5

Минула неделя, как Натхэль поселилась в его доме. Дни пролетели быстрее, чем Лиам ожидал, и, к его удивлению, не стали для него обузой. Раздражение, изводившее его в начале их вынужденного знакомства, незаметно сменилось привычкой.

Как только ворожейка поверила, что в безопасности, ее будто подменили. Теперь она уже не казалась ему тем затравленным черноглазым зверьком в клетке. Напротив, в ней было столько скрытой жизни, любопытства. Иногда наивная до глупости, она все равно оставалась очаровательной.

Лиам поначалу сомневался, стоило ли давать ей работу. Он мог бы пристроить ее в ближайшей деревне, правда, в таком случае пришлось бы вернуть на нее браслеты. Но Натхэль так быстро освоилась в его поместье, что менять свое решение он не стал.

Наблюдать со стороны за ее преображением оказалось даже интересно. Она больше не вздрагивала от каждого звука, не избегала людей, не сжимала руки на запястьях в опаске, что ее вот-вот схватят. И со слугами нашла общий язык, понравилась дворовым и домашним, чем-то подкупив всегда сдержанных жителей севера.

Лиам больше не приставал к ней с расспросами. Сначала не подвернулся случай продолжить их разговор, а позже он и сам утратил к этому интерес.

Тетка ее, как здраво размышлял Лиам, скорее всего, отправилась к праотцам. Все-таки прошло больше года, и никаких известий. Что касается остальных тайн ворожейки – это ее право. Опасной его гостья уж точно не была. Понаблюдав за ней для собственного спокойствия, он окончательно убедился, что силы в ее волшбе не больше, чем в весеннем ветерке. От стихийницы одно название. В остальном же – жива, здорова, ведет себя прилично, а что там у нее на душе – это не его забота.

Таисии задевать ее Лиам тоже запретил. Хоть та и показывала норов, но после короткого выговора с его стороны попритихла. К первом утру Натхэль получила от экономки новую одежду – простые, но добротные наряды, оставшиеся от его младших сестер, что давно покинули дом. Определила Таисия ее в помощь кухарке, свесив на ворожейку еще и часть своей работы по дому.

Так и потянулись дни…

Этот вечер Лиам, как и множество прежде, проводил в гостиной, смежной со своей спальней. В камине мерцал огонь, освещая темные углы комнаты. Ветер хлестал по окнам, завывал в трубе, изредка пробирался сквозняками через старые стены поместья. На коленях перед ним лежала раскрытая книга. Он лениво бежал взглядом по строчкам, но труд почтенного автора был написан таким скучным языком, а может быть это он сам не мог избавиться от скуки, вот только страницы вовсе не удерживали его внимания. Спать ему тоже не хотелось. День выдался хлопотным, но не трудным. Устать физически он не успел.

Все это время со стороны кухни то и дело раздавался смех. До него весь вечер долетали приглушенные звуки с нижних этажей – прислуга засиделась допоздна, что иногда случалось, но такого веселья Лиам за ними еще не помнил.

Машинально размяв ноющую культю, он поднялся и направился вниз.

Из-за полуприкрытой двери донесся чей-то голос.

— Спой, ну пожалуйста!

— Спой, Натхэль.

— Да ну вас! – звонкий смех ворожейки Лиам выделил сразу.

Остановившись у дверного проема, он нашел ее взглядом. Слуги пока не заметили его, как и она.

Натхэль заняла место у края длинного кухонного стола, слегка покраснев и отбиваясь от уговоров. Огонь в камине падал ей на спину, выхватывая тонкий девичий стан, а собранные в косу волосы черной змеей покоились на ее плечах.

— Песнь, Натхэль! Спой! Я слышал, как ты напевала ее утром. – попросил ее конюх. – У тебя нежный голос!

— Да не могу я…

— Почему?

Она весело отмахнулась.

— Потому что…

— Спой, – негромко произнес Лиам, выдав свое присутствие.

В кухне повисла тишина. Слуги тут же повернулись к нему и первой быстро заговорила Таисия.

— Мы побеспокоили вас, хозяин?

— Я еще не спал. – он не отрывался взглядом от растерявшейся девушки. – Давай, ворожейка. И я послушаю.

Она выглядела почти испуганной, но с ним спорить не решилась. Выдохнула и запела.

Лиам не вслушивался в слова, лишь уловил, что песня старая, тоскливая. Не в них был его интерес. Голос ворожейки поначалу дрожал, неуверенно пробираясь сквозь тишину, но вскоре заполнил пространство: мягкий, теплый, с каждым звуком набирающий силу.

Однако стоило их взглядам снова встретиться, как ее уверенность исчезла. Она запнулась, словно забыв следующую строчку, а щеки тронул едва заметный румянец. То ли от смущения, то ли просто от пляшущего огонька свечи, стоявшей перед ней.

Уже ближе к последнему куплету, прямо над ее головой, неожиданно засверкали маленькие снежинки. Они медленно кружились вниз, таяли в воздухе, не достигая пола, едва касаясь ее волос.

Увидев это, Натхэль резко замолчала. С ее голосом стихла и волшба. Слуги тоже замерли, не решаясь нарушить этот момент – о том, кто она, они знали, как и о снятых с ее рук антимагических браслетах.

— Пожалей нас, ворожейка. Не морозь, – с шутливой улыбкой заметил ей он.

Вслед за его словами остальные тоже расслабились. На их лицах заиграли улыбки, и кухня наполнилась голосами.

Пора было уходить... Незачем и дальше стеснять слуг своим присутствием, но когда кухарка вежливо предложила ему чаю, Лиам сам не понял, зачем кивнул.

