Глава 13. Кража и побег

Орлан Грум был неравнодушен к двум вещам — янтарному бренди и золотым монетам. Это Ирма хорошо знала, но до сегодняшнего дня была убеждена, что он в целом неплохой дядька. Гораздо лучше, чем владелец таверны, у которого ей когда-то пришлось начать зарабатывать своим телом. Только общение с Селиной заставило ее посмотреть на все под новым углом. Девушка с отвращением относилась к устоям дома утех, и если сначала Ирме хотелось успокоить и убедить ее, что все хорошо, то потом она поняла, что просто привыкла к происходящему. И, немного поразмыслив, вспомнила, что хорошее отношение Орлана Грума заканчивается там, где ты перестаешь приносить ему деньги. Да, при этом красивые наряды и дамские безделушки покупаются весьма часто… но только для того, чтобы девицы выглядели привлекательно для клиентов побогаче. Все это красивая, яркая… клетка. До истечения срока долгового договора было так далеко, что раньше ей не приходило в голову представить, как она будет покидать «Перо и лилию». Казалось, что все просто: однажды утром проснется, выйдет за порог и уже никогда не вернется. Даже вещи собирать не будет. Но сцена, которую она видела час назад, все еще стояла перед глазами. Раскрасневшийся от гнева Орлан кричит на Селину, слюна мелкими брызгами слетает с губ, перемешиваясь с ругательствами. Он тянет руку и срывает медальон с груди девушки. Так резко, что она вскрикивает от неожиданности. А Ирма не может поверить своим глазам. Конечно, она не раз видела хозяина в гневе. Но этому всегда было какое-то объяснение. А сейчас… сейчас все выглядело так, будто он спятил. Нет, продай Орлан любую другую девицу, Ирма и бровью бы не повела. Но Селина не была обычной девицей! У нее же был голос! Волшебный голос. Который мог принести Орлану много денег в перспективе. Он сам постоянно талдычил про эту «перспективу», требуя, чтобы девицы не только ублажали тела клиентов, но и не забывали об их душах. Молча слушали тех, кому нравится жаловаться, поддакивали разговорчивым, утешали печальных. И вот сейчас владелец дома утех решил изменить своим принципам… отказался от будущих барышей ради сиюминутной прибыли. Может быть, он решил, что возможность водить дружбу с влиятельным аристократом важнее? Ирма громко застонала, подбадривая мужчину, ускоряющегося на ней до лихого галопа. Пока он двигался в размеренном темпе, это не мешало ее размышлениям, но быстрые толчки вернули девушку к реальности. Она подбодрила клиента, легонько прикусив за плечо и услышала долгожданное рычание. Напоследок еще раз сильно вбившись в ее тело, мужчина замер, мелко дрожа. Ирма не торопила его, зная, что младший судья не любит нежностей. И действительно, обошлось и на этот раз без поцелуя. Он скатился с нее на мокрую мятую простынь и потянулся за штанами. Мельком бросив взгляд на настенные часы, девушка поняла, что пропустила отъезд Селины. Вернув взгляд к своему гостю, она слегка прикрыла глаза, сохраняя томное выражение на лице. И сквозь опущенные ресницы следила, как тот натягивает брюки, а затем начинает застегивать рубашку. — Было хорошо, — как обычно, соврала Ирма. — Я старался. Впрочем, как всегда, — криво ухмыльнулся мужчина, — Держи. Он бросил на тумбочку рядом с кроватью мешочек, который жалобно звякнул, ударившись о деревянную поверхность. Младший судья приходил постоянно и, хотя не был охоч до нежностей, на золото никогда не скупился. Мельком взглянув на мешочек, Ирма сладко потянулась на кровати, давая мужчине возможность еще раз оценить ее аппетитную фигуру, во всей ее обнаженной красоте. А затем встала и набросила халат, наглухо его запахнув. — Возвращайся, как сможешь. Я всегда рада тебе, Ольгер, — улыбка едва-едва тронула краешки ее губ, но вполне достаточно, чтобы выглядеть многообещающе. — Всенепременно, — он подмигнул на прощание и вышел из комнаты. Только тогда Ирма потянулась к оставленному на тумбочке мешочку. Сначала взвесила на руке, а потом тщательно пересчитала монеты. Орлан не признавал чаевых, но и девушка работала не первый день. Поэтому уверенно вытащила несколько