приблизиться к женщине, как ее ладонь молниеносно взметнулась вверх, с хрустом врезаясь тому в переносицу. Стражник ахнул, шатаясь назад, а из-под шлема брызнула тонкая струйка крови.

— Ах ты дрянь!

Пленница оказалась быстрее. Ухватившись за дверной косяк, она уже почти выскользнула наружу, и тут же метнулась обратно, забившись в угол клетки. Стеганое покрывало сползло к ее ногам, грудь тяжело вздымалась, а взгляд метался в разные стороны.

Наблюдая за происходящим, Ниварис все-таки скривился.

— Я же говорил, непутевая. – он взмахнул рукой так, словно отделался от ненужного хлама. – В клетке ее забирай. Да чтоб я ее больше не видел. Понял?

— Да, наместник.

Но тот не удостоил прощанием ни его, ни свою черноглазую милость. Дакий также не спешил задерживаться. Криво усмехнулся, будто говоря: ну, друг мой, выпутывайся теперь сам. Пожал плечами и пустил коня вслед за будущим родичем.

Уже через несколько секунд Лиам остался стоять в окружении любопытных глаз.

С уходом наместника внимание толпы вновь вернулось к нему. Впрочем, заговаривать с ним не решались, как и отпускать сальные шуточки, но и расходиться никто не спешил. Всем нетерпелось оценить этот «подарок с господского плеча».

Взгляды постепенно переместились на женщину в клетке.

Она сидела в глубине, сгорбившись. Густые темные волосы с золотистым отливом опять падали ей на лицо, но сквозь спутанные пряди проглядывали наполненные затаенной обиды глаза. В них не было смирения, как и открытого страха. Лишь настороженность и готовность защищаться до конца.

Лиаму стало ее жаль. Не сказать, что он относил себя к сердобольным и чутким до горя, чужие беды редко цепляли его по-настоящему – своих хватало. Но он слишком хорошо знал этот взгляд. Знал, каково это – быть выставленным на потеху толпы, когда ты ничем не можешь ответить.

Шикнув, а кое-где и гаркнув в голос, Лиам отогнал самых наглых зевак, и накинул полог обратно. Ничего умнее он сейчас не придумал, кроме как оставить ее в клетке. Затем быстро отвязал поводья второй лошади, закрепил их за седлом и, все еще не до конца понимая, во что только что ввязался, повернул к городским воротам.

Вскоре Альке остался позади. Башенки и стены растворились в дымке полуденного солнца. Широкие улочки, стряпчие, ярмарка с криками торговцев и предпраздничной суетой сменились просторной дорогой, а за ней – бескрайними полями, уже тронутыми первыми тенями зимнего вечера. В таком темпе до заката домой ему не добраться. Стоило бы поторопиться.

Но Лиам все также молча направлял лошадей, с каждым шагом злясь на себя все больше.

Во что он только ввязался? Надо было отказаться любой ценой. Найти предлог, придумать причину, просто промолчать… Так нет же. Дурень пустоголовый.

И что теперь ему с ней делать?

Резко натянув поводья, Лиам спешился и, не раздумывая, рывком сорвал полог.

Женщина все так же сидела внутри открытой клетки, сверля его темным, настороженным взглядом.

— Выходи, – позвал он.

Она даже не дрогнула.

Лиам шагнул ближе, стиснул ее плечо и тут же дернулся от резкой боли. Сноровившись, эта ненормальная вцепилась зубами в его палец, прокусив кожу до крови.

— Да чтоб тебя!.. – он дернул кисть, но хватка только усилилась. Боль пульсировала, по запястью заструились горячие капли.

— Ты мне вторую руку отгрызешь!

Резким движением он высвободился. Женщина тоже отпрянула, тяжело дыша, сжимая маленькие ладошки в кулаки. Лиам зыркнул на нее, развернулся к лошадям, развязал поводья у новой и подвел к ней.

— Вот тебе! – процедил он сквозь зубы. – Свободна! Проваливай, куда хочешь!

Она молча смотрела на него несколько долгих секунд.

— Некуда…

— Что?

— Некуда мне идти, – огрызнулась она.

— Так ты еще и говорить умеешь?

Какое-то время они прожигали друг друга злостью и невысказанной руганью, пока он первым не отвел глаза. Секунду спустя женщина медленно выбралась из клетки, задержалась, скользнув вниманием по кованым прутьям, а затем вдруг с отвращением плюнула.

Грязное одеяло осталось внутри и Лиам невольно отметил, что ее одежда действительно не годилась для морозного дня.

— Чтоб все оно пропало…

Под ее растерянным взглядом он наспех стянул с себя длинный кожух, оставшись в одной приталенной куртке. От хельдерийцев ему досталась всего-то разбавленная кровь, но холод и таким был ни по чем. Жаль только культя будет ныть пуще обычного.

— Надевай!

Перебросив кожух, больше Лиам не оглядывался. Встряхнув прокушенную кисть, вернулся к своей гнедой, повторно злясь, но уже не только на самого себя.

Спасибо, Дакий! Удружил по старой службе!

Он ей в няньки не нанимался. Да и о таком подарке не просил. Вот уж не зря в народе говорили: не господского гнева бойся, а его милости. Пусть она делает, что хочет. Хоть катится на все четыре стороны…

Но едва он тронул поводья, за спиной мягко шагнула вторая лошадь.