Глава 27. Побеждает сильнейший

Это была самая длинная ночь в моей жизни. Усталость все же сморила меня, но незадолго перед рассветом, а сознание, словно играясь, отправило меня именно к святилищу. Я была в образе волчицы и видела спящего Криса, такого сильного, спокойного и умиротворенного, несмотря на то, что в паре метров от него, облокотившись на один из камней, дремал тот, кто в один миг из друга превратился во врага. В центре круга сидели титрессы, чьи обнаженные торсы украшали рисунки волков, они не спали, похоже, были в подобии транса. Не потревожив умиротворенный лес ни единым звуком или шорохом, прошла к своему мужу и легла рядом. Его близость успокаивала. Положила морду на свои лапы и прикрыла глаза. Когда он рядом, никакие проблемы не казались мне значимыми. Все представлялось легким и не требующим переживаний. Но это чувство развеялось вместе с пробуждением. Меня трясла за плечо Мелисса.

Распахнула глаза и дернулась в сторону. Не сразу поняла, кто эта женщина и что она делает в моем доме. Определенно, мне понадобится время, чтобы перестать вздрагивать от каждого шороха.

После того, как обе привели себя в более или менее приемлемый вид для выхода из дома и наскоро перекусили, отправились на арену. Мелисса выглядела спокойной, но по ее широко раскрытым глазам я поняла, что и она далека от душевного равновесия. Мы почти не разговаривали, и только садясь в ее машину, я спросила:

– Ты уверена, что Крису ничего не грозит?

– Раны и царапины, но не смерть, – уверенно ответила она и кивнула для большей убедительности.

Кого она хотела в этом убедить больше – меня или себя осталось загадкой. Но только в этот момент я поняла, что и для нее, и для Рика победа Криса важна едва ли меньше, чем для меня. Если что-то пойдет не так, то и им придется непросто. Приближенные Криса вряд ли смогут рассчитывать на спокойную жизнь.

Мелисса вдруг повернулась ко мне и с горящими убежденностью глазами проговорила:

– Я уверена, Крис и Рик продумали все варианты. И, – она сделала паузу, шумно сглотнула и продолжила, – если вдруг мироздание, духи и великая Мать Природа ополчатся на Криса, и он погибнет в этой схватке, то Рик не смирится с этим. Он не позволит Сандро захватить власть. Рик будет следующим, кто будет отстаивать честь стаи, своего друга и себя. И, Лана, он никогда не оставит тебя в одиночестве. Мы не оставим. Когда-то, когда моя жизнь казалась непроницаемо темной, Крис протянул мне руку помощи, я благодарна ему за это, и хотела, чтобы ты знала: несмотря ни на что, я всегда приду тебе на помощь, хотя бы потому, что ты его жена. Юная, но достойная своего мужа.

– Спасибо, – выдавила я, – но, если с ним что-то случится, то вряд ли мне кто-нибудь сможет помочь. Я уже на грани, а там… – тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. – Поехали, чем дольше я не вижу его, тем страшнее становится.

– Он справится, – произнесла она и завела машину.

Дорога до арены оказалась очень длинной. По пустующим улицам гулял туман, предрассветные сумерки нехотя отступали, а на горизонте виднелось багровое зарево. Мелисса управляла машиной и увозила нас все дальше и дальше по серому покрытию, а мне казалось, что я мчусь сквозь воспоминания, которыми наполнилась память за этот длинный месяц. Все поцелуи: желанные и не очень, нежные и жесткие, каждое объятие: отчаянное, бережное и собственническое, каждое прикосновение: яростное, аккуратное и едва уловимое. Все слова, которыми так щедро делились друг с другом: грубые, ранящие и невероятно нужные и важные. Я была не готова потерять все это в один миг. Молила саму Жизнь помочь ему, помочь мне. Я и без того пережила слишком много потерь, чтобы лишиться того, что приобрела. Это слишком жестоко.

Мы ехали уже больше часа. Солнечный диск показался над горизонтом, раскрашивая мир в яркие краски, когда мы свернули с трассы на ухабистую дорогу. Она привела нас к небольшой площадке, на которой слишком чужеродно выглядело множество машин. Их владельцы выходили из своего транспорта и устремлялись туда, где виднелся амфитеатр трибун.

