Глава 16. Лана

Этой ночью Крис спал рядом. Волчица урчала от удовольствия, а я не могла сомкнуть глаз до середины ночи. Пережитый стресс давал о себе знать. Зато Криса такие проблемы не мучили, он посапывал на соседней подушке и раз за разом во сне придвигался ко мне и пытался покуситься на мою свободу, заключив меня в объятия. Это было и забавно, и совсем не смешно. В конце концов меня тоже сморил сон. И почти мгновенно я оказалась в компании Ланы.

– Наконец-то! – непривычно высокий голос двойника резанул по ушам. – Где ты была? – она сжимала и разжимала призрачные кулаки.

– Уснуть не могла, – начала оправдываться я, но тут же взяла себя в руки.

– Ты не появлялась несколько дней! – обвинительно ткнула в меня пальцем, – я больше не могу! – вдруг уткнулась в ладони, и ее плечи начали вздрагивать, будто от рыданий.

– Лана, – осторожно позвала ее, – что случилось? – от тревоги сердце забилось, как птица в силках.

– Верни меня, – она резко вскинула голову. – Верни меня назад! – метнулась ко мне и ухватила за плечи, не обратив внимания на угрожающий рык волчицы. – Верни меня, – прокричала мне в лицо, – у меня ничего нет. Ты все у меня отняла. Я хочу назад, слышишь! Ты специально тянешь время! Мне плохо. Твои родители меня достали. Они вызывали мне врача. А я одна. Я не могу, я не могу одна. Она меня бросила. У меня нет магии. Что у тебя за мир?! Верни меня!

В ужасе смотрела на разъяренного двойника. Ее глаза были просто огромные, в них плескалась ярость и отчаяние, а еще сумасшествие. Она была на грани, я чувствовала это и боялась. Не знала, что делать, как успокоить разбушевавшуюся девушку. Крис говорил, что даже в их мире люди сходили с ума, теряя свою вторую натуру, Лана же лишила себя всего: магии, привычной жизни, волчицы, и теперь, похоже, наконец осознала, что натворила. И за те дни, в течение которых мы не встречались, ей стало гораздо хуже, а, значит, времени у меня почти не осталось.

Лана явно была не в себе. Она как заведенная повторяла, что хочет вернуться, что ей плохо, что я специально не занимаюсь магией и изучением ритуала, потому что не хочу возвращаться в свой серый, страшный мир, в котором даже дышать сложно. Я молчала, чувствовала на лице ее прерывистое дыхание, смотрела в бледные дымчатые расширенные зрачки, слышала, как гулко бьется ее сердце. Или мое? Я просто не представляла, как успокоить и привести в чувство своего двойника. Но мне это не понадобилось, Лана вдруг замерла, ослабила хватку и стала будто бы прислушиваться к чему-то мне неведомому. Потом взглянула на меня огромными глазами и что-то неразборчиво закричала. Слов было не разобрать, но это был крик отчаяния.

Меня затянула темнота. Встреча с Ланой стала для меня очень неприятным открытием. И не успела я расслабиться и выдохнуть от того, что встреча окончена, как меня выбросило в собственную комнату. В собственную комнату в привычном мире. С кроватью, в изголовье которой сидели любимые медведи и розовый заяц с сердцем в лапах, с компьютерным столом и ноутбуком, с книжной полкой и огромным зеркалом. Но ностальгию почувствовать не успела. Все мое внимание было приковано к Лане, которая билась и кричала, сминая постельное белье. Ее удерживал и прижимал отец, мама, бледная и напуганная, вливала что-то девушке в рот. Картина была неприятной, горькой и плачевной. Я даже не представляла, как сумела оказаться в этом месте, но в груди теплилась надежда, что пробуждение мое будет в привычной и родной обстановке. Лишь бы происходящее скорее закончилось. Смотреть на измученных и обеспокоенных родителей оказалось невыносимо больно. Я вдруг почувствовала невыносимую тоску. Она резала душу, разрывала сердце и острыми иглами впивалась в горло. Глаза жгли слезы, которые так и не пролились. Лана затихала, и чем спокойнее становилась она, тем сильнее затуманивалась картинка, а вскоре я и вовсе вынырнула из сновидений в спальне Криса. Он не спал. Сидел на постели, сложив мощные руки на груди, и буравил меня недобрым взглядом. А я расплакалась. От страха и разлуки с родителями.