затесавшихся среди золота серебряных и спрятала в чулки. В мешочке все равно осталось больше положенного: если не жадничать, то внимание хозяина дома утех обойдет ее стороной, как и всегда. Одеваясь, она вернулась мыслями к беде, случившейся с подругой, и нахмурилась. У нее не было ни малейшего представления, чем бы она могла помочь Селине. Стоило, конечно, рассказать о произошедшем Анкеру, но Ирма не имела ни малейшего понятия, ни где он находиться, ни как с ним связаться. Да и неизвестно вообще, захочет ли он что-то делать… Хотя нет, чего она… Конечно, захочет. Другой вопрос… сможет ли. Ну что же, посмотрим, что будет, когда Анкер вернется. Ирме хотелось верить, что несколько ночей с бургграфом не смогут так просто сломить девушку. В маленькой и хрупкой Селине наивность самым удивительным образом уживалась с отвагой. Главное, верить в лучшее… Горестно вздохнув, она провела несколько раз расческой по волосам, быстро заплела их в косу, и поспешила в кабинет Орлана, чтобы передать тому мешочек с золотом. На лестнице она столкнулась с Конрадом, который куда-то спешил так, что чуть не сбил ее с ног. Ирма хотела посторониться и пропустить его вперед, но тот крепко схватил ее за локоть и оттащил в сторону, оглядываясь по сторонам. — Ты чего, старый, совсем с ума сошел? — злобно зашипела она, удивленная и уязвленная грубостью старого слуги. — Тихо ты, я по делу, — проскрипел он в ответ, — вот, держи, подруга просила передать. И держи рот на замке. Ирма перехватила кусочек пергамента, который ей сунули в руку, и быстро спрятала за корсажем, чтобы посмотреть записку позже, когда никого не будет поблизости. Подойдя к кабинету Орлана, она уже хотела постучать и войти, когда услышала, что хозяин там не один. И разговор идет интересный. — Ты правильно сделал, что избавился от этой бледной певуньи, — раздался бархатистый голос, в котором Ирма узнала рыжую Анну. — Что, не нравилась она тебе, моя пышечка? — хрипло ответил Орлан. — Не называй меня пышечкой, сколько раз просила! Да кто она такая, чтобы я о ней беспокоилась. Вот о тебе я всегда волнуюсь… Эта бестия быстро бы окрутила какого-нибудь клиента побогаче и смылась. И плакали бы твои денежки. От этой фразы руки Ирмы сами собой сжались в кулаки так, что длинные ногти впились в кожу. Стервозность Анны ни для кого ни была секретом, но в откровенной подлости раньше она замечена не была. Голоса за дверью тем временем замолчали, сменившись шорохами. Судя по всему, Орлан вместо извинений решил «приласкать» девушку. Анна низко мурчаще застонала, подтверждая догадку, и Ирму передернуло. В свое время ей пришлось несколько ночей провести под тяжелой тушой хозяина дома. Тот любил пробовать девиц лично и проверял их умения на совесть. С толком и расстановкой. Ирма уже хотела развернуться и уйти, но тут Орлан сказал кое-что, заставившее ее передумать: — Ну не сердись, киска. Ты все верно говоришь. Девчонка была непростая, и голос ее не иначе, как проклят. Хочешь, расскажу тебе секрет? — Конечно, хочу! — в голосе Анны слышался неподдельный интерес. — Еще бы ты не хотела! Моя киска любит секреты, это я давно знаю. Но у каждой тайны есть своя цена… Ох! — голос хозяина дома сбился на стон, — А ты умеешь покупать секреты… У Ирмы горели уши. Не от стыда, нет, его она давно потеряла в доме утех, а от страха, что ее кто-нибудь застукает за подслушиванием. Но она не могла сейчас просто повернуться и уйти, не узнав, какой секрет покупает Анна. Ясно же, что неспроста она пустила в ход свое главное любовное оружие — пухлые губы. Раздавать подобные ласки просто такирыжая не стала бы, уж это точно. Орлан постанывал по ту сторону двери все чаще и ниже, а Ирма не могла дождаться, когда же его удовлетворение достигнет пика, и он снова заговорит. Наконец, это произошло. — Ох, ну и сокровище же я себе приобрел. В очередной раз не могу нарадоваться, — он хрипло захохотал, — Своей мудрости, конечно. Перспектива, Анна, нужно всегда думать о перспективе. Раздался легкий звон стекла, как будто графин ударился горлышком о край стакана. Если он сейчас промочит горло