– Приехали, – выдохнула Мелисса и откинулась на спинку. – Надо было взять с собой чего-нибудь покрепче. Для храбрости. Кажется, я так тряслась только тогда, когда диплом защищала.

В ответ я лишь продемонстрировала руку, которая не просто дрожала, а ходуном ходила.

Мы влились в вереницу зрителей, но, в отличие от остальных, не стали подниматься на трибуны, а прошли к небольшой двери и остановились у невысокого металлического заборчика, который очерчивал границы арены.

Мелисса держала меня под локоть, и я была ей за это благодарна. Боялась, что рухну, если не буду чувствовать хоть какую-то опору. Арена пустовала, я обводила взглядом многочисленные незнакомые лица, пока не столкнулась взглядом с каким-то мужчиной, сидящим неподалеку от нас. Пришлось прищуриться, чтобы понять, что ледяной взгляд, который был прикован к моей персоне, принадлежал старшему Кургу. Все так же, не отворачиваясь, он вынул из кармана пиджака телефон и приложил к уху. И без того жуткое состояние усугублялось таким неприятным вниманием. Мужчина на секунду прикрыл глаза, что-то ответил и опустил руку. В этот момент меня отвлек звонок телефона Мелиссы.

– Да! Да, привет, Зорк. Что? Как это, где? На арене. Нет, я не знаю. Он не берет трубку. Давай сразу к делу. Что случилось? Он приедет, я передам. Так, и что? – она покосилась на меня. – Понятно. Туда ему и дорога. Я поняла, передам.

Она убрала телефон от уха и совершенно спокойно встретила мой тревожный взгляд. Несколько секунд помолчала, а потом все же проговорила.

– Диран умер. Сегодня ночью.

Я думала, что испытаю что-то неведомое, если узнаю о его смерти, но, к своему удивлению, почувствовала только легкий укол совести и вины. А потом поняла, что мне плевать на этого гада, особенно сейчас, когда над жизнью моего мужа, в том числе и из-за Дирана, висит угроза.

– Надо позвонить Рику, Крис сейчас точно не ответит, – проговорила она и начала набирать номер, пока я наблюдала, как трибуны немаленькой арены заполняются людьми.

Вскоре новость о смерти Дирана все-таки достигла Рика, благодаря упорству и настойчивости Мелиссы. Она продолжала звонить ему раз за разом, пока не дождалась ответа. Сообщив главную новость, задала вполне логичный вопрос, который, признаться, немного мучил и меня.

– Где тебя носит? Скоро все начнется! Странно, если ты на месте, то почему я тебя не вижу? Ладно, жду.

Оно положила трубку и устало облокотилась на забор.

– Скорее бы все это закончилось, – озвучила она и мое желание.

Через четверть часа Рик так и не появился, зато дверь, ведущая куда-то под трибуны, распахнулась, и оттуда сначала вышли два титресса с обнаженными торсами, в которых я с удивлением узнала тех, что снились ночью, а следом вышел сначала Крис, за ним – Сандро, а потом, к всеобщему удивлению, Рик. Все мужчины были одеты в широкие холщовые штаны.

– Та-ак, – недобро протянула Мелисса.

Крис почти мгновенно нашел меня взглядом и ободряюще улыбнулся. Если бы силы меня не покинули, то я в тот же миг бы перемахнула через преграду и рванула к мужу. Казалось, мы не виделись целую вечность.

Сандро прошел к противоположному концу трибун, титрессы остановились в центре, а Крис и Рик замерли недалеко от нас.

Пафосную речь одного из титрессов, произнесенную заупокойным голосом, я пропустила мимо ушей, вцепившись взглядом в Криса и Рика. Что-то шло не так, но я не понимала, что именно, а Мелисса в этот момент бубнила себе под нос что-то непонятное. Прислушавшись, поняла, что она медленно перечисляет чьи-то фамилии.

– У вас есть право на слово перед началом поединка. Аритр Грогас, – обратился титресс к Крису.