– Запах тревоги, которым от тебя фонит, не дает мне уснуть, – он даже не пытался скрыть своего недовольства, – что тебе снилось, Лана? В этот раз тебе не удастся уйти от ответа, как в прошлые. Тебя беспокоят кошмары, но что-то в них есть, если ты так тщательно скрываешь их суть от меня.

– Я дважды чуть не умерла из-за тебя, – огрызнулась я, – у меня есть причины видеть кошмары по ночам!

– Согласен, – кивнул он, принимая обвинение, – это моя вина, и я постараюсь сделать все, чтобы впредь это не повторилось. А теперь тебе все же придется рассказать мне о том, что тебя беспокоит почти каждую ночь. К тому же, ты иногда говоришь во сне, и то, что я слышу, мне не нравится.

– Не нравится, не слушай, – продолжала истерить, стирая ладонями слезы.

– Девочка моя, не стоит так разговаривать с мужем. Мое терпение не бесконечно. Лана, я все время стараюсь вести себя деликатно и осторожно, даю тебе возможность открыться самой, когда могу узнать все без твоего согласия. У нас сейчас слишком сложное время, чтобы устраивать мелкие стычки, нам нужно помогать друг другу. Расскажи, что происходит, возможно, я смогу помочь тебе.

– Вернешь меня обратно? – скривившись, задала риторический вопрос. – Иначе мне помочь невозможно.

– Ты и во снах видишь воспоминания Ланы? – как и всегда, неудобные вопросы оставались без ответа.

– Нет, – буркнула я, – ее саму. Я с ней встречаюсь, могу говорить и видеть, – судорожно вздохнула, – пить хочу!

Помедлив, он вышел из комнаты, позволив мне немного перевести дыхание и привести мысли в порядок. В сущности, я не рассчитывала на помощь Криса, он четко дал понять, что не поможет мне с возвращением, но и причин скрывать встречи с Ланой не видела. Пресечь он их не может, на их ход повлиять тоже не может, а уж что ему рассказывать, выбирать мне. Зато он мог бы дать дельный совет, как привести в чувство двойника. Все же он должен хотя бы представлять, что могла чувствовать девушка, которая лишилась магии и волчицы.

Крис вернулся с дымящейся чашкой. По запаху поняла, что в чай он не преминул добавить и того чудодейственного успокоительного отвара, который я уже успела попробовать. Наверное, это было именно то, чего мне не хватало, чтобы перестать перебирать ворох мысленных вопросов. Я никак не могла определиться с тем, с чего начать, что спрашивать, как ограничиться только тем, что ему можно рассказывать.

Осушила чашку крохотными глотками, поморщилась, когда горло обожгла горячая жидкость с травяным привкусом, прикрыла глаза, когда почувствовала, как в груди разливается тепло и дарит такое необходимое успокоение и расслабление. Откинулась на подушку и повернулась к Крису.

– Лана, похоже, сходит с ума, – решила не ходить вокруг и начать с главного. – Ей очень плохо и она хочет вернуться.

– Если бы она не принимала решение необдуманно, то это стало бы для нее очевидным, – Крис лег рядом, подперев голову рукой, – разрыв с волчьей половиной – сильнейший удар для нас. Это как, – он задумался, – лишиться руки и ноги. Жить можно, но будешь ли ты в таком состоянии полноценным? Сможешь смириться? Она сделала большую глупость. Теперь платит за нее большую цену.

– Только эту оплату с ней разделила я и мои родители, а уж мы-то точно ни в чем не виноваты, и платить нам не за что.

– Не все в этой жизни справедливо и, к сожалению, не так как нам хочется, – похоже, кого-то потянуло на философию, и это только сильнее раздражало и злило меня. – Мне жаль, что твои родители страдают из-за Ланы. С трудом представляю, каково им, но понимаю, что для них это удар. Расскажи, что видела раньше и сейчас, – и на этот раз он не требовал, а просил.

Я вдруг захотела поделиться своей ношей, излить хотя бы часть тех переживаний и боли, которые хранила в душе. Я не рассчитывала на понимание, надеялась лишь на то, что мне станет легче, и, сбросив часть груза, смогу более трезво мыслить и оценивать ситуацию, а там, может, и решение найдется. Да только перед глазами раз за разом возникала картинка из сна. Папа, мама… Как же я по ним скучала!

