Глава 21. Ложь или пророчество

Следующие несколько дней я проводила с Крисом, где бы он ни был. Благо, несмотря на то, что меня он до уборной провожал, с собой все же не тащил. А ведь мог, за ним не заржавеет. Я читала, тренировалась в управлении магией, с разрешения Криса, прямо в его кабинете. Впервые, когда над его столом взвился белоснежный вихрь из подхваченных воздухом листов, я приготовилась выслушивать очередные упреки и недовольства, но Крис меня удивил. Он даже не дернулся и не оторвал взгляда от тех бумаг, которыми был занят.

– Заниматься управлением огненной и водной стихиями в пределах этого кабинета я тебе запрещаю, – проговорил он, не обращая внимания на хаос, который сотворила я.

– Я все приберу, – испытывая неловкость, проговорила я.

– Не советую делать этого, пока не закончишь с тренировкой.

– Угу, – смахнула со лба испарину, выступившую от усердного обучения. – Извини, выскользнул поток.

Воздушная стихия поддавалась мне легко, хоть и не без вот таких сюрпризов. Сначала я думала, что дело в способной мне, но однажды, провалившись в воспоминания Ланы, поняла, что девушка успела неплохо совладать с управлением воздушными потоками. Но это было лишь крохотной каплей в огромном океане.

Крис стал заметно мягче, я стала покладистее. Мы стали больше разговаривать, правда, все еще разговоры сводились к делам – обучение, укрепление связи с волчицей, правила мира, безопасность. Поговорить о чем-то отвлеченном, легком и непринужденном не выходило. Мы всегда были заняты. Особенно он. Кто-то постоянно приходил, приносил бумаги, новости, что-то просили, что-то выпрашивали, докладывали и получали указания. Работа кипела. Несколько раз даже меня подключали к ней. Однажды, устав от тренировок, я сама предложила помощь Крису, и он не отказался. Занятие у меня было не сложным, но скучным и отнимающим время. Мне давали различные договоры в нескольких экземплярах, в которых я должна была проверить правильность заполнения данных. Их идентичность, наличие подписей на каждой странице и полноту информации об участниках сделок.

Случилась и одна неприятность за эти несколько спокойных дней. Хотя, возможно, наоборот, счастье, что случилось так скоро. Я все-таки встретилась с Мелиссой, у лифта, ранним утром, когда мы с Крисом приехали к нему на работу. Оставлять меня на «нянек» он больше не желал.

Женщина, как и всегда, шикарно выглядела и широко улыбалась. И продолжала улыбаться, когда увидела Криса. Правда, когда она заметила меня, ее улыбка слегка померкла. Ничего в ней не изменилось, но я почувствовала, как она напряглась. А я, как ни странно, не ощущала той злости от волчицы, которая исходила раньше. Хотя теперь, когда наша связь укрепилась, все ее эмоции отражались во мне очень ярко. Только позже, после разговора с Мелиссой, сидя в кабинете Криса, я мысленно обратилась к своей животной ипостаси, пытаясь понять, что изменилось. Но эта зверюга лишь снисходительно фыркнула на меня, когда я спросила, почему ревности больше нет. И только долгие размышления помогли найти ответ – волчица и не ревновала. Она никогда не видела и не чувствовала в Мирган соперницу. А это означало, что ревность играла во мне, именно во мне, приправленная чувством собственности и злостью на весь мир, который не желал вертеться вокруг меня одной.

Но перед Мирган я все-таки извинилась. Сухо и коротко попросила прощения за все сказанные в порыве гнева слова. Призналась, что мне стыдно и пообещала, что впредь не позволю себе подобных высказываний в чей-либо адрес. Все же я понимала, что опускаться до уровня базарной хабалки нельзя никогда.

Мелисса извинения приняла. Без снисхождения, язвительности и победных ухмылок. Она держалась очень достойно, что не могло не вызывать уважения. По крайней мере, совесть еще немного поворчала для закрепления эффекта и, наконец, затихла.

Рик и Сандро трясли тех, кто мог якобы подменить бутылку вина на отравленную, но, естественно, безрезультатно. Я не понимала, почему Крис продолжал рычать на них и требовать скорейшего результата, если вся история с отравлением – выдумка, но решила не лезть во все эти игры. Наигралась уже. К тому же, уже несколько дней ломала голову над словами духа, но ни к чему вразумительному так и не пришла. Все казалось простым, но в то же время слишком сложным. Словно суть лежит на поверхности, но она настолько глубока, что я не могла зацепиться. И почему-то было страшно так и не разгадать этой судьбоносной загадки. А что она именно такая, я не сомневалась.

В конце концов, после недели раздумий я не придумала ничего лучше, чем обратиться к тому, кто мог бы помочь. Одна голова – хорошо, а две – еще лучше.

