9

Не дав гнедой отдыха, Лиам наскоро оседлал ее, проверил подпруги и, забросив в седельные сумки лишь необходимое на случай долгого пути, тронулся в дорогу. Никого из прислуги с собой не взял, только две верные гончие, Выдра и Айка, проворно бежали впереди.

Западный тракт тянулся белой лентой уже который час. Лиам держал удобный для гончих темп, подавшись корпусом к шее гнедой, укрываясь от резкого пронизывающего ветра. Думать о дурном он себе запретил: не время гадать и тратить силы на переживания.

Экономка заверяла его, что похитители двинулись именно этим путем. Пока что следы подтверждали ее слова. Вот когда он с ними встретится, тогда и даст волю гневу, кто бы перед ним ни оказался. А если же они тронули ворожейку, причинили ей вред, тут уже и сами боги им в помощь. Хельдерийцы в гневе были страшны. И пусть в нем суть этого народа проявлялась слабо, Лиам знал по себе, насколько губительной могла стать его холодная ярость.

Дорога была прямой, почти без ответвлений. Псы уверенно вели след, ни разу его не теряя, и на первой развилке подались в сторону Альке. Но Лиам внезапно осадил кобылу. Распаленная быстрым бегом, та недовольно встряхнула головой, сбрасывая с морды налипший иней. Гончие тоже вернулись. Принялись тихо поскуливать, убеждая его двигаться дальше.

Шикнув на них, он сосредоточился. Ни чутье, ни здравый смысл занимали его мысли. Что-то чуждое, отозвавшееся в груди, вынудило прислушаться к ветру. Лиам медленно пустил гнедую по кругу, осматривая перекресток, пока не остановился возле полузаброшенного тракта. Где-то там на другом конце этой дороги обитала сама зима.

Тракт вел далеко на север, в край бесплодных замерзших гор. Следа на нем не было: ни похитителей, ни ворожейки. Но что, если хельдерийцы нарочно пытались его запутать, обманом увести в сторону Альке, уйдя в другом направлении?

Вряд ли… Кто в здравом уме отправился бы в сердце зимы? Да и ради чего?

Лишь последние столетия его родной кантон Альке считался самым северным регионом Дальхирии, но раньше этот титул принадлежал Сейке – жемчужине ночи. Тот край, куда вел тракт перед ним, был оставлен людьми уже очень давно. Изменчивый климат отсек его от остального мира, превратив в ледяное кладбище брошенных городов и занесенных снегами деревень. Поговаривали, что до оледенения Сейке отличался как от остальных кантонов, так и от всей Адальхары. Что там, если верить легендам, еще встречались крупицы древней магии – силы духов.

Лиам в это не верил. Но сейчас дело было не в старых байках.

Вглядевшись в сумеречный свет уходящего дня, он вновь прислушался к ветру. Здесь, на перекрестке дорог, воздух ощущался иным, каким-то тяжелым, звенящим. И в то же время удивительно легким, словно напоенным первым дыханием весны.

Едва уловимый озноб пробежал по его спине, будто что-то подтолкнуло вперед. Туда, где не было ничего, кроме вмерзших в лед холмов, редких доживающий свой век поселений и белых гор.

Будто там его ждала Натхэль…

Не зная, как поступить, Лиам решился довериться ощущениям: скорее сердцу, чему уму.

Гончие метнулись за ним. Сначала с недовольным повизгиванием, но вскоре обе успокоились, а через несколько верст, к его облегчению, повторно взяли след. Выходит, и он шел верной дорогой.

К темноте ему удалось добраться к последней обжитой деревни на границе Альке. За ней начинались земли забытого кантона.

Деревня Лиаму не понравилась. Жили тут одни рудокопы с семьями: упрямый, скорее глупый люд, что не хотел оставлять привычный промысел и уходить на поиски лучшей доли. Да и староста встретил его хмуро, от расспросов уклонился, но после прямой угрозы начал отвечать.

Лиам узнал, что несколько путников проехали через деревню всего четыре часа назад. Женщину среди них староста не приметил, да те и не показывали лиц. Заплатили щедро, сменили лошадей, взяв шестерых коренастых-северных, а своих оставив на попечение. Велели присмотреть за ними, но не обмолвились ни словом о том, куда направляются. Вот только одна тут была дорога – на север, к Сейке.

Недолго раздумывая, Лиам поступил также – сменил лошадь.