стаканчиком бренди, то точно разговорится, поняла Ирма. Она огляделась по сторонам на всякий случай и приникла к двери ухом, чтобы еще лучше слышать происходящее в комнате. — А в перспективе у нас что? Налет разбойников из столицы, называющих себя властью. Да-да, Анна, думаешь, я только девиц подкладывать под гостей мастак? Нет, это вы просто раздвигаете ноги ради денег… А я думаю не только о монетах, как вы все считаете… не-е-ет, я собираю информацию. Вон к Ирме регулярно захаживает младший судья, думаешь, я не знаю, что он ей переплачивает, а она мне не все носит? Пара серебрушек нет-нет, да оседают у нее за корсажем. Знаю. Но терплю, пока не жадничает. Потому что вы, бабы, дуры. Эй, ну не куксись, киска. Ты среди этих птичек почти хищник. И зубки, и когти, и пышные сиськи… все у тебя есть. Но нормальные мозги, уж прости, растут только в мужских черепушках. Вы, бабы, думаете только, как урвать что-нибудь прямо сейчас. А мы думаем о перспективе. Так о чем я? О перспективе, да. В ближайшие недели из столицы явятся охотники за головами, называющие себя короолевскими дознавателями. И перевернут весь город, затаскав по кабинетам всех, кто так или иначе связан с торговлей птичками. План Анкера был хорош, но он тоже еще щегол… От девицы надо было избавляться. И быстро. Так что бургграф подвернулся очень вовремя. — А остальные девицы? Думаешь, с ними проблем не будет? — Какие девицы? Завтра здесь не будет никаких девиц… Только проверенные слуги и пара хорошеньких девок, которые работают честь по чести, за оплату. — И куда денутся остальные? — Поедут погостить к моим друзьям. Тоже не простым людям. И очень щедрым. Они с радостью проведут с красотками месяцок, а там, глядишь и два. От этих новостей у Ирмы по рукам побежали мурашки, а внизу живота потянуло, будто она проглотила что-то холодное и скользкое. Ничего хорошего ссылка к «друзьям» Орлана не обещала. Самые родовитые аристократы во время пирушки превращаются в диких зверей. Однажды Орлан отправил одну из девиц в наказание за строптивость на неделю к кому-то «в гости». У той потом на неделю раньше пошли крови и не прекращались, пока не пришел доктор. Дело было дрянь. Нужно было уже думать не о том, как помочь Селине, а как спасаться самой. — И кого же ты думаешь оставить здесь? — голос Анны звучал вкрадчиво. Ирма не могла видеть Орлана, но готова была поклясться, что отвечая, тот гнусно ухмыляется. — Волнуешься, что и тебя отправлю на отдых? Не переживай, киска, в тебе я уверен, как ни в ком. Да и расставаться надолго не готов… Слушать, как они снова начнут миловаться, не было никакого желания. Отпрянув от двери, Ирма на цыпочках двинулась по коридору в сторону террасы. Хотелось глотнуть свежего воздуха и хорошенько обдумать, как выпутаться из всего этого. А заодно посмотреть записку от Селины, которую ей передал Конрад. На ее счастье, этим вечером все сидели по комнатам или отдыхали в гостиной, и маленький заросший садик был пуст. Устроившись на одном из кресел, она еще раз прислушалась, не слышно ли чьих-то шагов, а потом достала из корсажа помятую бумажку. Развернула и с изумлением уставилась на рисунок. Так, значит, кулончик-то непростой… Видимо, подарок Анкера, какая-то магическая штучка. Послание было ясным, подруга просила вернуть украшение и уколоть им палец. Легко сказать, а вот попробуй придумать, как это обстряпать! А ведь нужно еще придумать, как избежать поездки загород… Никогда Ирма не чувствовала себя такой глупой и растерянной. Ее начала разбирать злость. Вот есть же люди, которые просто живут и радуются каждому дню. Почему же на нее все время сваливаются неприятности? Да сколько можно? Именно в этот момент за пышными кустами послышался шум шагов. Сквозь зелень листвы показался сначала пышный подол алого платья, а затем и сама Анна. Увидев ее, и так порядком злую Ирму гнев затопил полностью: от сжатых кулаков до выгнувшихся дугой бровей. — Ну и змея же ты… А я ведь сначала думала, что ты нормальная баба…. Серьезно? Мы тебя так раздражаем? Мешаем? Чему? Копошиться в штанах Орлана? Анна замерла на