Глава 17. Время откровений

Настроение в следующее два дня оставляло желать лучшего. Даже не так. Настроение было настолько дрянным, что магия то и дело вырывалась из-под контроля. Благо, такие всплески не были столь же разрушительными, как в прошлые разы. Теперь, имея собственный и позаимствованный у прошлой хозяйки тела багаж знаний, могла вовремя спохватиться и усмирить рвущуюся наружу энергию. А причиной такой нестабильности все еще оставалось состояние двойника. Лана больше не разговаривала со мной. Ночами я переносилась в родную комнату и наблюдала за девушкой со стороны. Она была похожа на неприкаянную душу, которая жутким призраком слонялась по комнате. Подолгу оставалась недвижимой, стоя у окна, бормотала что-то несвязанное и вздрагивала от малейших шорохов. Темные круги под глазами, которые в свете луны яркими пятнами выделялись на бледном лице, подтверждали мои мысли о том, что девушка давно не высыпалась. Днями я пропадала в библиотеке, пытаясь досконально изучить ритуал, но все еще была не готова совершить его, потому что не понимала значения некоторых символов, а где найти им объяснения – не знала. Паника нарастала с каждым днем все сильнее. И вот, на третий день после нашего разговора с Крисом, драгоценный муж решил добить меня и пригласил на обед свою подругу Мирган, от вида которой я неосознанно клацала зубами и была готова зарычать.

– О, ритресса Мирган, приятно видеть вас, – скривилась в улыбке, глядя на вздернутый подбородок женщины, – мой супруг был настолько гостеприимен, что пригласил вас отобедать в нашей приятной семейной обстановке? – метнула взгляд на Криса.

Я была почти уверена в том, кем является эта дама для моего супруга. Уж слишком красноречивые взгляды бросала она на него. А слухи, которые поведала мне сестра, только подтверждали мои догадки, тем неприятнее была для меня ее компания.

Мирган скользнула пронзительным оценивающим взглядом по моему лицу, спустилась по фигуре до самого пола.

– У вас очень милая супруга, аритр, – чуть улыбнулась она Крису, даже не ответив на мое приветствие.

– Что привело вас в наш дом, ритресса? – села по левую руку от мужа и впилась взглядом в губы цвета бордо.

– Боюсь, что вам будет неинтересна причина моего появления.

– Вы правы, – слегка кивнула и склонила голову к плечу. – Мне совершенно неинтересны похождения моего супруга. И совершенно безразличны дамы, вроде вас, что согревают его постель прохладными ночами, – ехидство лилось рекой, и я даже не пыталась его сдержать. Во-первых, не видела причин для этого, во-вторых, была слишком зла.

– Лана.

Грозный оклик Криса заставил поморщиться. С трудом сдержала улыбку. Было приятно злить его и видеть молчаливую злость в наглых глазах Мирган, которая посмела заявиться в этот дом и обедать со мной за одним столом, чтобы позднее отправиться в кабинет моего супруга, где была очень удобная кушетка.

– Ты должна извиниться, – строго, словно маленькой девочке, сказал он.

– Прошу прощения, – кивнула я, глядя в темные глаза любовницы мужа, в которых разгорался огонь высокомерия и радости от нашей перепалки, но она не знала, что я еще не закончила, – за мою излишнюю прямоту и чрезмерную искренность.

– Выйди из-за стола, – Крис стукнул ножом о стол в приступе ярости. – Тебе придется извиниться перед Мелиссой, найти такие слова, чтобы она не отказалась сопровождать тебя на отдыхе.

Я сразу поняла, о каком отдыхе шла речь. И это разозлило еще больше. Я надеялась на компанию Сандро, или, в крайнем случае, Рика, но проводить время в компании Мелиссы не было пределом моих мечтаний. Да что там, я боялась, что в приступе злости сверну женщине шею, а потом сопру все на неадекватную ревнивую волчицу.

– Да, милый мой супруг, – покорно поднялась из-за стола, подняла взгляд и посмотрела в наполненные яростью глаза, – вы правы, мне ни к чему оставаться здесь. Аппетит в столь неприятной компании покинул меня сразу, как только я перешагнула порог обеденного зала. Приятно провести время, – метнула взгляд на Мирган, – с вашим опытом, думаю, по-другому и быть не может.