– Прежде чем обратиться к своему противнику, хочу обратиться к аритру Кургу, который присутствует среди зрителей, – Крис развернулся к упомянутому мужчине. – Твой сын погиб. Он был мертв уже тогда, когда покусился на мою жену. Но сегодня его душа покинула пределы мира живых. Диран был твоим щитом и силой, но и он оказался лишь трусливым бесчестным щенком, оставившим на своем имени клеймо позора. В памяти он навсегда останется всего лишь тем, кто напал на женщину. Тем, кто пошел по пути подлости, наплевав на честь и достоинство. Заносчивость и гордыня – именно это ты воспитал в своем сыне, вот, что погубило его. И сегодня, глядя тебе в глаза, при свидетельстве духовных проводников, сильнейших твоей стаи и вожаков остальных стай нашего города, мой брат не по крови, но по духу, бросает тебе вызов. – Рик, обнаженный до пояса, сделал шаг вперед, завел руки за спину и широко расставил ноги. – Ты не достоин занимать место вожака, – продолжил свою речь Крис. – Ты молил меня оставить жизнь своему сыну, но не сумел обуздать его. Ты не сумел справиться с одним представителем своей стаи, значит не сумеешь удержать власть над всеми. Лишь из уважения к возрасту я предоставлю тебе возможность сложить полномочия и уйти из города, нести след бесчестия своего сына до конца жизни в статусе изгнанника. Или ты можешь принять бой, в котором умрешь. И убьешь, таким образом, свою пару.

– Моя дочь, – омертвевшим голосом произнес белый, как мел, Кург.

– Женщина, пострадавшая от твоих интриг и самолюбия брата. Ее судьбу решит твой выбор. В случае смерти она останется в стае, которую возглавит Рик. В ином случае тебе распоряжаться ее судьбой.

– Что происходит? – обратилась к Мелиссе, которая могла бы посоревноваться в белизне цвета своей кожи с Кургом, и я уверена, непременно выиграла бы это состязание.

– Захват власти, – осипшим голосом произнесла она. – Захват власти по канонам. Соблюдая все правила. Вот так, Лана, происходит честный захват власти в другой стае. Вот почему эти два гада ничего мне не говорили. Они готовились к этому. Собрали всех, Рика подготовили, уверена, даже документы уже ждут только подписей. Духи, я убью их! – холодная ярость горела в янтарных глазах волчицы.

– Я принимаю вызов, – тем временем разнеслось над ареной.

Удивленные возгласы прокатились по трибунам.

– Он подписал себе смертный приговор, – прокомментировала Мелисса, – но он сделал выбор по чести.

– У вас есть время на подготовку, – коротко кивнул Рик, – и я предоставляю вам выбор, в каком обличье пройдет поединок.

– Благор-родный какой, – прорычала Мелисса, – давай, волк, я знаю, ты победишь, а потом я надеру тебе твою мохнатую задницу.

Если я от волнения обливалась холодным потом, дрожала, как осиновый лист на ветру, то Мелисса кипела от злости. Ее будто окружил кокон горячего воздуха. Она что-то шептала, едва шевеля губами, но разобрать можно было только рычащие звуки. Похоже, в этот момент на Рика сыпались всевозможные проклятия. Но моим вниманием вновь завладел Крис.

– Сандро, – голос мужа прозвучал тише, чем раньше. – Ты был мне братом, а оказался ничтожеством. Но только в память о том, какую важную роль ты играл в моей жизни, ты сейчас стоишь на этом песке, а не на камне в ожидании приговора Духов. В твоем поступке не было ничего мужского, но хотя бы смерть ты встретишь как мужчина. В бою.

– Ты боролся за свою женщину, я – за свою, – ответил Сандро. – Ты оказался сильнее, не только потому, что природа наградила тебя большей силой, отточенной годами тренировок, но и потому, что твоя женщина сражалась вместе с тобой. Ты, как и всегда, оказался лучшим. Этим уже никого не удивить.

– Завистливый ублюдок, – выплюнула Мелисса, – признал поражение еще до конца боя.

Тишину, которая внезапно повисла над ареной, нарушил громкий голос титресса.