месте, как испуганный зверек. При первых словах Ирму она вжала голову в плечи, но к концу тирады выпрямила спину до прогиба в пояснице, обернулась и резко бросила в ответ, сверкая глазами: — А ты больше всех знаешь, Ирма? Напомнить тебе, кто грел его койку до того, как я появилась в «Пере и лилии»? Что-то я не помню, чтобы ты отказывалась раздвигать перед ним ножки, когда он тебя звал к себе. Зато отлично припоминаю, как ты была рада, когда я избавила тебя от этой тяжкой ноши. Вот только благодарностей ни разу не слышала. И если ты сейчас решила меня этим попрекнуть, то сама в тысячу раз хуже, чем я думала. От резкой отповеди Ирма на секунду забыла, как дышать. Гнев все еще переполнял ее, но теперь к нему прибавился еще и жгучий стыд. Все, что она могла, это повторять, как разряженный музыкальный кристалл: — Ты… ты… ты… Анна схватила Ирму за плечи и несколько раз встряхнула, поджав губы в суровую ровную линию. — Я, я. Дурная голова — беда звонаря! А я тут не при чем. А ну-ка, соберись, и прекрати на меня набрасываться. Давай, приходи в себя, не девочка, нюни распускать. Нужно спасать твою задницу, пока её не пристроили, как хвост твоей подружки. Ирма так удивилась, что в очередной раз потеряла дар речи. — Спасать? Что ты хочешь этим сказать? — О-о-о-ох, — Анна тяжело вздохнула, — Не ожидала, что с тобой будет так тяжело. Может и прав Орлан, что бабы все дуры… — Даже не вспоминай его, меня до сих пор трясет от вашего разговора… Что нужно спасаться, можешь не объяснять. А вот с чего вдруг я должна тебе поверить, вопрос поинтереснее. Несколько минут назад ты поносила Селину последними словами. — Значит, подслушивала? — изумрудные глаза хитро сощурились, — Ладно, это только к лучшему, если ты уже в курсе. Не придется тратить время на пересказ. Если ты действительно не дура, сама должна понимать, что Орлану я говорю только то, что он хочет слышать. Так же, как и любому другому клиенту. — Ну, допустим. — Ох, какая честь! Госпожа Ирма решила оказать мне любезность, поверив, что я не последняя тварь. Впрочем, что это я сама… решила благотворительностью заняться. Хотела выполнить просьбу твоей подружки. Слово сдержать. А ты вон как… Ну, значит, обойдешься без меня. Сама все слышала, значит, разберешься как-нибудь. Анна уже развернулась чтобы уйти, но Ирма ухватила ее за локоть. — Постой! Твоя помощь действительно мне пригодится, коль не шутишь. Вот, погляди. Она протянулась клочок бумажки с рисунком Селины. — М-м-м, что это у тебя за художество. Записка от твоей хвостатой подружки? — Она самая. Видишь, это медальон, который с нее сорвал Орлан. Это какой-то амулет, и она просит его раздобыть. Вот с этим ты и можешь мне помочь. Анна нахмурилась и начала накручивать рыжий локон на палец. — Что ты от меня хочешь? Чтобы я его выклянчила у Орлана? Нет, Ирма, одно дело предупредить об опасности и помочь сбежать, и совсем другое — снова ложиться под этого борова, чтобы вернуть кулон твоей подружки. Могу посторожить, если ты решишь попробовать его стянуть сама. Но это максимум. — Для начала стоило бы выяснить, где он его хранит… — Это я как раз знаю. У себя в кабинете. Видела, когда он доставал бутылку с бренди из шкафа. Валяется просто так на полке, рядом с серебряной мелочью. Достать его будет не так сложно. Но когда он это обнаружит… — Когда он опомнится, я буду отсюда далеко. А вот тебе придется сделать одно важное дело… Снизив голос до еле слышного шепота, Ирма тихонько рассказывала Анне свой план. Он, в общем-то, не был сложен. Медальон из кабинета Орлана она свистнет сама, нужно только вытащить у Конрада ключ. Можно было бы и с ним попробовать договориться, но подставлять старика не хотелось бы. Да и лишний раз рисковать — тоже. Записку Конрад передал, за что почет и благодарность, а остальное ему знать незачем. Тем более, что старик так кстати страдает бессонницей и перед сном пьет травяной отвар, погружающий в крепкий сон. Анне отводилась роль постоять на стреме дважды. Сперва, пока она будет искать ключ, потом, когда уже пойдет за самим медальоном. На это рыжая согласилась с