– Крис, – позвала я, лежа на диване в его кабинете и глядя в выбеленный потолок. – Ты сильно занят?

– Я всегда очень занят, что ты хотела, спрашивай, – проговорил он.

– Ты вообще когда-нибудь с этими вашими духами встречался? Ну, помимо нашей свадьбы?

– Да, – я услышала, как он отложил ручку и развернулся ко мне. Повернулась на бок, уперлась головой в руку и взглянула в его глаза. – Все вожаки, принимая власть, обязаны пройти обучение у самих духов. Они передают нам некоторые знания и способности. Подробностей не скажу, даже не спрашивай.

– Ага, то есть, опыт общения с ними у тебя больше, чем у какого-либо обычного оборотня, и, тем более, чем у меня.

– Допустим, к чему ты клонишь?

– У меня голова пухнет от того ребуса, который они мне загадали, – пожаловалась я. – Я себе такого навоображала – жуть. У меня уже шарики за ролики заехали, но я так ничего и не поняла.

– А теперь, будь добра, переведи то, что ты имела в виду, на понятный мне язык.

– Помоги мне разобраться с видением, я ничего не понимаю. Или понимаю, но не так. Или так, но сомневаюсь. Сейчас, – поднялась с дивана, вытащила из сумочки сложенный вдвое листок и отдала мужу, – прочитай, что думаешь?

Он несколько минут смотрел на меня, словно сомневался, в своем ли я уме и не стану ли предъявлять потом претензии, что он, гад такой, прочитал то, что ему читать не положено. Для пущей убедительности покивала головой. Наконец, Крис развернул лист и его глаза забегали, читая написанное моей рукой описание всего того, что приключилось со мной в тот день.

Я присела на подлокотник его кресла и тоже уставилась в выученные строчки, словно пыталась найти что-то новое, что-то, чего раньше не замечала. Но это был лишь жалкий самообман. Я могла бы с легкостью продекламировать все, что там написано с точностью до запятой.

В какой-то момент почувствовала на себе его взгляд. Оторвала взгляд от измятого листка и непонимающе уставилась на Криса.

– Что? – настороженно спросила и чуть-чуть отклонилась.

Его губы искривила самодовольная улыбка. Не сразу поняла, что причина его веселья в том, что я неосознанно поглаживала его рукав, проводила кончиком пальца по манжете и возвращалась к локтю. Отдернула свою руку так стремительно, словно гладила не руку мужа, а гремучую змею. Мысленно дала оплеуху сначала себе, а потом и муженьку. Себе – вразумляющую, ему – ту, которая стерла бы эту ухмылку. Но это только мечты, а на деле даже не представляла, как объяснить свое неосознанное желание к нему прикоснуться. Но ему мои объяснения были ни к чему.

– Ты не сможешь с этим бороться, – заметил Крис, – твоя волчица приняла меня, хочешь ты того или нет, но часть твоей души уже принадлежит мне.

Стиснула зубы. Ах, вот в чем дело. Это зверюга в моменты слабости и рассеянности гнусно подставляла меня. Вот это финт ушами. Животное! Мысленно костерила эту половину себя, зная, что она услышит. Надеялась, она поймет, что устраивать такие подлянки, по меньшей мере, некрасиво, никакой женской солидарности.

Щеки опалил запоздалый жар. Подскочила со своего места и убрала руки за спину. Крис очень старательно пытался сдержать веселье, но уголки губ то и дело разъезжались. Это злило еще больше. Лучше бы открыто посмеялся. Чувствовала себя невероятно глупо.

– Что думаешь? – решила скорее сменить тему, – что все это значит?

– Момент с погоней довольно очевиден, ты его истолковала правильно. Вторая ипостась – это не только сложности, но и возможности. Насчет песни, которую я не пел, – на этот раз его лицо озарила хищная улыбка, а в глазах загорелись золотые искры, – могу только предположить, но тебе не понравится.

– Что такое? – замерла, не понимая, чего ожидать. Его выражение лица не предвещало бед, а слова не сулили ничего хорошего. Умеет же наводить страх супр-руг!

– Это значит, что ты нашу связь не только приняла, но и укрепила. Не волчица, на чей зов бы откликнулся волк, а именно ты. Ведь звала ты, я правильно понимаю? – встряхнул листок и приподнял брови.

– Я, – заикаясь, подтвердила.

– Звала душой и сердцем, с чистыми помыслами и искренним желанием. Тебе всего лишь указали путь, показали то, от чего ты так яростно отказывалась и пыталась отрицать уже свершившийся факт.