Слуги засуетились, и вскоре перед ним появилась кружка горячего настоя с медом. Присев за общий стол как раз напротив ворожейки, Лиам кивнул ей.

— Хорошая песня, Натхэль. И голос у тебя красивый.

— Спасибо… То есть, спасибо вам.

Поначалу все вели себя сдержанно. Лиам не вмешивался в их беседу, и вскоре слуги привыкли к его молчаливому присутствию, вновь оживившись. Через несколько минут разговор свелся к предстоящему празднику, до которого оставалось всего десять дней.

— Мы выпекаем сытные пироги с мясом, луком, кедровым орехом и яйцом, – довольно хвасталась кухарка, объясняя местные традиции для Натхэль. – Таких на вашем юге тебе пробовать еще не доводилось, красавица. Ты и пальчики оближешь, когда мы с Таисией все приготовим.

— Вот уж, – огрызнулась экономка, но быстро добавила. – Сама пусть и печет. Не за этим ли нанималась?

Ее колкость никто не поддержал, а кухарка не упустила возможность поддеть в ответ.

— Делов-то, Таисия. Я ее научу, да побыстрее, чем тебя.

Кто-то прыснул от смеха, тут же заслужив суровый взгляд экономки.

— В нашем кантоне, – посмотрев на него украдкой, заговорила Натхэль. – Есть похожие традиции.

— Какие же?

— Зимы у нас хоть и короче, но к Новому году мы тоже готовим особые лакомства. Не пироги, а сладости, – глаза у нее сверкнули воодушевлением. – Тесто для них долго вымешивают, затем запекают с орехами, пряностями из восточной Кехары, и карамелью. Такой запах разносится по всему дому.

Она ненадолго зажмурилась от воспоминаний, разулыбалась, и Лиам поймал себя на том, что слушает ее так же, как слушал песню.

— Можно их приготовить к ночи обновления. А еще украсить дом, набрать еловых веток в лесу, сплести из них и лент веночки…

— Брось, голубка, – грубо перебила ее Таисия, скрестив руки. – Хозяин сладкого не любит и елки твои тут ни к чему.

На мгновение в кухне повторно наступила тишина, но Лиам сам осадил экономку.

— Отчего же? Немного веселья вам не помешает. Празднуйте, готовьте, наряжайте, – он нехотя поднялся из-за стола. – Только на своей половине.

Та чуть нахмурилась, но промолчала, а вот остальным слугам его разрешение пришлось по вкусу. Они оживились, зашептались.

Направляясь к выходу, Лиам не утерпел и обернулся, мимоходом взглянув на ворожейку. Наивная радость лучилась на ее лице, на мгновение коснувшись даже его. Остальные тоже были довольны. Что же, пусть порадуются. Он и правда несколько лет не справлял Ночь Обновления, лишая праздника не только себя, но и слуг.

— Доброй ночи… – ему все же пришлось уйти.

К его возвращению в гостиной было темно. Камин перегорел, оставив за собой слабое мерцание остывающих углей. Лиам сбросил камзол и опустился в кресло, но вскоре понял, что не может усидеть на месте. Запахи кухни все еще гуляли по комнате, в ушах звучал смех. Ее смех. И голос.

Чего уж скрывать – она была красивой, видной, да еще и до безобразия хрупкой. Такую, хочешь не хочешь, начнешь опекать, засматриваться. Да только зачем?

Отойдя к окну, Лиам провел ладонью по запотевшему стеклу, пытаясь развеять навязчивые мысли. Тени деревьев беспорядочно метались на каменной ограде поместья, и на миг ему показалось, что внутри них скользнула чья-то фигура. Он напрягся, накатанный за годы инстинкт воина заставил его замереть, прислушаться.

Но присмотревшись, Лиам почти сразу расслабился. Всего лишь игра света…

Его мысли опять потянулись к ворожейке.

Да, красивый ему достался подарок, ничего не скажешь. Ну, побудет она здесь, привыкнет, а что потом? Куда ее девать? Пристраивать в какую-ту семью в деревне? Оставить служанкой при себе или кем-то еще?

Нет уж… Пусть поживет, как и сговорились – до тепла. Деньгами он не обидит, охрану до ее кантона тоже обеспечит. Так будет правильно. Ни север Дальхирии, ни Альке, ни он сам ей не подойдут.

Запретив себе о том думать, Лиам снова взглянул в ночь.

В небе мерцали тусклые звезды. Обе луны – опаловая и багряная, как назло, скрылись за тучами. Он различил их лишь по слабым очертаниям – одну красноватую, другую темно-коричневую. Света от них почти не было, как и силы. А ведь его предки еще знавали дни, когда луны озаряли весь небосвод. Тогда небо принадлежало двум сестрам – луне Багряной и луне Опаловой.

Хорошие были времена… если верить легендам. Магия проникала в мир незримо и повсеместно, а ночные светила символизировали не только власть и милость древних богов, но и превосходство первых рас над людьми и полукровками. Тысячелетиями первые расы оставались великими и непобедимыми: они умели менять облик, принимать вторую ипостась, обретать истинную форму. Мир их подчинялся праву сильного. Но с каждым столетием луны все дальше отдалялись, а их свет постепенно угасал.

Оставалась еще одна сила – магия духов – забытая и опасная. Но к ней ни первые расы, ни полукровки, ни тем более люди уже давно не имели доступа. Она продолжала существовать только в легендах, сплетнях торговок, да в мечтах глупцов…

Лиам собирался направиться в спальню, как его внимание снова привлекло что-то в глубине теней. Холодок пробежал по спине, и едва заметное напряжение сменилось четкой уверенностью: там, в темноте, кто-то был. На сей раз ему не показалось – несколько фигур осторожно перемещались внутри леса.

За его поместьем следили.