Глава 15. Глубина страха

Неужели я умираю? Эта мысль заставила меня замедлить шаг. Взгляд рассеянно скользнул по обитой тканью стене, словно пытаясь зацепиться за узор из травинок и цветочков. Но картинка поплыла перед глазами. Всего несколько минут назад, когда Кэти стояла рядом, собирая мои волосы в прическу, было легко храбриться и делать вид, что ничего страшного не происходит. Подумаешь, кожа сходит. Я же не истекаю кровью от смертельной раны. Но, как выяснилось, мне удалось справиться только с первым шоком, и страх лишь спрятался на время. Чтобы сейчас холодным скользким морским змеем обвить желудок, сдавить внутренности и заставить встать посреди коридора, судорожно хватая ртом воздух. Я закрыла глаза и заставила себя сконцентрироваться на том, как воздух медленно проходит сквозь горло, входит в легкие, расширяя грудную клетку, а затем тем же путем медленно покидает тело. Вдох за вдохом становилось легче дышать, постепенно и узор на стене снова обрел четкость. Страх отступал. Ко мне возвращалась ясность сознания, а вместе с ней пришла… злость. Горячие искры побежали по коже, кровь прилила к лицу. Морской демон, да что это со мной? Мало того, что я как бесправная рыбешка таскаюсь по суше из одного места в другое, стоит только кому-то дороже заплатить. Где моя гордость? Разве не я клялась найти капитана Скалла и пиратов, чтобы они поплатились за свою грубость? Неужто спущу все Орлану Груму, продавшему меня, как товар? Буду просто стоять в коридоре и трястись от ужаса перед смертью? Гнев вернул мне силы и будто бы даже прибавил их. Так что я во всю прыть припустила по коридору и решительно ворвалась в обеденный зал, где за накрытым столом сидела Фиона. Она обернулась на звук моих шагов, и тут уже расцвела в широкой, до ямочек на щеках, улыбке. Из окна за ее спиной пробивалось яркое утреннее солнце, и в его лучах ее маленькая светловолосая голова светилась, будто у божества. Этот волшебный своей мирностью вид чуть успокоил мою злость, но я все равно нахмурилась и огляделась, ища взглядом бургграфа. Улыбка на лице Фионы растаяла, но взгляд остался приветливым. — Доброе утро, Селина. Прошу, присаживайся. Его Светлости сегодня не будет, он уехал по делам. Новость об отъезда бургграфа меня, мягко скажем, не обрадовала. Но я не стала грубить девушке, которая ни в чем не была виновата. — И тебе, Фиона, хорошего утра. А ты не знаешь, надолго ли он отлучился? — Не знаю, он ничего не сказал. Странное выражение промелькнуло на ее лице. Но так быстро, что я не смогла распознать его значения. Поэтому только пожала плечами в ответ, стараясь совладать с вновь пробудившимся страхом, который уже начал брать в холодные тиски желудок. Нет, уходить голодной из-за стола я не собираюсь. Силы мне пригодятся. — Что же, давай тогда приступим к завтраку. У меня сегодня зверский аппетит! Первыми мне попались на глаза поджаренные хлебцы, покрытые маслом. Я, не сомневаясь, потянула один на тарелку и покрыла сверху ломтиком свежей рыбы. Следующей добычей стал зеленый салат с вареными яйцами и фруктами. Такое сочетание мне еще не приходилось пробовать. Оказалось вкусно. Фиона тем временем вяло крошила вилкой в тарелке что-то сладкое, истекающее белым кремом и ягодным соком. — А ты не знаешь, куда поехал… — я хотела сказать «Бернард», но подумала, что это прозвучит излишне фамильярно, — Его Светлость? — Он не сказал. А я и не спрашивала, — пожала плечами Фиона, — Дамам не следует проявлять излишнее любопытство в делах мужей. — Понятно. А какие у тебя планы? Фиона захлопала длинными ресницами, явно удивленная моим вопросом. — Не знаю, у меня нет какого-то четкого плана… Я думала помузицировать, а потом, возможно, прогуляться по парку. — Отлично! Ты не против, если я присоединюсь на прогулке? — Конечно, как я могу быть против. Ты же гостья. Напротив, я сама должна была предложить… Она зарделась, явно смущенная, и мне стало ее жаль. — Все в порядке, мы обе знаем, что я странная гостья. И ты не обязана меня развлекать. — Я буду рада твоей компании, — на щеках Фионы снова вспыхнула краска смущения. — Тогда давай условимся