Отвернулась и подошла к окну. Доля истины в его словах была. Я и сама уже думала об этом, но не могла принять. Даже сейчас хотелось заупрямиться и заявить, что не принимала я его. Особенно сердцем. Разумом, может быть. Смирилась с обстоятельствами, поняла, что так будет удобнее и правильнее. Но сердце – это другое. Сердце мое было закрыто. И принадлежало только мне. Я лишь начала приоткрывать ему душу. Старалась, по крайней мере. Хотя… если учесть, что половина души уже была отдана полностью, а во вторую половину я его впустила, то… Выдохнула и тряхнула головой.

– Допустим, – попыталась не выдать своего волнения и смятения, – это значит что-то подобное. А дальше?

– С миром все тоже понятно. Пока ты ему сопротивлялась, он обрушивал на тебя проблемы и испытания. Смиришься с тем порядком, в котором теперь придется существовать, значит мир раскроет перед тобой все свои прелести и преимущества. Если здесь и есть какой-то скрытый смысл, то он сокрыт слишком глубоко и без подсказок от жизни ты его не разгадаешь. Меня беспокоит то, как завершилась твоя встреча с духом.

– Не предавай, не будешь предана, – повторила я, глядя на свое размытое отражение. – Это самое сложное.

– У меня нет никаких предположений. Все было бы проще, если бы фраза звучала как «не предавай, не будешь изгнана», или «не предавай, не будешь в одиночестве», да масса вариантов, которые могли бы найти логичное объяснение. Но в этом случае я бессилен до тех пор, пока ты не озвучишь свои мысли по этому поводу. Почему, по-твоему, тебе это сказали? О каком предательстве речь, Лана?

Он говорил спокойно, старался не выдать своих истинных эмоций, но в конце не сдержался, в голосе проскользнули требовательные нотки. Чего-то подобного, только гораздо ярче выраженного, я и ожидала. Тема предательства для Криса всегда была слишком животрепещущей, но ведь я понимала, что так будет, и все равно отдала ему этот лист. Доверилась. Значит, пути назад нет, придется быть откровенной до конца.

Развернулась, мгновенно отвела взгляд, когда встретилась с темными глазами, подошла ближе, сплела свои пальцы в замок, глубоко вдохнула и подняла уверенный взгляд.

– У меня только два варианта. Я хотела сбежать из вашего мира. Такой же поступок Ланы ты назвал предательством. Значит, и я собиралась предать тебя. Хотя, тут можно, конечно, углубиться в суть и развести обсуждение, почему при наших с тобой отношениях это не было бы предательством. Но я этого делать не буду. Дело в другом. Если взять за факт, что этот ритуал – предательство, все равно не сходится. При успешном его проведении я бы оказалась далеко отсюда и больше бы меня тут ничего не интересовало. Предать тут меня уже никто бы не смог. При плохом исходе тем более.

– А второй вариант?

– А второй, – немного замялась, но сумела собрать всю свою храбрость в кулак и признаться в том, о чем думала в последнее время очень много. – После признания Сандро я думала, что было бы лучше, если бы моим мужем стал он. И, – поморщилась, признаваться в таких вещах оказалось сложно и неприятно, – если бы он предложил мне свою помощь, я бы ее приняла. Если бы предложил помощь в проведении ритуала, даже если бы предложил сбежать и обещал бы более спокойную жизнь без мужа-деспота, я бы согласилась. Наверное. Не знаю, не уверена.

Пауза затягивалась. Я боялась встретиться с Крисом взглядом. Казалось, он испепелит меня в ту же секунду. С одной стороны, было любопытно увидеть, как он отреагировал на мои слова, с другой – я бы все отдала за шанс оказаться где-нибудь далеко от супруга.

– Сейчас вернусь, – отрывисто бросил он и резко поднялся.

Я отшатнулась, но стол не позволил сделать и шага назад. Крис скрипнул зубами и стремительно покинул кабинет. Выдохнула, но сердце продолжало тревожно биться. Даже представить сложно, насколько неприятно мое признание оказалось для Криса. Для того, для кого преданность – важнейшее из качеств. Хотя, он говорил, что ценит честность. Возможно, только из-за этого он не убил меня сразу. Сначала подумала, что выгонит. Из дома, из стаи, из жизни. Стало обидно за себя, из глубин души выползла корявая рука жалости к самой себе и вцепилась в сердце. Хотелось патетично закричать, глядя в небеса, что-нибудь вроде «за что мне все это?», но разум вовремя проснулся, встрепенулся, отогнал гадкое чувство жалости и уверенно заявил: «Не для того он столько времени и сил потратил, чтобы из-за такой ерунды лишать себя пары». Это немного успокоило, но места себе найти все же не могла. Металась от стола к окну, от окна к дивану, а потом и к дверям. Но выйти без Криса смелости не хватило. А вскоре он и сам вернулся. Взвинченный, волосы оказались слегка влажными, взлохмаченными, взгляд молний не метал, но пригвоздил меня к тому месту, где стояла в тот момент, навечно.

