Глава 9. Волчьи особенности

Следующие два дня в квартире Криса царила тишина, которая редко прерывалась на короткие разговоры. Я была не настроена общаться, меня злило, что он не хотел помогать мне в возвращении, и была уверена, что даже новость о том, что Лана жива, ничего не изменит. Или, чего хуже – Крис всеми силами будет мне мешать. Но, похоже, Крис и сам не желал общения. Он почти всегда был зол, напряжен и раздражителен, благо, хоть на мне не срывался, зато я отчетливо из спальни слышала, как он несколько раз на кого-то кричал, наверное, по телефону. Более или менее нормальный разговор у нас состоялся вечером, когда мы собирались спать, чтобы с утра все-таки отправиться к родителям Ланы.

– Нужно что-то делать с твоей волчицей, – произнес он, когда я, как и всегда, повернулась к нему спиной. И, не дождавшись ответа, продолжил. – Для начала попробуй мысленно к ней обратиться. Почувствуй ее, позволь прикоснуться к своей душе.

– Мне и так неплохо.

– Рано или поздно тебе придется ее выпустить, лучше, если ты будешь к этому хоть немного готова.

– Восемнадцать лет как-то жила без нее, и дальше обойдусь.

– Если ты потеряешь свою волчицу, велика вероятность, что ты пострадаешь, и мой волк взбесится, а это ни к чему хорошему не приведет.

– Так бы и сказал, что снова беспокоишься о себе, – фыркнула я.

– Лана, милая, я многое могу списать на твой юный возраст, но будь добра, не провоцируй меня. Чтобы ты прониклась серьезностью вопроса, обрисую некоторые наши особенности. Чем сильнее волк, тем более сильное влияние он имеет на человеческую составляющую.А твоя волчица сильна, к тому же, ее подпитывает еще и магия, которую Лана инициировала. Мы с детства находимся в сильнейшей связке с животной частью себя. Это непростой процесс, особенно он сложен в момент созревания, когда происходит первый оборот. В такие моменты рядом с ребенком должен находиться глава семьи, который поможет вернуться в человеческое обличье в случае трудностей. Чаще всего такая помощь необходима и в последующие несколько оборотов. Обычно человеку дана такая волчья сущность, которую будет по силам укротить или подавить в нужный момент. Человеческая душа обычно сильнее животной. Но есть и исключения. Если волчья сущность сумеет перехватить власть, а человеческая душа окажется не в силах вернуть себе контроль, то она вскоре растворится в сознании животного, и уже никогда волк не станет человеком.

– И что будет? – заинтересованно спросила я.

– Такие волки опасны. Их отлавливают и уничтожают. Они, привыкшие жить среди нас, возвращаются к людям, но их разум затуманен болью от разрыва связи со второй половиной души. Они бесконтрольны, нападают на людей. Есть и другая немногочисленная часть нашего общества – люди, отказавшиеся от своей животной половины. Титрессы. Они либо добровольно отказываются и рвут связь с животным, либо вынужденно. Такие люди не могут обрести пару среди тех, кто имеет полную душу. Их не принимают волки. Но из-за смерти волка они обретают связь с духами леса. Это жрецы.

– А зачем рвать связь с волком?

– Чаще всего это необходимость. Не всем нам удается жить в гармонии со своей животной половиной. И порой для того, чтобы не сойти с ума и не обернуться вечным волком, приходится уничтожать свою половину.

– Но как? Это ведь душа! Как ее можно убить? – повернулась к нему.

– Нам всем нужно регулярно выпускать животное на волю. Если этого не делать долгое время, подавлять любое проявление этой части души, то рано или поздно волчья половина попросту растворится. На смену ей придет возможность прибегать к совету духов леса. Бывали случаи, когда этот процесс проходил без желания человека. Я знаю несколько случаев из истории, когда люди впадали в глубокий сон и выходили из этого состояния спустя долгое время уже без половины своей души. Некоторые не выдерживали и сходили с ума. Кому-то удавалось помочь, и они уходили к титрессам.

– Какой ужас!

– Я рассказывают тебе это не для того, чтобы напугать, а для того, чтобы ты понимала, с чем тебе придется столкнуться. Твоя волчица уже пыталась взбунтоваться. Если ты ей это позволишь, неизвестно, чем это закончится. Вам придется учиться понимать и принимать друг друга, хотите вы того или нет.Твой случай уникальный. Ты не связана с волчицей, вы – две сущности одного целого, но в то же время – совершенно чужие друг для друга. И тебе придется эту связь налаживать, приручать своего зверя, договариваться с ней. Но одно могу сказать с уверенностью – она тебя приняла и присматривается. Теперь все зависит от тебя.

– Почему ты уверен, что она приняла меня?

–Если бы не приняла, то сухие лесные ветки уже хрустели бы под твоими лапами.