– Поединок чести – бой, в котором нет места подлости и хитрости. Вы можете надеяться только на силу и умения. А тот, кто нарушит правила ведения боя, предстанет перед судом Духов. И участь его будет незавидной. Оборот! – он хлопнул в ладони, и на месте двоих оставшихся на арене мужчин оказались два волка.

Крис в дымчато-серой шкуре бросил на меня взгляд и сделал несколько медленных шагов навстречу своему противнику. Началось. Я хотела бы зажмуриться, но не могла отвести взгляда от своего волка. Когда Крис сделал очередной шаг к Сандро, тот сорвался с места и рванул навстречу. Я вскрикнула, когда они столкнулись и огромным клубком покатились по песку, поднимая пыль столбом.

Они катались по арене, вгрызаясь друг в друга клыками, клочки шерсти, словно в замедленной съемке, опускались на землю словно укрывая песок клубами рваного тумана.

Я даже не заметила, в какой момент по лицу покатились слезы от страха за Криса. Казалось, что каждый раз, когда в его тело вонзались клыки Сандро, я чувствовала боль. Вздрагивала и с трудом сдерживала крики ужаса.

Они бились отчаянно, беспощадно и с животной яростью. Почему-то мне казалось, что Крис может закончить этот бой в любой момент. Словно он оттягивает неизбежное, словно ему трудно сделать последний шаг, завершить эту историю. Возможно, я просто хотела этого, хотела, чтобы было именно так, успокаивала себя этими мыслями. Зато Сандро дрался изо всех сил. Он понимал, что надеяться ему не на что, кроме победы. Ведь в этом случае он получит шанс на жизнь.

Эти мысли проносились с огромной скоростью и вонзались в измученное от страхов и потрясений сердце тонкими иглами.

Сандро и Крис вновь сошлись в схватке. Этот рычащий клубок врезался в хлипкий заборчик рядом с нами, я уже приготовилась попрощаться с жизнью, ожидая жуткое столкновение с разъяренными животными, но по воздуху от места встречи с преградой покатилась мелкая сверкающая рябь, словно всю арену укрывал купол. Он переливался, словно мыльный пузырь на свету, но восхититься его красотой я не могла, потому что до рези в глазах вглядывалась в дерущихся волков. И все же вскрикнула, испугавшись, и прижала ладони ко рту, когда заметила, как дернулся Крис, но сдвинуться с места не смогла, словно ноги приросли к земле.

Клочки шерсти взмывали в воздух вместе с песочной пылью, темные пятна на оранжево-золотистом бархате арены давали понять, что один из них ранен. Единственное, что я могла – молиться, чтобы кровь принадлежала не Крису.

Клубок распался, и они откатились друг от друга, поднялись на лапы, вскинув непримиримые взгляды. Тяжело дышали и порыкивали. Страшно представить, что они чувствовали в тот момент. Наверное, весь мир для них сузился до соперника. Соперника, который когда-то был почти родным.

Крис сделал шаг, и я поняла, что он ранен. Он хромал. Приглядевшись, заметила, что из передней лапы сочится кровь. Перевела взгляд на Сандро. Он стоял, обнажив клыки, издавал угрожающий утробный рык. Казалось, что он сумел выйти из этого раунда без потерь, но в солнечных лучах сверкнула влагой шуба на загривке. Шерсть пропиталась кровью и пятно разрасталось.

Сандро мотнул головой и бросился на своего вожака. Крис не двинулся с места. Затаила дыхание и вцепилась в забор, перегнувшись вперед. Они снова покатились по арене, но теперь все закончилось быстро. Уже через пару секунд клубок вновь распался. Крис нависал над рычащим Сандро, вцепившись пастью в глотку. Рык постепенно переходил в скулеж, животное еще дергалось, но сил сопротивляться становилось все меньше. Из Сандро уходила жизнь.

Смотреть на это было неприятно. Ужасно. Но и взгляд отвести я не могла. Наверное, много позже я буду всеми силами пытаться стереть этот фрагмент из памяти. Не захочу вспоминать, как капала из пасти моего волка кровь, как затухали некогда горящие жизнью и ненавистью глаза Сандро.

Крис выпустил из смертельного захвата волка и сделал два шага назад.

