4

Лиам вернулся домой глубокой ночью.

Его поместье стояло чуть в стороне от деревни, укрытое молодым лесом, который когда-то посадил здесь его отец. Сосны и лиственницы перемежались с кедрами и дубами, их ветви гнулись под порывами ветра, теряясь в хороводе белых хлопьев.

К последнему часу буря разыгралась не на шутку. Колючий снег слепил ему глаза, в ушах свистело, дорогу занесло так, что даже знакомые тропы терялись в ночи. Но эти места он знал, как самого себя. Не сбился с дороги.

За оставшийся путь ворожейка больше не упрямилась. Ехала молча, без попыток ему перечить. Да и не время было спорить, не в такую метель, когда легко можно заблудиться, околеть от холода. Снег припорошил ее плечи и спутанные волосы. В его огромном кожухе, с растрепанными вьюгой прядями, сейчас она напоминала ему лесного зверька – голодного, уставшего, вот только черные глаза все также настороженно сверкали в полумраке.

Слуги меж тем молча занялись их лошадьми, а на пороге его встречала экономка.

Таисия, молодая вдова из соседней деревни, нанялась к нему прошлым летом. Дело свое она знала: и с работниками, и с животными ладила, дом держала в чистоте, готовила вкусно. Всем хороша, но ее интерес к нему самому уже давно раздражал Лиама. Он не был настолько слеп, чтобы не замечать ее женских хитростей, попыток завоевать его расположение, а с ним и место в его доме.

Скользнув в проем, Таисия вышла на свет. Как всегда, опрятная, приветливая, с нарядным платком на плечах – негожим для едва потерявшей мужа вдовы. Ее взгляд упал ему за спину. Лицо вытянулось, а радушие испарилось в тот же миг.

— Праведные старцы... – только и выдавила она.

Лиам тяжело вздохнул, предчувствуя очередную ненужную ему склоку.

— Ну чего ты застыла?! – заговорил он намеренно громко, строже обычного. – Подготовь нам горячую воду, и поживее. С дороги мы.

— Одну лохань? – переспросила та нервно.

Краем глаза Лиам заметил, как его спутница дернулась, отступив от него на несколько шагов.

— Боги, Таисия, две! – раздраженно бросил он. – Размести ее в гостевой, дай одежду.

— А она надолго?

— Таисия!

Экономка подозрительно прищурилась, скользнув оценивающим взглядом по странной находке хозяина, но на этот раз сдержалась.

— Как прикажете.

— И ужин наверх подай!

Дождавшись, когда та скроется в доме, Лиам обернулся. Хотел позвать свою спутницу, да так и застыл, только сейчас поняв, что до сих пор не знает ее имени. И сам хорош, не представился.

— Меня зовут Лиам. Лиам Дакхэйм. – коротко бросил он. – А ты кто?

Она помедлила, прежде чем дать ответ.

— Натхэль…

— Проходи в дом, Натхэль. Там и поговорим.

— Нет. Лучше здесь.

— Ничего с тобой не случится. Иди уже. Погреешься, поешь, помоешься. А то несет от тебя похуже, чем от моих псов.

Ворожейка свесила голову, отвернулась, и Лиам тут же пожалел о своей глупой шутке. Вот же дурень…

Спустя час он уже сидел в освещенной камином гостиной, расположившись у огня. Ветер за окнами подвывал, бился в стекла, культя у него неприятно ныла, но ужин был сытным, вино терпким, а он почти что довольным, даже спокойным.

Когда Натхэль вошла к нему в гостиную, Лиам едва не рассмеялся. Поспешно перехватил кружку, чтобы закрыть себе рот и опять ее не обидеть. Одежда на ней была еще хуже той, в которой он ее забрал. Потертые рукава, затрепанные края подола, выцветшая ткань. Широкая юбка и объемная рубаха не подходили ей ни цветом, ни размером. И где только Таисия разыскала это тряпье…

Пора было поговорить с экономкой начистоту. Одно дело, когда она донимала его, и совсем другое – когда позволила себе так отнестись к гостю в его доме.

— Садись. Поешь.

Ворожейка не отказалась. Ела медленно, несмотря на очевидный голод. Ее движения оставались осторожными, и Лиам заметил, как она вздрагивает от каждого звука, как поглядывает на него украдкой из-под опущенных черных ресниц. Даже тепло от огня и сытость не смогли унять ее тревогу, разве что немного оживили лицо. На ее щеках появился легкий румянец.

— Откуда ты, Натхэль? – издалека зашел он.