Развернулась на пятках так, что подол платья взметнулся, а волосы хлестнули по спине. И как только родители могли отдать Лану такому отвратительному мужчине в жены? Никакого стыда, привести в дом любовницу столь нагло и открыто. Верх безрассудства. Неужели, он думал, что я стерплю такое изощренное унижение? Глупости. И он надеялся, что сможет изменить мое отношение к себе? Что же, он оказался прав. Моя неприязнь к нему росла с каждым днем.

– И эта юная особа со скверным характером и отсутствием хоть какого-либо воспитания и есть твоя жена? – фыркнула Мирган.

– Помолчи, – рыкнул он Мелиссе, – мы поговорим с тобой ночью, Лана.

С трудом сумела сдержаться и не вздрогнуть. Неужели, я настолько далеко зашла, что он решится нарушить свое обещание? Холод ужаса прошелся по спине, но я натянула улыбку на лицо и обернулась.

– Как скажете, аритр, – склонила голову и не смогла удержаться от колкости в адрес любовницы, – вот видите, как непостоянны мужчины. Думается мне, сегодня вы ни к чему в этом доме. Кабинет моего супруга будет пуст и холоден для вас. К моему сожалению, – вновь взглянула на супруга, на лице которого ходили желваки, а нож в руке, казалось, вот-вот согнется.

Подхватила юбку и направилась на выход. Уже в проеме остановилась и вновь обернулась.

– Кстати, надеюсь, ритресса Мирган, вы знаете, что я магически одарена и дар мой активирован. Я плохо его контролирую, и в моменты крайнего расстройства могу быть нестабильна. Как сейчас, – зло улыбнулась.

Ветер, контролируемый мной, пощекотал волосы женщины, отчего она вздрогнула и побледнела.

– Ты очень зря испытываешь мое терпение, Лана, – прорычал муженек.

– Вы очень зря думаете, что я буду терпеть любые ваши прихоти, аритр. Вы даже не супруг мне, – зло бросила напоследок, вспомнив о словах Лики, которая рассказывала о браке между человеческими половинами души, который связывал их только после брачной ночи.

Краем глаза заметила, как вытянулось лицо Мирган.

– Я это исправлю, – в спину мне врезалась насмешка, от которой сердце рухнуло в пятки.

О последней фразе я искренне жалела. Кляла себя за несдержанность и глупость. Смахнула злые слезы и закрылась в любимой комнате. Долго смотрела в окно, пытаясь успокоиться. Окно манило меня. Жалкая мысль о побеге закралась в расстроенную душу. Я во всех деталях представила, как сбегаю из дома Криса и остаюсь совершенно одна в этом мире с испорченной репутацией. В таком случае меня ждала такая же судьба, как у Мирган – согревать постели мужчин, не претендуя ни на что. Подскочила с кресла и провернула ключ в замочной скважине. Ни за что не впущу его в эту комнату из-за собственной слабости, страха и глупости. Если уж не считает зазорным нарушать свои обещания, то и мне не стоит соблюдать какие-либо правила. И будь, что будет.

Вцепилась в подоконник так сильно, что казалось, будто после того, как отпущу, на нем останутся вмятины отмоих пальцев. Сердце колотилось где-то в горле, я ничего не видела, хоть взгляд и упирался в густую городскую растительность. В душе боролись обида, ревность и злость. И победителя в этой схватке не будет. Эти чувства одинаково сильно меня тревожили. Я и сама понимала, что наговорила лишнего, что вела себя не очень красиво, но и сдержать этот порыв слабости, который вылился в грубость и хамство, не смогла. В какой-то момент почувствовала, как меня повело в сторону. «Наверное, это от стресса», – подумала я. И уже через мгновение перед глазами потемнело, и я почувствовала, как падаю. Единственное, что радовало – комната, в которой я оказалась, была с мягким полом. Но нет, это не был обморок. К своему ужасу, оказалась в своей комнате, где последнее время жила Лана. И это напугало. Все предыдущие встречи происходили во снах, а теперь меня просто выдернуло из сознания и выбросило к двойнику. Но, спустя пару секунд, когда я пришла в себя и смогла оглядеться, поняла, что самое страшное впереди.