Над ареной разнеслась многоголосая волчья песня. Волчица Сандро, сидящая у ног своей матери, оплакивала свою пару, Крис выл, возвещая о возмездии, крича о предательстве и жалея о смерти дружбы. Смерть Сандро была для него и горем, и радостью. Я понимала это, слышала переливы его пения, чувствовала каждую нотку, каждый оттенок. Он отстоял меня, мою честь. Он был силен, ни у кого не осталось сомнений.

Даже не поняла, как перемахнула через преграду и преодолела магическую защиту. Медленно шла по песку, с ужасом глядя на всклокоченную шерсть. Окровавленная морда не пугала. Пугали раны, из которых сочилась кровь, склеивая меховую шубу. Остановилась чуть поодаль от мертвого волка, у которого сидел Крис. Встретилась взглядом с желтыми глазами мужа. Сгорбилась, и словно сквозь уплотнившийся воздух пошла к нему навстречу. Каждый шаг давался с трудом, ноги не слушались, но его взгляд приковал меня, и словно откуда-то издалека я слышала шепот. Тихий голос говорил, что я нужна ему. Нужна, как никогда. И я шла, шла к своему волку. Только потом, много позже, вспоминая этот день, я пойму, что шепот, который направлял меня, звучал не из внешнего мира, а изнутри. Моя волчица, моя душа говорила со мной. Медленно опустилась перед ним на колени, подняла дрожащие руки и прикоснулась к слипшейся от крови шерсти. Сердце сжалось. От Криса пахло болью. Он прикрыл глаза, и я прильнула к его шее, зарывшись пальцами в грязную серую шубу волка. Даже не задумалась о том, что он, вероятно, ранен, и мои такие искренние, но совершенно несвоевременные объятия причиняют ему боль. Но он не двинулся с места. Опустил тяжелую голову на мое плечо и тяжело вздохнул. Он устал, я чувствовала это. Понимала, что и я во многом виновата перед ним, и пыталась выплеснуть все свои чувства: боль, вину, страх за него, ужас от кровавого зрелища и облегчения от того, что он жив, через эти робкие аккуратные объятия. Я не плакала, слезы уже не катились по щекам, казалось, я погрузилась в странный транс, который не позволял мне расклеиться окончательно. Только крупная дрожь била все тело. Казалось, чечетку, которую отбивали мои зубы, слышали все на арене, но меня это не волновало. Все мое сознание занимали мысли о Крисе. Он несколько минут назад убил того, кого считал своим другом.

Подняла голову и заглянула в звериные глаза. В них я прочитала боль утраты и прощение. Он простил друга. Не хотел помнить о нем, как о предателе. Цена, которую Сандро заплатил за свой низкий поступок, искупила всю ту боль, которую он причинил нам.

Уже через несколько минут волчью тушу унесли с поля с помощью магии. Мы с Крисом отправились к трибунам. Я мечтала сбежать, но понимала, что мы не можем оставить Рика без поддержки. Крис, раненый, разбитый и ослабленный, остался рядом со мной и Мелиссой, которая изнывала от ожидания. Теперь она оказалась на моем месте. Волчица, которая была готова вырвать свою душу из тела, лишь бы ее волк не пострадал.

Бой Рика и Курга был зрелищнее, красивее, он и вовсе напоминал игру со взрывами, яркими вспышками, снопами искр, замысловатыми движениями и даже танцами. (ведь он проходил в обличье людей (не хватило этого пояснения) (оно как бы должно быть понятно из контекста, ведь в волчьем обличии они заклинаниями кидаться не могут) Они отражали атаки друг друга, посылая одно заклинание за другим. Но этот бой закончился быстрее. Рик был ловок, молод, силен и прекрасно обучен, когда сноровка и владение телом Курга уже подводили. Рик отскочил от очередного посланного в него заклинания. Развернулся и послал несколько мелких заклинаний в ответ, которые отвлекли внимание противника, в то время как Рик послал воздушную волну, которая сшибла с ног не успевшего выставить щит Курга, а следом в мужчину полетел черный шар с ярким красным центром, словно уголек идеальной формы, который растворился в теле вожака соседней стаи. После такой атаки он уже не издал ни звука и даже не пошевелился. Рик победил, чего и следовало ожидать. Рядом шумно выдохнула Мелисса, которая, как и я, не выдержав напряжения, бросилась к своему волку.