— Из Жатке.

— Самый южный кантон, у границы с Кехарой?

— Да.

— И как же ты оказалась на севере?

Она пожала плечами, покосившись куда-то в сторону.

— Хотела мир повидать, в Альке побывать…

— Говори правду! – из-за его резкого замечания та вновь вздрогнула.

Откинувшись в кресле, Лиам и сам поморщился.

Подобные задушевные разговоры всегда давались ему тяжело. С двенадцати лет в армии, привыкший к приказам и строгому порядку, где не было места пустым лясам, он и спустя пять лет после отставки не приспособился к житейскому быту, не научился общаться по-другому. Особенно с такими юными ворожейками.

— Зим-то тебе сколько?

— Эта двадцать вторая.

Она несмело подняла глаза.

— Давай договоримся, ворожейка. – уже без напора продолжил он. – Ты мне правду, я тебе тоже. Расскажешь, кто такая, как и почему попала в Альке, как оказалась с нашим наместником, и я подумаю, что с этим делать.

Взвесив его предложение, Натхэль кивнула.

— Я родилась в Жатке, там и выросла… – ее рассказ был сухим, без лишних подробностей и эмоций. – Воспитывала меня тетка, Вейра. Женщина строгая, но кроме нее у меня никого нет. Около года назад тетка поехала в соседний кантон и не вернулась. Пропала. Я ждала, надеялась, но потом решила искать ее сама. К зиме добралась до Альке – последнего места, где ее видели. Но я не ожидала такой долгой зимы. Не была к ней готова – деньги закончились, возвращаться было поздно. Мне повезло найти деревню, где меня приютили. Я осталась на зиму, в обмен на работу: топила печи, готовила, ухаживала за детьми. Жители кормили меня, давали крышу над головой. Я верила им, не ожидала от них зла. А потом… они выдали меня… Обманом. Откупились мной перед вашим наместником, понимаешь?

— Как же не понять. – поддержал ее он. – Дальше рассказывай.

— По дороге к Альке он сам встретил обоз. И… – она замялась, раскрасневшись еще сильнее. – Я проявила ворожбу, когда он, ну… когда к себе позвал. А еще кричала и ругалась. Так они меня в клетку посадили, браслеты надели. Пять дней назад это было. А дальше появился ты…

Лиам внимательно выслушал, не показав виду, что не поверил ей. Может быть, она и не врала, но и всей правды ему не открыла. Придется поговорить с ней еще раз, позже. Уж слишком уставшей сейчас была его гостья.

Засмотревшись на огонь, ворожейка рассеянно сжимала руки, каждый раз касаясь браслетов.

— Я носил такие до десяти лет, – неожиданно для самого себя признался Лиам.

Ее удивленный взгляд вернулся к нему.

— Пока моя суть не вступила в полную силу, и они не стали для меня бесполезными. Ты понимаешь, кто я, Натхэль?

— Да. – она коротко кивнула. – Ты хельдериец. Полукровка.

— А еще я антимаг. Так что твоя ворожба на меня не подействует.

Не дожидаясь ее реакции, он быстрым движением коснулся вначале одного браслета, а затем и второго. Через миг они раскрылись под действием его силы, соскользнув на пол.

— А если тронешь кого-то из слуг либо деревенских, так я тебя и одной левой пришибу.

Замерев, она с недоверием смотрела то на него, то на свои руки.

— Не трону… Я не злая.

— Ты целительница?

— Стихийница.

Лиам прищурился.

— Правда, что ли? – стихийники среди простых людей встречались ой как редко. – А ну-ка покажи.

— Не обучена я ничему. – запротестовала она, но все же протянула к нему руку. На ее ладони через несколько долгих секунд расцвели крошечные снежинки. – Вот и все, на что я способна. Незачем меня бояться.

— Ладно, верю…

После небольшой паузы Лиам вздохнул, решив, что на сегодня с него хватит.

— Можешь остаться здесь до весны. Работу я тебе дам. Накопишь денег, а после я отправлю тебя домой. Мне самому от тебя ничего не нужно. Будешь жить в гостевой, помогать Таисии. Тем и расплатишься.

— Спасибо тебе, – спустя мгновение ее губ коснулась робкая улыбка.

Темные глаза в который раз расширились. Казалось, удивление уже никогда не сойдет с ее лица. До чего же забавной она сейчас была: уставшая, разморенная сытой едой, румяная от огня, красивая…

Лиам слабо улыбнулся ей в ответ.

— Шла бы ты к себе, ворожейка.