Лана, раскачиваясь, сидела на полу и что-то бессвязно бормотала. Ее руки были в крови, которая скатывалась по пальцам и капала на пол. Дверь в комнату была закрыта и подперта стулом. А двойник рисовала собственной кровью корявую пентаграмму, отдаленно похожую на ту, которую изучала я.

Если душа может чувствовать мороз ужаса, то это было именно то, что ощущала я. Кажется, даже волосы на голове зашевелились. Я попыталась приблизиться, но как пришпиленная оставалась на месте. Под потолком. Пыталась кричать, но, естественно, меня никто не слышал. Лужа крови разрасталась слишком быстро, а Лана все продолжала делать мазки. Мне подумалось, что она не совсем понимает, что делает. Движения были порывистыми, дерганными, хаотичными. Зато я понимала весь ужас ситуации. Девушка в светлой майке и светлых штанах завалилась внутрь круга, испачкавшись в крови. Рядом лежало мое маленькое квадратное зеркало, которое почему-то было выдрано из пудреницы. И только потом, когда я заметила, что край его сколот и окровавлен, поняла, чем были разрезаны руки. А Лана умирала на моих глазах. Я заливалась слезами, понимая, что шанс вернуться утекал с каждой секундой, с каждой каплей крови, которую она стремительно теряла. Я билась и кричала, наблюдая за тем, как слабеет та, что заварила всю эту кашу. Отчаяние – слишком слабое определение для того, что охватывало меня. Где же родители? Почему не идут на помощь? Я молила Бога, просила помочь, кричала в пустоту, просила Вселенную, чтобы хоть кто-нибудь попытался войти в комнату и понял, что она заперта, чтобы выбили, чтобы спасли… Чтобы у меня был шанс вернуться. А Лана слабела. Зеркало выпало из окровавленных рук, кожа побледнела, но на лице еще не померкла тусклая улыбка.

Боль, которая сковывала душу, оказалась просто невыносимой. Она раскаленным железом жгла, пробираясь в самое сердце, выкручивала руки, острыми иглами врезалась в глаза, сводила пальцы и заставляла кричать. Я не чувствовала физической боли, но то, что происходило со мной, оказалось в тысячи раз ужаснее. Я видела смерть. Смерть собственной привычной жизни. Смерть глупой девчонки, которая в попытке обмануть судьбу шагнула за порог другого мира. И шаг этот оказался фатальным. Шаг, который привел ее в мир мертвых.

Мне не нужно было слушать стук ее сердца, чтобы понять, когда оно ударилось в последний раз. Я почувствовала этот удар. Словно кто-то хлестанул меня по лицу наотмашь. С такой силой, что из груди вышибло воздух, а мир вновь погрузился в темноту. Только теперь эта темнота была одинокой и холодной.

Прикрыла глаза в надежде на пробуждение, но оно не приходило. Наоборот, меня сморил сон. И я благодарила мир, что сон этот оказался спокойным, без кошмаров, сумасшедших двойников и сцен самоубийства. Я даже не успела осознать произошедшее, подумать о родителях, которые увидят свою дочь в луже крови, подумать о себе. Сознание оказалось настолько измучено, что просто отключилось. И я смогла отдохнуть, прежде чем окунуться в неприятную реальность, которая подготовила мне очередной сюрприз. Я уже начала подозревать, что совершила что-то ужасное в жизни, когда была Леной, но забыла из-за перемещения. Ведь не могла судьба подкидывать одно жестокое испытание за другим, не могла просто так издеваться над ни в чем не повинным человеком. Но, тем не менее, когда я открыла глаза, поняла, что мир изменился. Вернее, мир остался прежним. Изменилась я, мой взгляд на него. Я смотрела на него глазами волчицы.

– Фантастика, – подумала я, – просто супер. И как мне выбраться? Как вернуть себе человеческое обличье?

Попытка обернуться силой воли и мысли провалилась. Тогда я по старой схеме решила заглянуть внутрь себя и поговорить с волчицей, да только и это оказалось бесполезным. Теперь я оказалась внутри, и волчица на мой призыв не отвечала. Радовало лишь то, что я видела и слышала все то, что видела и слышала она. И сейчас я четко слышала волчий вой. Моя волчица пела. В этих переливах слышалась печаль и тоска. В ее песне отражались все мои чувства, которые, как бушующее море, плескались в душе.