одним условием: если их все же застукают, всю вину на себя возьмет Ирма, а она будет отпираться до последнего. Минуты после ужина тянулись мучительно медленно. Ирме силой приходилось отводить взгляд от больших настенных часов. Она заставляла себя раздвигать губы в улыбке, вслушиваясь в пустую болтовню в гостиной. Пусть ни с кем из девушек они не были крепко дружны, все равно было обидно и горько от того, какую судьбу приготовил им Орлан. Казалось, что молчание и притворство делают ее саму не лучше хозяина дома утех. Пришлось пару раз буквально прикусить себя за язык, чтобы не начать причитать «да что же это делается-то!». Только мысль, что подслушанному разговору мало кто поверит, и они скорее побегут наушничать Орлану, чем паковать юбки, помогала ей сохранять молчание. В один момент Ирма так погрузилась в себя, что чудом успела засмеяться со всеми над очередной шуткой. Пришлось взять себя в руки и самой рассказать похабный анекдот. А потом еще один и еще. Когда, наконец, у подружек начали потихоньку слипаться глаза, она демонстративно широко зевнула, допила полупустой бокал вина одним глотком и начала прощаться. С Анной они условились встретиться в середине ночи, чтобы все успели покрепче заснуть. Поэтому Ирма потушила свечу, чтобы никого не насторожила полоска света из-под двери, улеглась в платье на кровать и молча уставилась в темноту потолка. Теперь у нее было предостаточно времени, чтобы разобраться с самой зыбкой частью плана — куда же бежать самой. Первой, конечно же, пришла мысль о родном доме, и некоторое время она позволила себе ее посмаковать. Представила, как здорово будет сидеть вечером в кресле и смотреть, как матушка вяжет, кутаясь в шаль из овечьей шерсти. А с утра ждать, пока согреется чугунный чайник в печи, чтобы умыться и заварить себе травяного отвара. И с любимой чашкой, старенькой, уже щербатой с одной стороны, выходить на крыльцо, чтобы утренняя свежесть разбудила окончательно. Ох, было бы здорово. Да только к матушке первым делом и придут… Есть, конечно, подпол, но у Орлана тоже не дураки работают, уж догадаются осмотреть каждый закуток в их домишке. Нет, матушку тревожить нельзя. По клиентам идти еще глупее, кто из них захочет связываться со сбежавшей девицей. Долговой договор-то с нее никто не снимет. И никто не поймет, чего она так испугалась. А, может, удастся растолковать? Ирма начала мысленно перебирать своих постоянных гостей. Вспомнился сегодняшний младший судья, скупой на нежности, но щедрый на золото и странно верный…. уже год к ней ходит и ни разу даже не взглянул ни на какую другую девицу. И ведь не последний человек в городе, какие-никакие связи есть… Все-таки положение. Но где положение, там и страх его потерять. Может, и не пойдут ее к младшему судье искать, а сам возьмет и выдаст, решив не рисковать. Нет, надо бежать, совсем бежать, из города, из провинции. Собрать все, что можно продать, да сесть в первую почтовую карету до северных земель. Там договора, говорят, не так в ходу. Да и не будет никто искать среди простых селян девицу для утех. А она в какую-нибудь деревню и подастся, нечего в городе делать, на господ насмотрелась со всех сторон. Ничего, голова на плечах, руки работящие, прокормят. Не для того же бежит, чтобы продолжать юбки задирать… Ирма подумала еще, что не успеет попрощаться с матушкой, стерла с щеки предательски скользнувшую слезинку и села на кровати. Минуту-другую вслушивалась, не идет ли кто мимо. Но вокруг стояла такая мертвая тишина, что самой было страшно пошевелиться, казалось, сейчас любой шорох звучит в два раза громче. Все же она решилась и встала тихонько с постели. На цыпочках подошла к шкафу и потянула на себя дверцу, мысленно молясь Единоглазому, чтобы старые петли не издали скрипа. К счастью, обошлось. Так же неспешно, стараясь не создавать и малого шума, она порылась и выложила на кровать пару простых платьев, чистое белье и несколько пар чулок. И снова замерла, раздумывая, куда же все это сложить. Сумки или заплечного мешка у нее не было, да и откуда ему взяться. Несколько мгновений простояв