о времени. Как насчет после обеда? — я подбодрила ее легкой улыбкой. — Да, я так и хотела. — Договорились! Я отхлебнула из высокого кубка фруктовый отвар с пряностями, и вернулась к своей тарелке. Расправиться с остатками салата не заняло много времени. Закончив завтрак, я тепло улыбнулась Фионе на прощание, будто напоминая о нашей договоренности, и покинула обеденный зал. Если из спальни я выходила растерянная и испуганная, то возвращалась туда совсем с другими чувствами. Внутри груди теплело новое чувство. Это было торжество. Я твердо решила сбежать из поместья, пока бургграфа нет поблизости. Прогулку с Фионой я использую, чтобы получше исследовать территорию. Время до обеда я провела у себя, попросив служанку меня не беспокоить. Хотела сама, без Кэти, рассмотреть подробнее, что же происходит с моей кожей. Пришлось изрядно повозиться, изворачиваясь перед зеркалом до ломоты в мышцах, но я смогла разглядеть картину бедствия подробнее. От лопаток до ямочек над ягодицами спина шелушилась и сходила тонкими полупрозрачными слоями омертвевшей кожи. Я подцепила один лоскут ногтями и слегка потянула, он послушно поддался, оставшись у меня в руках. Это было жутко. Захотелось прямо сейчас выйти из поместья, сесть в экипаж и мчаться к морю во всю лошадиную прыть. Но, к сожалению, чтобы спланировать и организовать удачный побег, мне нужно было время. Задумавшись, я начала ходить по комнате из стороны в сторону, перебирая варианты в голове. Если в моем недуге виновата магия, я ничего не смогу сделать, пока не вернусь. Но, возможно, тела русалок устроены не только магически, но и физически как-то иначе? И обычных омовений в пресной воде недостаточно? Чем отличается морская вода? Вспомнив ее соленый вкус, я застыла, а потом повернулась и бегом бросилась в сторону кухни. Слуги, встречавшиеся мне по пути, только успевали отскочить прочь, пока я, как маленький ураган, неслась проверить свою догадку. Ворвавшись на кухню, я схватила первого попавшегося поваренка за край рубахи. — Соль? Где соль? Он только широко открыл рот и выпучил в ужасе глаза, молча таращась на меня. — Ну же! Скажи мне, где вы храните соль?! — Госпожа, отпустите Пьетро, прошу вас. Кто-то осторожно прикоснулся к моему плечу. Повернувшись я увидела невысокую плотную повариху, с убранными под косынку волосами и навсегда раскрасневшимся от печного жара лицом. — Госпожа, пустите мальца, я вам все покажу, — женщина повторила просьбу, и до меня, наконец дошел ее смысл. Я кивнула, отпустила поваренка и последовала за ней через кухню в маленькую смежную комнату, где хранили припасы. Повариха пошуршала на полках, вытянула откуда-то маленький полотняный мешочек и двинулась в угол, где стояли ящики с разной снедью. Заглянув ей через плечо, я увидела, как в огромном холщовом мешке белеет в полумраке соль. Завороженно я наблюдала, как повариха раскрывает ткань пошире, обнажая содержимое. Мне казалось, что кристаллы сияют бриллиантовым светом, как первый снег в лунную ночь. Но когда женщина зачерпнула деревянной ложкой вожделенную мной соль и отсыпала в маленьким мешочек, я не сдержала гнева в голосе. — Нет, этого мало! Мне нужно все. — Все? — вид поварихи говорил о том, что она явно не уверена в твердости моего рассудка, — Госпожа, зачем вам столько соли? — Мне нужна соль для купания — опомнившись, я смягчила интонацию, — Ею нужно наполнить бассейн. –Бассейн? — снова с сомнением переспросила она, а потом попыталась воззвать к моему разуму, — Как скажете, госпожа. Но, послушайте, мы даже поднять этот мешок не сможем… Он очень тяжёлый. В ее словах был здравый смысл. Еще раз бросив взгляд на добычу, я прикинула вес, и была вынуждена согласиться, что ни поодиночке, ни общими усилиями мы с поварихой не справимся. Поэтому я кивнула, бросила «жди здесь» и побежала обратно на поиски Кэти, чтобы она помогла мне все организовать. Через четверть часа мой каприз был выполнен. Пара слуг забрали соль, оставив для поварских нужд немного в том самом мешочке, который изначально предлагали мне. Я еле сдерживалась, чтобы не поторапливать мужиков, пока они, тяжело