Судя по ощущениям и по темноте, которая укутала комнату, наступила ночь или очень поздний вечер. Я все еще находилась в той самой мягкой комнате, и, похоже, Крис не торопился осуществить свою угрозу.

Я билась внутри волчицы, которая, подняв морду к потолку, печально выла. Мой безмолвный крик, крик моей души зачастую совпадал с ее песней, и оттого становилось еще страшнее. Она не выпускала меня из плена своей звериной шкуры, а в голове набатом бились слова Криса о том, что делали с такими, как я, потерявшими контроль.

Но вдруг дверная ручка пошевелилась. А потом дверь просто вышибло сильнейшим ударом. Глупая, неужели я думала, что того, кто являлся вожаком стаи, могла остановить такая хлипкая преграда?!

В комнату ворвался Крис. Я поняла, что это он, еще задолго до того, как отворилась дверь. Волчица его почуяла. Муж застыл в дверном проеме и оглядел лежащее животное.

– Прекрати немедленно! – с ледяным спокойствием произнес он.

– Это не я, я не при чем, – безмолвно кричала внутри волчицы, пока она смотрела в глаза Крису.

– Лана, оборот! – приказ, от которого мне и волчице становится жутко. Я чувствую все то же, что и она, чувствую каждый вздох, каждое движение, но не контролирую.

– Я не могу, – вновь мысленный крик, который остался никем не замеченным. Лишь почувствовала раздражение волчицы.

– Оборот, – рыкнул Крис.

Волчица прижала уши к голове и опустила морду на лапы. Она продолжала смотреть на Криса, но не позволяла мне вернуть человеческий образ. Мне, как и ей, хотелось заползти под кровать, подальше от горящего взгляда супруга, но мы оставались на месте.

– Любопытно, – хмыкнул Крис.

Волчица закрыла глаза, скрывая от меня то, что происходило дальше. Я рвалась наружу, угрожала и уговаривала ее вернуть мне человеческий облик, но звериная сущность оставалась глуха к моим словам.

– Оборот, – вновь прорычал Крис, но теперь у нас все задрожало внутри. Почувствовала, как на холке поднялась шерсть, как уши вновь прижались к голове, а хвост оказался поджат. Волчица открыла глаза, и мы увидели перед собой огромного серого волка.

– Я не могу, – в бессилии закричала я.

Крис в облике волка передернул ушами, а потом я услышала невероятное:

– Не ори!

Я бы вздрогнула, если бы могла. Так внезапно прозвучал его голос отовсюду. Буднично и спокойно, будто все это время слышал меня, и такие разговоры – обыденность.

Крис наступал на волчицу. Она смотрела на него, и я чувствовала, с каким благоговением она втягивает его запах, как внутри все урчит от удовольствия. Но отпечаток печали заглушаетвсе чувства.

Крис подошел вплотную, волчица завыла, печально, грустно, она жаловалась и плакалась волку. Я безмолвно удивлялась, а Крис молча слушал ее песню. М-да. Похоже, он понимал волчицу, а я осталась не у дел. А потом эта наглая морда, которая перехватила контроль надо мной, поднялась на лапы и стала тереться мордой о морду Криса.

– Это не я, – заверещала я, возмущенная таким самоуправством. – Ты что творишь животное?! Прекрати! Давай, еще оближи его всего, с лап до ушей.

– Ты злишь ее, – прозвучал голос Криса. – Тебе придется примириться с ней. Или силой захватить контроль. Не самый удачный вариант, но, во всяком случае, действенный. Что случилось перед оборотом?

– Лана, – голос в мгновение осип, задрожал и плохо поддавался, – она, похоже, умерла, – выдавила из себя.

– Лена, – он впервые назвал меня моим земным именем, это было странно, но действенно – все мое внимание было приковано к мужу. Его голос звучал очень напряженно, похоже, даже испуганно, Крис в образе волка был словно другим. – Мне нужны подробности. Я должен знать, что случилось, чтобы понять, что спровоцировало внезапный оборот. Признаться, я не был готов к твоему столь раннему перевоплощению. Ты к нему не готова. И это плохо. Очень плохо.