в каком-то оцепенении, Ирма мысленно плюнула и снова вернулась к шкафу, надеясь отыскать там что-то подходящее. Среди платьев нашелся тысячу лет назад подаренный кем-то цветной палантин, достаточно длинный и широкий, чтобы замотать в него пожитки. С этим цветным тюком она будет выглядеть, как безумица, ну и пусть. Главное, есть чем заплатить за проезд. Завязав на палантине узел покрепче, она отложила его в сторону, а сама мягко опустилась на колени и полезла под кровать. Руки сами нащупали нужную дощечку, легко повернувшуюся на единственном гвозде. Добытый из тайника бархатный мешочек был тяжел, только не от золота, а от серебра вперемешку с медью. Не так уж и много ей удалось скопить, но уехать подальше хватит. Вынырнув из-под кровати, Ирма аккуратно спрятала мешочек в корсаже, отряхнула измятое платье и пригладила волосы. И, сложив руки на коленях, села обратно на кровать, решив для верности подождать еще немного, чтобы обитатели дома покрепче уснули. В темноте не разглядеть было стрелок часов, поэтому она просто считала про себя секунды, решив выходить, когда дойдет до двух тысяч. Счет шел тяжело, несколько раз она сбивалась и начинала заново, с последней цифры, которую помнила. А закончив, испугалась, не считала ли слишком быстро. Мысленно обругав себя последними словами, плюнула и пошла. Думала, сначала взять с собой собранный тюк, а потом решила все-таки оставить в комнате. Если все получится, зайдет за вещами. А нет, так и редис с ними. В коридоре было так же тихо, как в комнате, только еще темнее. В доме утех не принято было бродить по ночам просто так, а гости приходили так поздно только в особые дни. Добропорядочные мужья и занятые господа чаще предпочитали спать в своих постелях, натешившись с девицами днем или вечером. Поэтому после полуночи служанки гасили везде свет, оставляя только несколько свечей на пути в уборную и подсвечник на столике рядом с лестницей, чтобы никто не переломал ног. Миновав темный участок, Ирма привычным путем двинулась в сторону туалетной комнаты. Именно там они и договорились встретиться с Анной. Это было разумно, если кто-то еще не спит и встретится по пути, ничего удивительного в ночном походе до уборной нет. Мало ли, переборщила с напитками. И все же она старалась ступать мягче и избегала скрипучих по памяти мест. Добраться до уборной удалось без происшествий. Анны еще не было. Оставалось надеяться, что она тоже осторожничает и решила прийти попозже. Мысли о том, что рыжая спокойно спит, доложив обо всем Орлану, Ирме пришлось отгонять силой. Она все равно пойдет за медальоном. А там как будет, так будет, волнения делу не помогут. Скорее, наоборот. По ее внутренним ощущениям прошло минут десять, когда дверь тихонько приоткрылась и в уборную осторожно заглянула Анна. Увидев Ирму, она улыбнулась и скользнула внутрь уже всем телом, с удивительной для пышных форм грацией. Прикрыла дверь, оперлась об нее спиной и тихо спросила: — Не передумала? — Нет. Действуем по плану. — Точно? Ты можешь просто сбежать. — У Конрада все равно нужно стянуть ключи. Без них я не открою входную дверь. Если боишься, посторожи хотя бы раз, а уж в кабинет я сама пойду. — Да мне-то что… Договорились, что если что я буду отпираться. Уж это я умею. А вот тебя жалко. Может, подруга твоя и без медальона выпутается… — Кто знает. Я все-таки попробую. Анна в ответ только пожала плечами, оставляя за ней право выбора. И вытащила из-за пазухи небольшой, испускающий неяркий, но ровный свет шарик. Ирма изумилась, увидев миниатюрный магический шар: такая штучка стоила недешево. И была как нельзя кстати — от уборной до комнат прислуги нужно было пройти по самому темному участку. Благодаря шарику они тихо и спокойно прошли весь путь. У двери в комнату Конрада Анна передала его Ирме и замерла у стены. Если послышатся чьи-то шаги, они условились, что она поскребет в дверь и уйдет. Ирма тогда затаится на время в комнате со стариком. Главное, чтобы никто не решил вломиться к Конраду среди ночи. Впрочем, раньше такого не бывало, не должно случится и сегодня. Собрав всю