дыша, тащили тяжелую ношу по лестницам и коридорам. Когда же, наконец, соль оказалась в купальне, где уже исходила густым паром горячий бассейн, потребовала немедленно высыпать ее туда. Слуги красноречиво переглянулись, но сделали, как я хотела, и вышли. Глядя, как медленно растворяется в воде соль, я постепенно успокоилась. Дело было сделано, оставалось только искупаться и проверить, верна моя догадка или нет. Горячая соленая вода вызвала в теле странную, но приятную слабость. Будто она вытянула напряжение из всех мышц, сделав их расслабленными и легкими. Я закрыла глаза и неторопливо опустилась на дно небольшого бассейна. Позволила мыслям так же медленно успокоиться и освободить голову. По ощущениям прошло всего несколько мгновений, когда послышался голос Кэти. Водная преграда искажала звук, но даже через нее было слышно, что девушка очень взволнована. — Госпожа, госпожа! Вы не потонули? Я засмеялась, позволяя стайке пузырьков сорваться с губ и устремиться вверх. Какой глупый вопрос. Так тебе утопленница и ответит. Служанка продолжала жалобно мяукать, явно собираясь вскоре нырнуть за мной. Не желая тревожить ее и дальше, я спокойно поднялась со дна, открыла глаза и сказала: — Кэти, перестань так переживать. Все в порядке, я дышу под водой. Голубые глаза девушки стали круглыми. — Что? Что вы делаете? Да как такое возможно? Я только глубоко вздохнула. — Милая, я все тебе объясню, но позже. Просто не волнуйся и дай мне еще немного полежать. Кэти было закивала, но потом опомнилась и затараторила, пока я снова не ушла на дно бассейна. — Госпожа, а как же прогулка с госпожой Фионой? Вы же собирались на обед и на прогулку… Ох, точно. Со своими соляными опытами я потеряла счет времени и чуть не забыла о самом главном. Напоминание о прогулке заставило меня снова взбодриться. Я быстро подплыла к бортику бассейна, подтянулась и вылезла. Хотела уже начать вытираться, но все же не смогла удержаться и сначала решила проверить, есть ли от соленой воды хоть какой-то результат. Отражение в зеркале показало, что распаренная спина слегка покраснела, но кожа выглядела гладкой. Все, что до этого шелушилось, то ли растворилось, то ли само от нее отстало. Эта картина меня успокоила и еще больше приободрила. Конечно, полной уверенности в успехе пока не могло быть, все станет ясно только через пару дней. Но теперь у меня хотя бы есть надежда. Насухо вытеревшись льняной тканью, я сама надела белье и отдалась в руки Кэти, уже стоявшей наготове с платьем. Она предложила простой, но элегантный наряд из теплой ткани. Несмотря на летнюю пору, последние пару дней по ночам шли дожди, поэтому погода была прохладной и ветреной. Даже странно, что Фиона решилась на прогулку. Впрочем, развлечений в поместье было не так много, а сидя в четырех стенах, можно и с ума сойти. В столовую я пришла в хорошем настроении, поэтому обед прошел на веселой ноте. Фиона тоже была в духе, поэтому охотно отвечала на разнообразные вопросы, и даже несколько раз звонко посмеялась, когда я не удержалась от невинных шуток. Слово за слово я узнала, что сама она рано потеряла отца и выросла с матушкой и двумя сестрами. Ей повезло родиться точно посредине между ними, и если старшая была чересчур серьезной, то младшая несколько капризной и шаловливой. Поэтому Фионе, от природы спокойной и терпеливой, пришлось стать еще более смиренной, чтобы помогать матери гасить ссоры между другими дочерьми. Покончив с обедом, мы спустились по лестнице и вышли в густой сад. Пока девушка была склонна к откровенности, я решила воспользоваться шансом и продолжить расспросы. Мне было любопытно, как они познакомились с бургграфом. И так очевидно, что Фиона искренне влюблена в супруга, но было интересно, насколько глубоко любовь туманит ей разум. История знакомства оказалась неожиданно захватывающей и романтичной. Однажды Марсель, младшая сестра Фионы, сбежала из поместья прямо в разгар жуткой грозы. Услышав о пропаже ребенка, их мать тут же лишилась чувств. От страха за сестру на саму Фиону нашла невиданная до того смелость, и она решила, не дожидаясь, пока организуют