Хоть мне и казалось, что для таких рассказов не самое лучшее время, но все-таки пересказала все то, что успела увидеть.

– Ты сама как думаешь, был шанс на ее спасение после того, как видение закончилось?

Я покачала головой и только из-за затянувшейся паузы поняла, что мое мысленное движение не было им замечено.

– Вряд ли, – с грустью ответила, почувствовав, как желание расплакаться нарастает с каждым словом. – Я не знаю, сколько времени там провела, но, кажется… Я не знаю, – закричала от отчаяния.

– Понятно. Успокойся. Мне жаль, что Лана не сумела справиться, и жаль, что вы стали свидетелями ее смерти. Но сейчас у нас другая и очень большая проблема, на которой нужно сосредоточиться. У нас есть два варианта: первый – я пытаюсь силой заставить волчицу вернуть тебе человеческий облик, но это больно и не гарантирует положительный результат, второй – ты пытаешься все сделать сама, я лишь помогаю убедить в правильности такого решения твою волчицу, но это сложно.

– Насколько больно то, что можешь сделать ты?

– Все зависит от того, как сильно будет сопротивляться волчица. Говорят, ощущение от такого процесса сравнимо с сожжением. Будто бы душа горит.

– А если я сама?

– Можно попробовать, но она не послушалась моего приказа, тебе придется очень постараться.

– Сам как думаешь?

– В вопросах, касающихся тебя, я ни в чем не уверен. И в том, и в другом случае можем навредить и сделать хуже.

Я задумалась. Перспектива пережить сильнейшую боль пугала. И не только меня. Волчица начала дрожать и тихо поскуливать. Я чувствовала, как ее тревога, подпитываемая моей, растет и превращается в жуткий страх. Это напугало меня еще сильнее. Если уж животное так сильно боится того, что предложил Крис, значит, это действительно невыносимо. Но тут же в голову пришла и другая мысль – волчица могла бояться не самого неприятного процесса, а результата. Слишком высока вероятность, что ее тревога вызвана именно возможностью потери контроля надо мной.

– Давай, – я нерешительно выдохнула, и почувствовала, как сжалось мое животное.

Крис не ответил. Волк рыкнул, приковав наше внимание к нему. Он сидел напротив, такой огромный, величественный, от него исходила невероятная сила, но через мгновение все это перестало играть роль. Глаза волка полыхнули золотом, точно таким, какое когда-то окружало нас на каменном островке в лесу, и мир перестал существовать. Золото его глаз заполонило все. Казалось, что и вокруг моей души разыгралась золотистая пылевая буря. Глаза слепило, воздух начал нагреваться, казалось, отдельные пылинки врезаются в кожу, проникают в кровь, пробиваются к самому сердцу, вызывают зуд, жжение, иголками вонзаются под ногти. Но в момент, когда ощущения из неприятных стали перерастать в болевые, все рассеялось.

– Э-э, – растерянно проговорила. Я настраивалась на адскую пытку, но все закончилось слишком быстро, и я все еще оставалась в теле животного.

– Я не могу, – зло проговорил Крис и улегся рядом. – И не хочу.

После недолгой паузы я все-таки получила объяснения. Оказалось, что волчья часть моего супруга была категорически против такого зверского обращения с его волчицей. По признанию Криса, волк будет противиться при любом причинении вреда мне, а уж позволить испытать мне сильнейшую боль он не мог позволить.Это, конечно, оказалось очень мило и приятно, но уж слишком не вовремя. Да и у самого супруга вдруг проснулись страхи, до сего момента мне неизвестные. Признавался он в них крайне неохотно, но пришлось переступить через себя, чтобы объяснить мне провалего же плана.

– Боюсь, если этот план не сработал бы, то вернуться в человеческое обличие своими силами ты уже не смогла бы. А я этого не хочу.

– Да-да, я в курсе, – раздраженно пробурчала я, – тогда ты бы тоже оказался под ударом, и всем было бы плохо.