Наконец, все закончилось. Взглянула на Криса и перевела взгляд на арену, где Мелисса что-то выговаривала Рику, прижимавшему ее хрупкий стан к своему телу. Я была рада за них, но хотела уйти подальше от этого места. От этих людей, волков, не видеть никого, остаться только с ним, со своим мужем.

– П-пойдем домой, – заикаясь, попросила я.

Он ткнулся носом в мою шею, поднялся на лапы и, прихрамывая, сделал пару шагов. Остановился, дождался меня, и мы вместе покинули место казни. Мы выходили с арены, когда путь нам преградила семейная пара. Не нужно было быть провидцем, чтобы понять, кто они. Только родители могут быть мертвы, оставаясь живыми. Они напоминали гипсовые статуи. Даже глаза их словно заволокло белой дымкой боли.

Мужчина долго смотрел в глаза Крису, я даже не сразу поняла, что они ведут мысленный диалог. Но потом отец Сандро перевел взгляд на меня и, едва разжимая губы, произнес:

– Простите.

Это слово застало меня врасплох. Растерянно кивнула, цепляясь пальцами за шерсть Криса.

Рик и Мелисса привезли нас в родительский дом, где мы, наконец, остались одни. Крис вернул себе человеческий облик только в спальне. Глядя на его исполосованную спину, на рваную рану на руке, с трудом сдержала слезы. Нашла какие-то тряпки, набрала воды в таз и заставила мужа сесть. Ему было больно. Смачивала чистую ткань в теплой воде и аккуратно промывала раны. Вымывала песчинки и все-таки не сумела сдержать слезы облегчения. Крис стойко терпел мои прикосновения, лишь изредка шипел, когда я касалась более глубоких ран.

– Тебе нужен доктор, – собравшись с силами, твердо произнесла я.

– Убери все лишнее, а дальше я справлюсь сам.

Вскоре Криса заволокло тусклым зеленым светом, и кожа на ранах стянулась. Я уже знала, что такое лечение лишь способствует выздоровлению, но не отменяет бережного отношения к своему организму.

– Это были его родители? – спросила я.

– Да. Не переживай, мстить они не будут. Аритр просил прощения за сына, они заберут тело и уедут из города. Не вынесут клейма позора от предательства Сандро. Хотя я не собирался их изгонять. Родители не повинны в преступлениях своих уже взрослых детей.

Он развернулся и усадил меня к себе на колени. Стер влажный след на щеке и укоризненно покачал головой.

– Я так испугалась за тебя, – прошептала я и провела по розовой полоске, на месте которой скоро останется светлый шрам, коих было много на теле мужа. – Давай, мы больше не будем ни с кем сражаться. Пожалуйста.

– Даже друг с другом?

– Особенно друг с другом, – улыбнулась, припоминая, как зашвырнула в Криса волной неконтролируемой магии, которую он с легкостью смял. – Я не успела тебя обрести, а уже чуть было не потеряла несколько раз. Это так страшно и больно, – едва слышно призналась я.

– Потому что ты моя. Моя волчица, моя Лана, моя жена. Никто и никогда не посмеет лишить меня моей волчицы, моя душа. Мое сердце давно отдано тебе, но я понял это только тогда, когда чуть не лишился тебя впервые. Тогда, когда Сандро впустил в наш дом чужаков. Я не смогу жить без тебя. И каждого, кто посягнет на твою жизнь, ждет та же участь. Я умру за тебя, если того будут требовать обстоятельства.

– Хватит! – резко остановила его, – хватит умирать. Мы слишком часто подходили к этой грани. Не нужно этих слов. Просто скажи, что любишь меня.

– Люблю.

Я ошибалась, когда думала, что Крис обессилен. Едва я коснулась его губ, едва прошептала ответное признание и согласилась с его собственническими замашками, как он встрепенулся. И еще долго доказывал, что он самый сильный, нежный, внимательный, и самое главное – мой! И душой, и телом.