поисковый отряд из слуг и окрестных крестьян, сама поскакать на поиски. Совершенно не задумываясь о том, что в седле она держится уверенно, но никогда не была отменной всадницей. Стоило девушке немного отъехать от дома, как рядом с ней в землю ударил ослепительный серебристо-голубой разряд. Испуганная лошадь резко взяла галоп, Фиона судорожно вцепилась в поводья, но успокоить обезумевшее от страха животное не смогла. Так они неслись какое-то время вперед, пока впереди не показалась довольно высокая ограда. Лошадь, не снижая скорости, попыталась перемахнуть через нее, но зацепилась копытом, и в прыжке завалилась на бок. — После этого я помню только боль и темноту. От удара о землю я потеряла сознание, — тут Фиона судорожно вздохнула, будто заново переживая неприятные чувства, — Чудом вообще осталась цела, как выяснилось позже… Отделалась вывихом ноги и глубокими синяками по всему телу. Я сочувственно поджала губы и покачала головой. Мне было искренне ее жаль, но слушая историю, я не забывала аккуратно осматриваться по сторонам, подмечая все вокруг, особенно места, где стояла стража. Тем временем Фиона продолжала свой рассказ: — Когда я пришла в себя, не сразу открыла глаза. Поэтому первым не увидела, а услышала своего спасителя, — тут она зарделась, — Голос был довольно высоким, потому я решила, что это девушка. И молила ее не пытаться поднять меня, а поспешить в наш дом и рассказать обо всем. В ответ услышала только смех. А потом меня осторожно, просто невозможно нежно, подхватили и подняли… Ее лицо, уши, шея и даже декольте стали густо-бордовыми, как местный овощ мекла. Такое яркое выражение стыдливости никак не вязалось у меня с образом другой Фионы — той, что пришла ночью в покои бургграфа в полупрозрачной рубашке. — Это был бургграф? — Да, это был Бернард. Он взял меня на руки и так нес до самого дома, ведя на поводу своего коня. Моя лошадь-то убежала… А идти было не так уж и близко, мы галопом успели унестись достаточно далеко. Я умоляла несколько раз его бросить, оставить меня в траве, и вернуться со слугами с телегой. Но он только смеялся в ответ и крепче прижимал меня к груди, — краснота постепенно сошла с лица Фионы, но теперь на ее лице двумя звездами сверкали глаза, — Можешь себе представить? Он нес меня на руках больше часа. — Представляю… хотя, конечно, все это звучит невероятно, — я сначала машинально кивнула, а потом спохватилась и исправилась. По моим наблюдениям, нам встретилось всего четверо стражников, а возможных выходов из сада я насчитала более семи. Бургграф явно уехал из поместья не в одиночку, и теперь охраны не хватает. — Да, именно так, это и было невероятно. Когда мы дошли до дома, слуги сначала не поверили своим глазам. Рты пораскрывали в изумлении. Да и мама с сестрами онемели… Несколько минут и слова вымолвить не могли! — С сестрами? — я уловила легкое несоответствие в рассказе, — Малышку Марсель уже успели найти? — Да, — на лице Фионы проскользнуло раздраженное выражение, — эта глупышка пряталась в доме, просто решив свести нас с ума. Вышла сама буквально через несколько минут, как все отправились ее искать. — Действительно, шалунья, — протянула я, продолжая осторожно вертеть головой в поисках лучшего пути для побега, — Но когда твои родные пришли в себя, они, конечно же, очаровались бургграфом? — Да одна новость о том, что он бургграф, их уже очаровала, — фыркнула девушка, — А сначала они замерли оттого, что он красив, словно принц из сказки. Ну, и меня на руках чужого мужчины увидеть не ожидали. Тем более, в таком плачевном виде. Но ругать, конечно, не стали. Даже Марсель потом тайком похвалили, ведь не спряталась бы она, то и я не нашла бы себе такого чудесного жениха. — А как он из спасителя стал женихом? — увидев недоумение в глазах Фионы, я поспешила уточнить, — Нет-нет, я понимаю, что это была сразу любовь с первого взгляда. Но когда он признался? — Так сразу же, — она нахмурила тонкие негустые бровки, — Как только мы переступили порог, он представился и попросил у мамы моей руки. — Ну надо же…, — тут уже мне не пришлось изображать удивление, — А