К этому часу его гнедая вымоталась до предела, а впереди их ждали куда более суровые земли, где легкая степная лошадь не протянет долго. Он выбрал коренастого мохнатого мерина, не такого быстрого, но приспособленного к длинной зиме. Северные породы шли там, где другие вязли в сугробах, добывали себе пропитание из-под снега, не боялись холода и держались на ногах даже в ледяных бурях.

А вот гончих он оставлять не стал. Его лохматые спутники еще пригодятся ему и в качестве защитников, и в роли охотников. Огромные, с выносливостью волка, шерстью, что не пропускала холод, они знали, как выживать в беспощадной белой пустыне. Эти псы могли согреть ночью, спасти от дикого зверя, главное – не дать заплутать, сбиться со следа.

…

Дальнейшие дни для Лиама слились в черно-белое марево. Он почти не делал привалов, прекрасно понимая, что его противники нуждались в отдыхе еще меньше. Если бы не необходимость давать животным время на сон и еду, он вообще не останавливался бы на ночлег. В нем взяла верх его вторая натура, азарт преследования поддерживал силы, а боль в культе, перебитая другими ощущениями, практически его не донимала.

Ни холода, ни усталости Лиам не чувствовал. Но тревога, как бы он ни пытался ее заглушить, нет-нет да и пробиралась в мысли.

Зачем им его ворожейка? Что они собираются с ней сделать, ради чего увозят дальше на север? И кто стоял за ее исчезновением?

В том, что в этом как-то замешан наместник кантона Альке, Лиам сомневался все больше. Нет, не стал бы Ниварис опускаться до подобного. То, что хотел, этот хельдериец брал открыто. К тому же у него сейчас были проблемы поважнее какой-то ворожейки, ведь пропала его старшая дочка, обещанная в жены наместнику соседнего кантона – Дакию.

Ночи сменились трижды, прежде чем Лиам достиг останков Сейке.

Занесенный снегами, этот город напоминал кладбище. Остовы высоких домов торчали из-под сугробов, как сломанные кости, окна зияли черными провалами. Места, где когда-то жили люди, теперь были безмолвны. Ледяной ветер свистел среди камней, но и с его дыханием он чуял след ворожейки. Чуял чем-то звериным в себе, древним. Один раз ему даже показалось, что вьюга принесла ее голос, успокоив, подарив надежду, что она еще жива.

Только на четвертый день ближе к закату Лиам наконец настиг похитителей.

Лагерь хельдерийцев был устроен внутри заброшенной деревни, но несмотря на беспечность охраны, жил своей жизнью.

Укрывшись за россыпью валунов в метрах двухстах, он неспешно изучал обстановку. Ветер доносил до него запахи жареного мяса, пива и мокрой лошадиной шерсти. Пламя от костров отбрасывало резкие тени, искажая множество силуэтов вокруг шатров.

Лиам рассчитывал нагнать всего троих противников, но их оказалось куда больше, по меньшей мере тридцать и каждый был хельдерийцем. Походные шатры занимали центр деревни, выстроившись для защиты кольцом. Впрочем, вели себя представители первой расы беспечно, лагерь охранялся плохо, всего двумя дозорными. Едва ли они ожидали опасности на краю света.

Бегло взвесив возможности, Лиам все же не стал рисковать. Прямое нападение при свете дня означало бы для него верную смерть. К тому же ему еще не удалось определить, в каком из шатров удерживали Натхэль.

Разумнее всего будет дождаться ночи, а после он уж сумеет вернуть свое. Суть антимага укроет его от чужой силы. Если не подведет опыт, и ему хватит одной руки, выкрасть Натхэль у ее же похитителей не составит труда. Сложнее будет уйти от погони, замести следы.

Но все его планы рухнули, стоило двум темным фигурам показаться из шатра.

Лиам чуть было не сделал шаг вперед, когда заметил, что одна из них женщина. В ее движениях читалось что-то неестественное: то ли скопившееся усталость, то ли страх, будто она с трудом держалась на ногах или вовсе была пьяна.

Натхэль?

Нет. Не она... Черты под пологом капюшона ускользали, с такого расстояния рассмотреть лицо не вышло, но он опознал незнакомку по цветам рода: черному и серебристому в ее наряде. Опознал и по белоснежным волосам, на миг выбившимся из-под меховой шапки.

Их госпожа. Пропавшая дочь Нивариса Алькхейма.

Но ни это было худшим.

Поддерживая ее под локоть, рядом с ней шел тот, кого Лиам не ожидал увидеть ни сейчас, ни в ближайшем будущем.

Наместник соседнего кантона Катке. Его друг – хороший человек, вернее, хороший хельдериец…

Дакий.