Вспомнила, как волчица угрожающе рычала на свою бывшую хозяйку, вернее, совладелицу этого тела, и была вынуждена признать правоту Криса. По крайней мере, ко мне такой агрессии она не проявила.

– Поэтому в интересах твоей безопасности стоит укрепить связь. И как бы сложно ни было, когда ты впервые в облике волчицы выйдешь в лес, ты поймешь, что все было не зря, – его губы растянулись в довольной, какой-то ностальгической улыбке, которая придала его лицу невероятную мягкость.

Я фыркнула и снова отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Мне было о чем подумать. Внутреннее чутье подсказывало, что Крис не обманывал, а это значило, что мое и без того сложное пребывание в этом мире стало еще проблемнее. Перспектива носиться по лесу в шерстяной шкуре, выть на луну и раствориться в звериной половине совсем не радовала. Но я даже представить себе не могла, как установить эту связь, и нужно ли это делать, если я собираюсь смыться из этого мира при первой возможности. Я чувствовала волчицу, теперь это стало ясно. Четко понимала, когда эмоции принадлежали мне, а когда были чужими. И эта чуждость меня пугала, впрочем, и теперь, когда все выяснилось, стало только страшнее. Что будет, если эта зверюга сумеет навязать мне свои желания, а я даже не замечу этого? Как остаться самой собой, когда приходится делить тело с незнакомой сущностью, которая хоть и не проявляла агрессию, но, похоже, не собиралась упрощать мне жизнь? А терять себя я не желала.

Попыталась обратить свой мысленный взор на волчицу. Представила ее именно такой, какой увидела во сне. Хотела всего лишь увидеть ее, понять, как поступить, как подступиться к ней, но она никак не отзывалась на мое желание познакомиться. Наоборот, из глубины души пришло понимание – волчица затаилась. Она выжидала. То ли какого-то момента, то ли моих более активных действий, я не понимала. А вскоре и вовсе провалилась в сон. Спокойный, без неожиданностей и даже без цветных картинок.

Утром после завтрака мы все так же молча отправились к родителям Ланы. Преодолев неловкость, все-таки сказала Крису, что не хотела бы забирать хоть какие-то вещи этой девушки. Без отступлений и увиливаний объяснила, что мне было бы неприятно надевать вещи незнакомки, поэтому было бы неплохо, если бы он озаботился моей одеждой. Крис отнесся к моей просьбе с пониманием, за что получил искреннюю благодарность от меня, но встречу с Дарком не отменил. Жажда общения горела адским пламенем в его глазах, как только речь заходила об отце Ланы.

Когда я под пристальным взглядом мужа натянула шелковые короткие перчатки на руки и была готова отправиться в путь, по квартире разнеслась переливчатая трель. Кто-то звонил в дверь.

Гостем оказался высокий русоволосый мужчина. Под серо-зелеными чуть раскосыми глазами пролегали глубокие тени, а кожа симпатичного статного мужчины была болезненно-бледной.

– И чего тебе дома не сидится? – не поприветствовав гостя, проворчал Крис, но в его голосе было больше переживаний, нежели раздражения.

– Ты мог хотя бы сообщить мне о произошедшем, – обвинительно заявил незнакомец и нагло протиснулся мимо Криса.

– Сандро, ты не в том состоянии, чтобы тревожить тебя.

Я стояла чуть позади мужа и рассматривала гостя. Что же, его имя мне было знакомо. Друзья Криса были ему под стать. Что Рик, что Сандро оказались молодыми и очень обаятельными мужчинами со схожей внешностью. При виде меня на лице Сандро расцвела приветливая улыбка, от которой, будто бы прячась, сбежали все признаки болезни. Она подошла бы больше озорному мальчишке, а не взрослому больному мужчине.

– Ритресса, – кивнул он, – рад вас видеть. Выглядите прекрасно. Жаль, что я не сумел присутствовать на свадебном торжестве, ходят слухи, вы затмили всех дам.

– Спасибо, – искренне улыбнулась, слегка смутившись от комплимента, – вы мне льстите, или слухи слишком преувеличены. Но мой супруг был доволен, – метнула на Криса красноречивый взгляд. Его друзья сказали мне гораздо больше приятных слов, когда он обошелся скупым «я доволен». Но на Криса мой взгляд не произвел никакого впечатления. Он лишь закатил глаза и обратился к другу.

– Нам нужно съездить к родителям Ланы, думаю, будет лучше, если ты подождешь нас здесь. Мы не задержимся у них долго. Риша что-то там приготовила, если голодный, завтракай.

– Я подожду, – кивнул Сандро, – у меня к тебе много вопросов. И буду рад пообщаться с твоей юной супругой, – снова сверкнул улыбкой.