твоего согласия он не стал спрашивать? — Как я могла быть не согласна? — Фиона снова бросила на меня недоуменный взгляд, — Он же меня спас. Мне показалось такая скорая влюбленность странной, и я было хотела возразить, но потом осеклась. Внутри заворочался червячок совести, напоминающий, что не прошло и нескольких недель с потери жениха, как я сама начала испытывать симпатию к другому мужчине. И пусть у меня и мыслей не было о замужестве с Анкером, разве не вспоминала я о нем каждый раз, оказавшись в опасности? Не мечтала, чтобы он появился и спас меня? Да кто я такая, чтобы судить Фиону… Приняв мое молчание за согласие, девушка продолжила рассказ, подробно расписывая свадебное торжество. Мне оставалось только поддакивать и изумленно переспрашивать. Жених подарил тысячу голубых топазов для свадебного платья? Щедро, ничего не скажешь… На праздник приехало более трехсот гостей со всей округи? Ничего себе! Ну еще бы, это же свадьба бургграфа… Я поддерживала диалог уже без интереса, мысленно погрузившись в планирование побега. И под конец прогулки точно решила, что попробую выбраться из парка этой же ночью. На обратном пути в поместье Фиона призналась, что прогулка ее утомила, поэтому она предпочла бы поужинать у себя в покоях. Я не возражала. Мне хотелось остаться наедине со своими мыслями и еще раз хорошенько все обдумать. С одной стороны, хотелось побыстрее вырваться на свободу. С другой, я понимала, что если меня поймают, усилят охрану, и второго шанса уже не будет. Впрочем, неизвестно, и когда вернется хозяин поместья, с которым уехала часть охраны. Помучавшись сомнениями некоторое время, я решила положиться на судьбу. Попробую ночью тихо выскользнуть из дома и добраться до одного из проходов в живой изгороди, которые приметила на прогулке. Лишний раз рисковать не буду, если столкнусь с охраной, бежать не стану, скажу, что плохо себя почувствовала и захотела прогуляться. Определившись, я решила попробовать подремать, чтобы ночью мне не помешала излишняя сонливость. На всякий случай предупредила о своем желании отдохнуть Кэти, пожаловавшись на усталость после прогулки с той же интонацией, с какой это делала Фиона. И попросила меня разбудить, когда ужин будет готов. Перекусить в одиночестве не заняло много времени. Остальное время я провела с книгой в кровати, чутко прислушиваясь, как потихоньку затихает жизнь в поместье. Вот за дверью раздался сдавленный смех — это прошли мимо служанки, закончившие с дневной работой. Из открытого окна донеслось ржание — это конюх привел обратно лошадей с выгула. Но чем темнее становилось небо, тем тише становилось вокруг. Когда бледная круглая жемчужина луны выглянула из-за облаков, я уже в третий раз перечитывала одну и ту же страницу, так как не могла сосредоточиться на написанном. Все думала: пора — не пора? Выждав еще немного, я осторожно встала и выглянула за дверь. Коридор был пустым и темным. Ночью оставляли гореть только часть магических шаров. Стараясь ступать как можно бесшумнее, я медленно двинулась вперед, продолжая чутко прислушиваться, не послышатся ли чьи-то шаги. Мне везло, никто не встретился за поворотом, а дверь в парк оказалась открыта. Окрыленная этой удачей, я пошла в сторону прохода в живой изгороди, который приметила днем. Тогда его никто не охранял, не было здесь стражника и сейчас. Сердце колотилось в груди уже не от страха, а от радостного волнения, что все складывается наилучшим образом. Но все же я не могла до конца поверить, что все будет так просто. И, к сожалению, оказалась права. Пусть стражников в поместье стало меньше, они не оставили бы так беспечно открытый проход в парке, если бы его не окружала высокая кованая ограда с остроконечными вершинами. Пришлось так же осторожно возвращаться обратно. По пути мне кое-как удалось взять себя в руки и справиться с разочарованием, но все равно в комнату я вошла с мокрыми щеками. Слезы катились сами собой и никак не хотели остановиться. Зря так рано поверила, что все удастся. Забравшись в кровать, я уткнулась лицом в подушку и наконец позволила себе то, о чем мечтала последние