– Дело ведь не только в этом, – усталый голос Криса – еще одно новшество этого дня. – Как все сложно. Лена, ты действительно верила, что я не сумею удержать власть, если ты погибнешь? Моя семья давно у власти, у нас достаточно союзников, к тому же, меня окружают не самые слабые волки. Время, которое традиционно дается семье на траур, позволило бы мне восстановиться после потери настолько, чтобы выстоять в честном поединке, а соратники не позволили бы захватить власть иными путями. Я бы остался у власти, но без пары. А это огромная потеря.

Я слушала его, затаив дыхание, и пыталась осознать сказанное. Но поверить в реальность его слов оказалось слишком сложно, поэтому я предпочла оставить все рвущиеся с языка вопросы и комментарии при себе и дослушать Криса до конца.

– За тридцать лет мой волк впервые отреагировал на волчицу. Но чудом оказалось то, что и волчица определилась с выбором в мою пользу. Только Лана воспротивилась такому выбору. Я несколько раз пытался убедить девушку в правильности и закономерности нашего союза, нашей свадьбы, но она оказалась на диво упряма. Тогда я был вынужден действовать иначе. Хитростью. Дарк оказался вынужден отдать мне свою дочь в жены, чтобы погасить огромный долг.Ты можешь обвинять меня в эгоизме, но противиться тому влечению и желанию заполучить конкретную волчицу я не мог. К тому же, я не могу взять в жены любую женщину-волчицу, это опасно. Если я потеряю контроль над собой, то волк может воспринять другую волчицу, как чужачку, как возможную опасность, когда своей волчице не причинит вреда в любой ситуации. Когда вскрылась вся правда о тебе, я был готов разорвать Дарка. Мне казалось, что мир ополчился против меня. Или наказывает за какие-то мои деяния. Ведь столько проблем обрушилось одномоментно, что они грозились погрести меня под собой.

Что-то мне напоминали его мысли. Кажется, совсем недавно меня и саму посещали точно такие же. Но я не стала посвящать Криса в такие подробности, а продолжила слушать и впитывать. Ловила момент откровенности, ведь это было редкостью для сдержанного вожака.

– Ты бунтовала, истерила и упрямилась. Я понимал, что именно такую женщину: своенравную, своевольную хотел бы видеть рядом. Мне не нужна была серая послушная девочка, которая превратилась бы в мою тень. Но в сложившейся ситуации у меня не оказалось времени, чтобы найти к тебе подход, примириться с тобой и примирить тебя с миром. В тех условиях, в которых мы оказались, мне было необходимо беспрекословное подчинение для твоей же безопасности, но ты бунтовала еще сильнее. А я в этот момент старался не забросить дела стаи и скоординировать действия своих людей по обеспечению нашей безопасности и поискам тех, кто на нас покушался. И сотрудничал со следствием. Время, которое мог уделить тебе, я предпочел посвятить образованию связи с волчицей. Это была приоритетная задача. Хотел избежать того, что сейчас и случилось.

– Но на Мирган ты время находил, – не смогла сдержать злости, которая рыком отозвалась у волчицы.

Его тихий смех, который заполнил все вокруг, оказался удивительно красивым и завораживающим. Крис не издевался, а искренне веселился, только я повода для веселья не находила. Если бы могла, насупилась бы. И стукнула его.

– Мирган работает на меня.

Я фыркнула, показывая таким образом свое отношение к той работе, которую эта дама выполняла. Но Крис расщедрился на более подробный рассказ о своей коллеге.

– И моя подруга. И невеста, – в этот момент сердце замерло, а волчица дернулась и подняла морду, – Рика. А если бы ты включила свою светлую голову, то поняла бы, что повода для ревности, которая в тебе бурлит и совершенно незаслуженно выплескивается на Мелиссу, нет.

– Чего же она тогда шарахается от меня, как черт от ладана? – все еще не готовая поверить в слова мужа, спросила я.

– Она на территории враждебно настроенной сильной волчицы чувствует себя не особенно комфортно. Тогда, при первой встрече, это я попросил ее подыграть. Не знаю, почему на меня нашло это ребячество, но я даже представить не мог, что ты так бурно среагируешь. И не успокоишься спустя время. Ведь в нашем случае все очень просто проверить. Запах. Ты бы почувствовала на мне запах чужой женщины. Между нами с Мелиссой никогда ничего не было кроме дружеских и деловых отношений.

