8

Всю дорогу к постоялому двору Лиам пытался привести мысли в порядок. Лошадиный топот, который прежде действовал на него умиротворяюще, теперь раздражал, гулко отдаваясь в голове, налитой свинцом после долгой ночи.

Он уговаривал себя, что проведет сделку быстро и воротиться домой не к вечеру, а уже к обеду. Сейчас у него не было ни желания, ни времени делить стол с кехарскими купцами, как того требовали обычаи гостей. Подпишет бумаги, отдаст первую партию борзых, закончит парой фраз и на том все. Но чем дальше он ехал, тем сильнее хотелось бросить к праотцам и купцов, и эту поездку.

Перед глазами стояло бледное, испуганное лицо ворожейки. Ее полный тревоги взгляд: доверчивый и наивный.

Чего, спрашивается, он уехал, зачем оставил ее одну?

Мог бы хотя бы сказать Марте, чтобы та за ней присмотрела. Но нет же…

Постоялый двор на пересечении нескольких трактов уже показался вдали. Тонкие столбы дыма поднимались над крышами, слышалось ржание лошадей и гомон приезжих. Лиам снова прикидывал, как избежать соблюдения сложных традиций гостеприимства, столь въедливых для купцов из восточных стран, но в этот момент навстречу им завернул большой отряд конников. Завидев над ними знамя рода Алькхейм, он резко осадил гнедую.

От вида конницы его дурное настроение только усилилось, а с ним и предчувствие. Без веских причин отряды наместника по внутренним дорогам не разъезжали, все это было не к добру.

Когда до всадников оставалось метров десять он скользнул им наперерез, без предисловий обратившись к старшому.

— Стой, командир!

Тот его узнал, тоже осадил коня и отдал честь, хотя Лиам оставил службу более пяти лет назад.

— Командир Дакхэйм.

Он поравнялся с ним, кивнув в ответ.

Пользоваться своим старым военным положением Лиам не любил, прибегал к этому редко, но, видимо, пришло время. Хотя чин у него был невысокий – всего лишь сотник, вот только сотник гвардии императора. К тому же за полвека, что он провел на службе, о полукровке-антимаге в личной охране правителя не слыхал разве что глухой. Среди служивых его хорошо знали и в родном кантоне, и за пределами Альке.

— Что-то случилось в кантоне?

— Случилось, командир, – всадник понизил голос, оглянувшись. – Старшая госпожа, дочь наместника, пропала со вчерашней ночи.

Своего удивления Лиам не выдал. Он ожидал услышать что угодно: весть о мятеже, нападении на границы империи или странном приказе наместника, но точно не такое.

— Подробности есть? Причины?

— Ни следа, ни вести, командир. Наместник весь кантон поднял на ноги. Гвардия ищет, дознаватели ищут, охотники. Но пока что ничего.

— Езжай.

Он не стал его задерживать.

Старший вновь отдал ему честь, вернулся в строй. Вскоре конница перешла на рысь. На развилке трактов они свернули к дальним деревням и Лиам еще минуту смотрел им вслед.

И как это понимать? Списать на очередное совпадение? Да и что могло быть общего между его ворожейкой, тремя хельдерийцами в лесу и исчезновением дочери их наместника? Очевидной связи он не видел, но все то же недоброе чутье повторно укололо ему мысли.

Зря он уехал…

Не дожидаясь слуг и медленный обоз, Лиам крикнул через плечо.

— Разворачивайтесь! Езжайте обратно в поместье.

Слуги растерянно завертели головами.

— А сделка, хозяин?

— В пекло ее! Разворачивайтесь!

Тащиться вместе с обозом он не стал. Четыре часа уже были потеряны, а дорога обратно отняла еще два. Но даже если бы ему пришлось загнать лошадь в мыло, наверстать упущенное он все равно бы не смог.

Натхэль в поместье не было… Ее отсутствие Лиам ощутил еще задолго до того, как въехал во двор.

Гнедая не успела полностью замедлиться, как он уже спрыгнул, тяжело приземлившись на утоптанный гравий. Перед главным домом с плетеными корзинами возился дворник.

— Оботри лошадь, не пои – дай остыть! – он перекинул ему поводья и влетел на крыльцо.

Домашние не ждали его так скоро – никто из них не вышел навстречу. Женщин Лиам нашел за работой в кухне, ошарашив их с порога.

— Где она?!

Вопрос прозвучал резко, ударом хлыста, отчего все присутствующие: экономка, кухарка и молодая прислужница перепуганно округлили глаза.

Таисия вытерла дрожащие пальцы о подол и посмотрела на него. Нагло так зыркнула, ехидно, или ему только показалось.