полчаса. Взахлеб разрыдаться. Это окончательно опустошило меня, и я сама не заметила, как уснула. Следующим утром я больше всего боялась, что бургграф уже вернулся. На завтрак шла, нервно теребя кружево на рукаве платья. И увидев за накрытым столом одну Фиону, с трудом сдержала вздох облегчения. У меня не было никакой уверенности, что ее супруг не вернется позже, но я не хотела сдаваться. Где-то внутри еще тлела надежда, что я смогу придумать, как преодолеть ограду, и следующей ночью сбегу из поместья. Погруженная в свои мысли, я все же старалась поддерживать вялый диалог с Фионой, скрывая настоящие чувства за улыбкой. И судорожно перебирала возможности в голове. Попробовать раздобыть веревку? Ограда была высокой и состояла из ряда железных копий, снизу и сверху соединенных поперечными перекладинами. Встав вчера на нижнюю, я не смогла дотянуться до верхней рукой. Но если попробовать набросить веревку с узлом на один из острых наконечников… Можно попробовать по ней взобраться наверх. Ночью я была слишком расстроена и не готова рисковать, блуждая по поместью в потемках. Но сегодня, при ярком свете солнца, найти веревку будет не так сложно. Скорее всего она найдется на конюшне, нужно только придумать повод туда заглянуть. — А вы с бургграфом любите верховую езду? Или после тех событий предпочитаете не ездить верхом? — я осторожно забросила сети, переводя тему разговора. — Напротив, мы оба любители конных прогулок. И много времени провели, исследуя окрестности поместья, — Фиона прикрыла глаза от удовольствия, погрузившись в воспоминания, но улыбка быстро слетела с ее губ, — Ты хочешь прокатиться? Не уверена, что Его Сиятельство одобрит, если мы уедем из поместья… Я поспешила ее успокоить, пока она не начала что-то подозревать: — Нет-нет, я ни разу не сидела на лошади, только видела со стороны. Если честно… — тут я понизила голос до шепота, будто смущаясь — Меня несколько пугают эти животные. Но при этом очень любопытно, как вы так легко с ними управляетесь. Фиона расслабилась и снова разулыбалась. — В этом нет чего-то сложного. Если хочешь, можем сходить на конюшню. Думаю, я вполне могу показать тебе, как дамы садятся в седло. Они делают это несколько иначе, чем мужчины. Я не стала скрывать радости, соглашаясь на это предложение. Все снова начало складываться в мою пользу. На конюшне Фиона велела вывести светлую лошадку с длинными тонкими ногами и темной гривой, хитро заплетенной в косы. Подпускать меня к ней она явно побаивалась, поэтому велела смотреть со стороны. Сначала на лошадку надели странное седло с двумя кожаными крюками. Затем конюх подобострастно склонился и помог взобраться на него девушке, которая уселась на него боком. Под пышной юбкой не было видно подробностей, как она на нем устроилась, но одна нога явно находилась выше другой. Видимо, кожаные крюки помогали удержать такое положение. По крайней мере, Фиона чувствовала себя в седле уверенно. И начала нарезать вокруг меня круги, демонстрируя свои умения. Я подбадривала ее, восхищенно восклицая и громко хлопая в ладоши. Мой восторг не был притворным, всадница выглядела изумительно. Но я не забывала и о своей настоящей цели — раздобыть веревку. На самом деле, я даже успела ее приметить, когда мы заходили в деревянное помещение, чтобы полюбоваться на лошадей в стойлах. На криво вбитом в стену гвозде висел целый моток. Хотелось бы прихватить ее прямо сейчас, но сделать это незаметно было сложно. Не под юбку же ее прятать. Поэтому я решила поступить иначе. Наконец Фиона накаталась и подозвала изящным взмахом руки конюха, чтобы тот помог ей спуститься. И пока они оба отвлеклись от меня, я лучеперой рыбкой нырнула внутрь конюшни, схватила вожделенный моток и бросила через окно в ближайшие кусты. Буду надеяться, никто розыском пропавшей веревки до следующего утра заниматься не будет. Из конюшни я выходила неторопливо, с самым невинным видом. Конюх уже вел обратно на поводу лошадку Фионы. Она сама шла следом, с легкой тревогой оглядываясь по сторонам. — Я здесь! — помахала рукой, и лицо Фионы снова стало расслабленным. — Слава Единоглазому, а