– И даже во времена студенчества? – постаралась сохранить безразличный тон, чтобы он не понял, насколько важен для меня его ответ. Я и сама не понимала, почему хочу знать правду, и отчего сердце так гулко стучит в груди. – Говорят, она была твоей любовницей.

– Духи, – устало выдохнул он и вновь обратился ко мне ставшим привычным именем, – Лана, будь умной девочкой и пойми – слухам верить не стоит. Их нужно либо проверять, либо забывать. В моем случае ты услышишь еще тысячу историй о том, как та или иная девушка стала моей любовницей. И чаще всего это будет ложью. Нет, я не ограничивал себя, у меня были женщины, но не в таких количествах, которые мне приписывают. Пойми одну простую вещь – до союза с тобой любая женщина, которая оказывалась в моем обществе не единожды, сразу награждалась статусом любовницы. Почему-то наши сороки считают, что я не могу общаться с женщинами, минуя постель. А Мелисса оказалась в нашей компании как раз в момент, когда мы с Риком и Сандро наслаждались последними годами свободы. История жизни у нее не простая, и на момент поступления в академию о ней уже ходило множество слухов. Пара-тройка других, которые добавились к остальным, ее не волновали. Она ничего никому не доказывала и не объясняла, держалась особняком, демонстрировала невероятную стойкость и целеустремленность. Именно поэтому мы обратили на нее внимание. И еще из-за тихой травли, которую ей устроили. Мне пришлось заявить, что девушка находится под моей защитой, чтобы прекратить все оскорбления и подлости, которые сыпались на голову и без того несчастной девушке. А потом, спустя год после знакомства с ней, когда она стала неотъемлемой частью нашей компании и, по слухам, моей любовницей, Рик объявил, что их волки приняли друг друга. Как уж они выяснили это – до сих пор загадка, ведь Мелисса всегда носила максимально закрытую одежду, но отрицать этот факт девушка не стала. Впрочем, и замуж не пошла.

– До сих пор? – удивленно выдохнула я, пытаясь прикинуть, сколько же времени прошло с момента окончания ими академии. Заслушавшись, забыла и о ревности, и о своих проблемах.

– До сих пор. И жизнь этим портят не только себе, но и нам. После первого замужества Мелисса не желает снова проходить ритуал связи. Так и живут: Рик хочет обладать своей волчицей на духовном и законном основании и не желает заводить детей вне брака, Мелисса безумно хочет детей, но боится вновь оказаться под влиянием волка. В общем, все сложно. Но тебе все равно придется просить у нее прощения за всю ту грязь, которую ты вылила на нее.

– Сами виноваты! – буркнула я, но ядовитый стыд за брошенные в порыве гнева слова уже начал разъедать душу, а совесть пока еще тихо нашептывала, какая я все-таки глупая хамка.

– Именно потому, что мы поспособствовали такому развитию событий, за что прошу прощения, и Мелисса когда-то оказалась насильно выдана замуж, она не злится на тебя. По крайней мере, не настолько, чтобы не принять твои извинения. Этот вопрос закрыт и не обсуждается. Ты извинишься. Имела дурость наговорить гадостей, не имея на это причин и оснований, имей смелость признать ошибку и попросить прощения. Иначе ты никогда не заслужишь уважения стаи.

– Мозги промывать ты любитель. Знаешь ли, уважение стаи меня сейчас волнует в самую последнюю очередь. Мне бы разобраться с одной конкретной волчицей, а ты мне про стаю. И, это, – замялась, не зная, какие слова подобрать, – в общем, ты извини, что тогда наговорила и тебе всякого.

– Принято, надеюсь, мы друг друга поняли и ошибок повторять не будем. Теперь о насущном. Ты права, мы отвлеклись. О том, что послужило внезапному обороту и захвату контроля, я догадываюсь, но могу ошибаться. Сейчас мы решим вопрос с оборотом, а потом отправимся к титрессам за помощью.

– А нельзя сразу к ним? Пусть помогут с оборотом.

– Нельзя. Духи и титрессы не вмешиваются в борьбу между человеческой душой и волчьей. Нам же нужны ответы на вопросы, с этим они помочь могут.

– Ладно, что делать-то теперь?