решительность, Ирма осторожно потянула дверь за ручку, запоздало подумав, что если та заперта, то она самая большая дура в мире. И еле сдержала шумный выдох, когда дверь подалась, приоткрыв темную щель. Не оглядываясь, она нырнула в комнату и замерла, давай глазам привыкнуть к темноте. Сразу доставать магический шарик поостереглась, боясь разбудить Конрада. Тем более ночь выдалась лунной и в полумраке можно было разглядеть силуэты мебели. Кровать у окна, напротив шкаф, рядом стул. На нем висят аккуратно свернутые брюки и камзол. К стулу Ирма и двинулась мелкими осторожными шагами, не забывая одним глазом поглядывать на кровать, на которой угадывался силуэт спящего человека. Она шла медленно, выверяя каждое движение, стараясь ступать мягко, как кошка. Время тянулось, как смола, а каждый вдох казался оглушающе громким. Но одеяло на кровати не двигалось, а стул приближался. Руки наконец нащупали на спинке стула плотную ткань сюртука. Скользнув в карман, Ирма почувствовала, как тугой узел страха в груди слегка ослабел: пальцы похолодило медное кольцо с ключами. Она крепко сжала всю связку во вспотевшей ладони и осторожно потянула наружу, надеясь не выдать себя случайным звоном. А освободив руку, замерла на несколько мгновений, торжествующая, но все еще напряженно-испуганная. И все равно обратный путь до двери с добычей в руках показался быстрее и радостнее. Только стоило ей выскользнуть в коридор, как в уши тут же ворвался гневный, срывающийся шепот Анны: — Ты чего там сто лет возилась? Я извелась от страха! — С Конрадом обнималась. Так сладко сопел, не удержалась, — на ходу бросила Ирма, стараясь побыстрее уйти подальше от места преступления. — Издеваешься? Я чуть не поседела, пока ждала. Сейчас уйду к себе и справляйся дальше сама. — грозила Анна, продолжая при этом следовать за ней по пятам. — Ну хочешь, брось. Если тебе так страшно. Спасибо, что хоть тут постояла, — фразы сами собой вырывались наружу, как бывает, если перебрать пару бокалов вина. Страх уступил место твердой уверенности, что все непременно получится. И от этого на сердце стало легко и радостно. Уже забылось и не верилось, что там, в полумраке спальни, ей было страшно до дрожи. — Уверена? — Анна дернула ее за рукав, вынуждая остановиться. — Уверена, уверена. Иди к себе, я со всем справлюсь. — Ладно, как хочешь. Магический шарик можешь пока оставить при себе. Потом отдашь… если сможешь. — Спасибо, — на этот раз Ирма сама схватила Анну за руку, — Серьезно. Ты очень мне помогла. Извини, что поперву плохо о тебе подумала. — Да что уж там… Со мной и правда бывает… м-м-м, непросто. Ладно, пойду, пока кто-то не услышал, как мы здесь шушукаемся. Дальше Ирма пошла сама, и только шорох платья сопровождал ее по пути. Проходя мимо своей комнаты, она все же зашла и прихватила собранный куль с вещами. Лестницу вниз из осторожности преодолела без свечи, осторожно придерживаясь за перила и ногами нащупывая ступеньки. А оказавшись перед заветной дверью кабинета Орлана, почувствовала, как возвращается тревога. Стараясь сдержать дрожь в пальцах, чтобы не греметь замком, вставила и повернула нужный ключ. И только оказавшись внутри, позволила себе достать светящийся шарик и с ним направилась к высокому шкафу с резными дверцами. Анна не обманула, медальон действительно нашелся на одной из полок. Рядом лежал мешочек с монетами, которые Ирма сама и отдала хозяину вечером. На несколько мгновений она замялась, задержавшись на нем взглядом, а потом схватила медальон и решительно закрыла дверцу, игнорируя соблазн. Нет, воровкой она никогда не была и не станет. Последнее препятствие — синяя дверь с рисунком пера — поддалось бесшумно. Еще не веря, что все удалось, Ирма закрыла её уже снаружи, опустила связку ключей в стоящий рядом горшок с цветком и торопливо зашагала прочь от дома. Пройдя пару кварталов, она вспомнила о просьбе подруги и без страха царапнула острой гранью медальона по пальцу. Ничего не изменилось. Но она сделала все, что смогла. С этой мыслью девушка поспешила дальше. Ещё не зная, что далеко ей уйти не удастся.