я уже тебя потеряла, — честно призналась девушка. — Где бы я могла потеряться, — надеюсь, мой смех звучал непринужденно, — просто хотелось еще раз взглянуть на лошадок. Правда, близко подходить к ним мне все равно еще страшновато. Но они такие красивые… — Это ты еще не видела жеребца Его Сиятельства. Он вальтийской породы, серебристо-буланый. Когда галопирует, будто жидкое серебро по земле бежит. — Звучит просто волшебно. Вот бы увидеть! А сейчас его нет? Бургграф на нем уехал? — Нет, он здесь, но показать не смогу. Его с несколькими кобылами держат отдельно, готовят к случке… — Фиона отвечала машинально, но на последнем слове споткнулась. — Ну, нельзя так нельзя, значит, увижу позже, — я постаралась уйти от неловкой темы. В поместье роль породистой кобылки отводилась скорее супруге бургграфа, чем мне, но не хотелось лишний раз вспоминать о нашем положении. Фиона, явно разделяя мое настроение, поспешила перевести тему на самую безобидную из возможных — наряды. И до позднего вечера просвещала меня, что модно носить в этом сезоне. Когда мы уже расходились по своим комнатам, она напоследок пообещала, что вызовет модистку, и мы закажем несколько новых платьев. Вернувшись к себе, я искупалась еще раз при помощи Кэти в бассейне с солью, и с удовольствием обнаружила, что кожа на спине выглядит чуть лучше. Шелушения снова появились, но в гораздо меньшем размере. Что не могло не радовать. Налюбовавшись на себя в зеркале, я переоделась в ночную рубашку и отправилась к себе в комнату делать вид, что сплю. Коротать время снова помогла книга. Я старалась больше узнать о королевстве, в котором оказалась, и его порядках. Пусть что-то мне было известно и ранее, что-то я узнала в доме утех и у Анкера, но все еще плохо представляла себе, где нахожусь. Мне же предстояло выбраться из поместья и как-то добраться до побережья. Так что чтение у меня было не самое веселое, но полезное. Дождавшись, когда за окном хорошенько стемнеет, я погасила свет в комнате и для уверенности еще немного полежала в тишине. Когда мне показалось, что уже достаточно поздно, тихонько прокралась в гардеробную, переоделась в платье со шнуровкой спереди и выскользнула в уже знакомый коридор. Добраться до конюшни мне удалось без приключений. Этой ночью я чувствовала себя уже увереннее, и легко передвигалась знакомыми маршрутами. А вот веревку в кустах я нашла не сразу, потому что обыскивая их, старалась не шелестеть листвой. Нащупав же моток, чуть не вскрикнула от радости. Спрятавшись все в тех же кустах, я на всякий случай обвязала себя веревкой под платьем вокруг талии. Даже если не повезет, и попадусь стражникам, постараюсь выдумать безобидный предлог, как оказалась в парке. Но мне сегодня продолжало подозрительно везти. На дорожке мне не встретилось ни души. Один раз за живой изгородью послышались шаги, но я пригнулась и отсиделась, пока они не стихли вдали. Так мне удалось беспрепятственно добраться до уже знакомого проема, а затем — высокой ограды. Вот здесь уже прятаться было негде, оставалось только положиться на везение и дальше. Сняв веревку с талии, я завязала на одном из концов скользящий узел, которым пользовались пираты. Пригодились долгие дни наблюдений за моряками. Получившаяся петля должна была надежно затянуться на вершине ограды, если приложить усилие, и так же легко распуститься, если ослабить. Оставалось только проявить ловкость и суметь зацепиться петлей за один из зубьев. С первой попытки не удалось. На второй я начала нервничать. На третьей вспоминать местные ругательства. На четвертой и пятой я бы уже все бросила в отчаянии, если бы не дикое желание сбежать из поместья. Сцепив зубы, я снова и снова бросала вверх веревку. И уже сложно сказать, какой по счету была та попытка, когда петля, наконец попала ровно так, как нужно. Взбираться оказалось проще, чем я думала. Единственной сложностью стали зубья наверху, так и норовившие зацепиться за платье. Но и их мне удалось преодолеть. Спрыгнув и стянув веревку, я сначала и не поверила, что все удалось. А потом резко подхватила юбку и побежала прочь от поместья.