Рассказ получился сумбурным, с долгими паузами, порой несвязными предложениями, наполненными переживаниями. Иногда я смахивала редкие слезинки, горько усмехалась или кривилась. Крис не перебивал, молчал и слушал, в какой-то момент мне и вовсе показалось, будто бы он спит, но украдкой приглядевшись, поняла, что мужчина наблюдает за мной из-под опущенных ресниц. И все же, какой он холодный, хладнокровный, жесткий. Даже от его сожалений сквозит равнодушием. Любой другой на его месте попытался бы утешить, пожалеть, но моим вынужденным мужем управлял разум. Эмоции над ним брали верх очень редко, и я предполагала, что эмоции эти принадлежали скорее волку, чем человеку. Волк переживал о своей волчице. А Крис… Он всегда оставался собой. Стальной, уверенный, спокойный. Наверное, многие девушки видели в нем идеал, ведь за ним как за каменной стеной – он будет принимать решения, будет нести ответственность, закроет грудью в случае опасности, примчится спасать и не оставит одну. Только и нежности, пустой болтовни, которая иногда столь необходима, баловства и оглушительно-громкого смеха ждать от него не приходится. Он словно ледяная глыба. Возможно, кто-то и был бы счастлив с ним, но мне же этот мужчина казался равнодушным. И это сильно отталкивало.

– Ты была права, – чуть хрипловатым, словно после сна, голосом произнес он, когда я закончила рассказ о событиях сегодняшней ночи, – Лана сходит с ума от разрыва с волчицей. И лишения магии. Девочка желала свободы, хотела учиться искусству управления своим даром, наслаждаться жизнью и распоряжаться ею, но своими действиями получила слишком много свободы. И теперь винит всех вокруг. Что же, и я оказался прав тоже, она не способна нести ответственность. Что ты собираешься делать?

– Брошу все силы, чтобы вернуться! – смотрела в его глаза прямо, уверенно.

– Лана, я понимаю твое желание. И восхищаюсь твоим упорством, хваткой, но подумай, куда ты вернешься?

– В свою жизнь. Знаешь ли, мне есть что терять, а тут я чужая, к тому же не живу, а выживаю!

– Ты ошибаешься, – в этот раз в его словах не было снисходительности, – ты не чужая, и выживать больше не придется. А о потерях могу сказать только одно – мы всегда что-то теряем, а что-то находим. Иначе не бывает. Лана, не разочаровывай меня, не делай глупости. Я оставлю книжку, которую принесла тебе сестра, ты можешь изучить этот злосчастный ритуал, но запрещаю, слышишь, – в груди все задрожало, а голову словно заключили в тиски, – запрещаю тебе его проводить!

Его голос резал по венам и проникал в кровь, перед глазами поплыли красные круги, и мне показалось, что вот-вот меня поглотит темнота обморока, как все закончилось, а муж заговорил гораздо мягче.

– Ты не понимаешь, какому риску собираешься себя подвергнуть! Ты умрешь, Лана, дважды удача в таких делах не улыбается никому. Ты погибнешь сама, убьешь свою волчицу и меня. Ты можешь мне не верить, но от тебя зависят многие жизни. Не только твоя и моя. Если же я останусь в живых, то ослабну настолько сильно, что найдутся те, кто решат захватить власть. И если это будут чужаки, то наш район будут ждать волнения и бои. Бои за право называться вожаком, в которых волки гибнут. Но если тебе удастся провернуть этот ритуал, куда ты вернешься? В тело больной девочки? Ее рассудок замутнен, возможно, к тому моменту ее определят в больницу. Ты хочешь такой жизни? Думаешь, избавишь родителей от страданий? Ты взрослая женщина, Лана, очень неглупая, несмотря на некоторые детские капризы и сцены, которые мне устраиваешь, так обдумай все хорошо, отбрось предвзятое отношение ко мне, проанализируй мои слова. Тебе тяжело и сложно, я понимаю, но ты можешь усугубить ситуацию. У тебя есть возможность помочь Лане во снах, подготовить ее, вразумить, а есть возможность рискнуть и загубить несколько жизней, в первую очередь, свою.

– Ты меня не понимаешь, – покачала головой и обиженно поджала губы. Еще несколько секунд буравила его взглядом, а потом отвернулась, почти с головой накрылась одеялом и закрыла глаза.

– Напротив, – ответил Крис, – понимаю, сожалею, но хочу, чтобы ты прислушалась к разуму.

Я промолчала.

В ту ночь Крис посеял в моей душе зерно сомнения. И, возможно, если бы у меня было время, я согласилась бы с его доводами, но жизнь в очередной раз сделала выбор за меня.