– Крис, я… Да в конце концов, – плюхнулась на диван, – мне восемнадцать лет, меня выдернули из уютной спокойной жизни и бросили на съедение волкам, в прямом и переносном смысле. Ты рычал, шипел, приказывал. А он был мягче, спокойнее, да я о нем знаю больше, чем о тебе. И мои мысли – это не характеристика моей души, а результат того отношения, которое демонстрировал ты, в сравнении с отношением Сандро ко мне.

Он продолжал сверлить меня взглядом еще несколько секунд, потом молча прошел к креслу, сел, развернулся ко мне и, наконец, заговорил. Ничего в его голосе не отражало того, что происходило в душе. Зато в глазах полыхал огонь.

– Только потому, что тебя восемнадцатилетнюю выдернули из твоего мира, твои мысли не нашли отражения в действиях, я сам не мог уделить тебе должного внимания и совершил немало ошибок, и потому, что ты сейчас была честна, я в ярости, но все это никоим образом не отразится на тебе. Я предлагаю разобраться со всеми интригами и начать все заново.

– Что начать? – еще не до конца поняла, что буря миновала, и, несмотря на свой грозный вид, Крис предлагал перемирие.

– Все. Забыть обо всех конфликтах, обидах, об этом разговоре, и начать все заново.

– Ладно. В смысле, я согласна.

Я была на все согласна, главное, что Крис не приказал мне сделать харакири и не вышвырнул в окно. Оказывается, он прекрасно умеет держать себя в руках. Просто феноменальная способность контролировать себя!

– Об этом, – он указал на лист, – поговорим завтра. Сейчас домой. Работать я сейчас не смогу.

В голову закралась мысль, что все его слова – блеф, а дома меня ждет настоящая казнь, но я эти глупости быстро откинула. Если бы хотел, прибил бы на месте, и никто бы ему ничего не сказал. Он меня купил, а значит, мог делать что угодно.

Я успела лишь подхватить свою сумочку, на ходу натянуть перчатки, как оказалась на переднем сидении машины. Похоже, Крис не хотел оставаться на рабочем месте ни на секунду. И правильно, не дай Бог, какой нерадивый сотрудник принесет плохие новости, и тогда его накроет волной негодования вожака.

По дороге домой мы остановились возле небольшого магазина, куда на несколько минут заскочил Крис. А вышел с большим букетом алых роз.

– В знак примирения, – вручил мне тяжелый подарок, который закрыл весь обзор.

– Спасибо, – удивленная таким внезапным изменением русла наших отношений, глубоко вдохнула аромат и улыбнулась.

Ощущение тревоги вперемешку со смущением и радостью совсем выбило меня из колеи. Остаток пути я проехала, уткнувшись в бархатистые бутоны, и ни за какие коврижки не соглашалась убрать букет назад. Прятала свое смущение и неловкость.

Дома Крис дал мне вазу, в которую я и поставила свой первый в этом мире букет. Теперь в нашей спальне витал приятный цветочный запах. Пока я любовалась подарком, Крис отлучился, а вернулся с бокалом, на дне которого сверкала янтарная жидкость, напоминавшая по цвету коньяк.

– Давай поужинаем вместе, заодно и поговорим, ты узнаешь все, что интересует обо мне, выпьем вина.

– Главное, чтобы оно не было отравленным. А то у нас вечно все не слава Богу. – Крис криво ухмыльнулся, расстегнул верхние пуговицы рубашки и сделал крупный глоток. Даже не поморщился.

– Переодевайся, я буду ждать внизу.

Кивнула, проследила за тем, как он разворачивается, как подходит к двери и замирает. Из его рук выскользнул бокал, с глухим ударом приземлился на ковер, расплескав остатки выпивки, а через секунду с громким треском расползлась вся одежда на муже. Передо мной стоял волк.

– Крис, не смешно, – испуганно проговорила я, глядя в янтарные глаза животного. – Я сейчас начну паниковать. Если это шутка, то ни о каком примирении речи идти не может. Слышишь!

Но волчара продолжал сверлить меня взглядом и не двинулся с места. Увидела среди обрывков ткани телефон Криса, подбежала, не обращая внимания на самого мужа в животной ипостаси, нашла номер Рика и позвонила, в панике пытаясь сообразить, что делать.

Вскоре на том конце послышался мужской голос.

– Рик, это Лана, Криса отравили, он обернулся волком, я не знаю, что делать! – прокричала я.

– Будь рядом, я вызову доктора и скоро буду.