— Упорхнула голубка…

Лиам смерил ее тяжелым взглядом, и-за чего та поперхнулась словами.

— Часа два как уехала, хозяин, – быстро поправила она сказанное. – Вещи собрала, лошадь свою взяла – поминай, как звали. Я ей расчет за неделю выплатила.

— А меня почему не дождалась?

— Не держать же мне ее силой, – с уже большей уверенностью возмутилась экономка. – И неволить ее вы мне не приказывали.

Лиам перевел взгляд на кухарку. Марта замешкалась, но кивнула.

— Что собиралась девочка, я не видела, хозяин. И как уехала – тоже. Не прощалась она со мной.

— А вела себя как?

— Да как? – Марта беспомощно развела руками. – Тихо себя вела, непривычно, грустной была. Дела свои по кухне сделала и убираться на верх ушла. Больше я с ней не виделась. И чего печалилась не знаю, мне она ничего не сказала.

— А вот мне сказала, – встряла Таисия. – Что домой возвращается. Вам о том и просила передать, хозяин, еще благодарность свою и поклон…

Не глядя на нее, Лиам вышел.

Дверь в комнату ворожейки была не заперта и поддалась с легким скрипом. Шагнув за порог спальни, он осмотрелся.

Все прибрано, чисто, будто она тут и не жила. Ни платка, небрежно забытого на спинке стула, ни ленты для волос, оставленной на подоконнике. Ни ее тепла. Только тонкий запах весенних цветов и морозного ветра еще витал в воздухе, напоминая о ней.

Лиам сжал челюсти.

Уехала… Значит, не поверила? Не решилась ему довериться, не стала рисковать? Да и какая разница…

Оставив ее спальню, он поплелся наверх.

Растревоженная при быстрой езде культя ныла нестерпимо, только подпитывая в нем злость. Лиам мерил гостиную шагами, но и тут не находил себе места. Холодное раздражение накатывало волнами. На себя. На нее.

На то, что был готов броситься за ней следом!

Сладковато-терпкий запах с тонкими пряными нотками разносился по гостиной, назойливо мешаясь с его гневом. Лиам остановился, ища источник аромата.

На столике у камина стояла глубокая миска, полная пирожков: маленьких, ему на один зуб. Таких в Альке не пекли. Узор на выпечке тоже был не местный, с завитушками, каких в его кантоне отродясь не водилось.

Она их готовила, она же сюда и принесла. Ему, дурню…

Помотав тяжелой головой, Лиам сорвался с места.

При его повторном появлении на кухне домашние шарахнулись в стороны.

Это неделю спустя в округе поползут слухи. Будут шептаться, что смотрел он тогда страшно. Что глаза у него сделались льдистыми, как у истинных хельдерийцев, даже изморозь по коже пошла. Но было ли то правдой или страхом свидетелей, тогда Лиама не интересовало.

Завидев его в таком взбешенном состоянии, Таисия дернулась назад. Наткнулась на стену да так и осела по ней.

— Не виновата, хозяин… – врать и дальше она не осмелилась.

— Ты что мелешь, Таисия?! – кухарка шагнула вперед, заслоняя ее собой. – Что несешь, полоумная?!

— Еще ночью ее должны были забрать, да сорвалось. Не виновата я, хозяин… Они подговорили, чтобы я вывела ее им. Трое господ хельдерийцев. Обманом, хозяин. Я ей сказала, что вы ее ждете…

Лиам не пошевелился.

— Вещи ее пожгла, – подгоняемая его взглядом, прошептала Таисия. – А лошадь им отдала. Как же не отдать было? – она захлебнулась в собственной исповеди. – Как бы я им отказала?

— Что они с ней сделали? – Лиам и сам удивился своему голосу: чуждому, звенящему, словно вместо него говорила вьюга.

Экономка закрылась руками, хоть он и стоял вдали, и шагу к ней не сделал.

— Ничего! За руки только повязали и в рот кляп!

— Как они выглядели? Гербы, приметы какие-то?

— Нет. Не было ничего. И их самих никогда раньше не встречала. По западному тракту они ее повезли, в сторону Альке!

— Ой, дурная баба, – опомнившись, прошептала Марта. – Дурная… Ты что натворила, Таисия?

Она встряхнула ее за плечи, но экономка неожиданно высвободилась, оттолкнув кухарку.

— Да отстань ты! Тебя бы приперли к стене, и ты бы натворила…

Таисия хотела еще что-то добавить, но вновь напоролась на его взгляд.

— Десять минут тебе. Чтоб ноги твоей тут не было. Не успеешь – выставлю, в чем есть.

— Хозяин…

Но стоило ему лишь податься навстречу, как та пискнула и кинулась прочь.