Видимо, Сандро действительно был очень близким для Криса человеком, если он мог вот так запросто оставить его у себя в доме и уехать по своим делам. Интересно, как долго эти мужчины дружат, все-таки в нашем мире не так часто встретишь истинную дружбу, которая достойная восхищения.

– Оставь свои улыбки и речи для незамужних дам, которые жаждут с тобой общения, – подталкивая меня в спину по направлению к выходу, проговорил Крис, – и, кстати, Сандро, надень перчатки.

– Да, – ответил Сандро, – к этому нужно будет привыкнуть.

Я сделала себе в памяти еще одну зарубку. Нужно узнать, в чем заключалась такая огромная значимость этого элемента одежды.

Мы спустились на этот раз в подземную парковку. Там нас встретил молодой парень, который при виде Криса вздрогнул, но сумел быстро взять себя в руки. Дрейт, тот парковщик, который пригнал нам ту злополучную заминированную машину, погиб при взрыве. Наверное, новый парковщик боялся, что и его постигнет та же участь.

Но все прошло без сюрпризов. Крис взял машину напрокат, и уже через несколько минут мы выезжали с парковки на свободные дороги города.

– А что случилось с Сандро? – решила я полюбопытствовать. – Ведь тогда, на свадьбе, с этими соседями недружелюбными речь шла о нем?

– Думаю, это знание не принесет тебе ничего хорошего.

– Думаю, что любые знания – хорошо. К тому же, Крис, ты требуешь от меня откровенности, а сам всегда отмалчиваешься или переводишь тему. Если так будет продолжаться, то и от меня не жди честности, – демонстративно отвернулась к окну.

Не прошло и десяти минут, как напряженную тишину разрушил не только звук мотора, но и голос мужа.

– Сандро отравили.

Как и всегда, лаконично. Похоже, краткость – не сестра таланта, а второе "Я" Криса. Хотя, нет, его третье "Я", второе – волк.

– Как многословно и информативно, – фыркнула я, продолжая наблюдать за проносящимся мимо пейзажем.

– Есть такая ягода – волчья радость. Употребление ее в малых количествах и свежем виде повышает работоспособность, позволяет чувствовать себя бодрым даже после бессонной ночи, дарит некоторое чувство эйфории. Но ягода эта используется только в медицине в строго ограниченном списке препаратов. Все потому, что концентрированный сок этой ягоды, настоянный на крепком алкоголе, вызывает жуткое отравление, а в больших дозах – неконтролируемый оборот в животную ипостась. И чаще всего это происходит от того, что животное, усиленное этой настойкой, теряет связь с человеческой душой. И обернуть действие этого яда можно только в том случае, если ввести антидот в течение полутора часов после приема яда. Сложность заключается в том, что в первое время это выглядит, как неопасное ухудшение самочувствия. А в облике зверя нам переносить болезни и ранения гораздо легче, поэтому, когда человек оборачивается волком, ни у кого не возникает подозрений. Общаться в волчьем обличии могут не все, только глава рода с членами своей семьи, и каждый со своим вожаком. Сандро повезло. Его успели спасти.

– Какие у вас тут кошмары происходят.

– Отравление ядом – преимущественно женский вид мести. Мужчины действуют более грубо. И я был склонен считать, что таким образом его хотела проучить одна из его пассий, но после произошедшего взрыва думаю, что затеянная кем-то игра более крупная, – между его бровей пролегли хмурые складки, в глазах загорелся холодный огонь, который не сулил ничего хорошего тем, кто попадется на пути расследования Криса. – Но тебе не стоит волноваться, – он повернулся ко мне и улыбнулся, – твоя забота – контроль волчицы и обучение магии. Пока в пределах дома.

– Не нравятся мне ваши игры, – помассировала пальцами виски, – о, кстати, что у вас тут за особая трепетная любовь к перчаткам?

На этот раз он без препираний раскрыл мне тайну сего значимого предмета одежды. Оказалось, что все дело в запахах. Женщины, как и мужчины, не обремененные отношениями, могут позволить себе отказ от этой детали гардероба, у остальных все оказалось сложнее. После того, как волк принимал свою волчицу, а та, в свою очередь, отвечала взаимностью на его притязания, перчатки становились необходимостью. Оказалось, что для животной половины души каждое прикосновение обнаженной кожей к чужаку, как раздражающий сигнал. Словно яркие, ядовитые пятна на полотне пастельных тонов. И если чужой запах на мебели волки терпели спокойно, то его наличие на своей паре вызывало приступы злости, агрессии и иррациональной ревности. Поэтому с того момента, как я стала женой Криса, выход из дома босой и без перчаток мне противопоказан, потому что именно на эти места собиралось наибольшее количество чужих запахов. Впрочем, теперь и все гости будут вынуждены использовать перчатки в нашем доме.

– Хотя, в женском обществе ты можешь находиться и без них, – задумчиво произнес Крис, – женщин мой волк не станет воспринимать как соперниц в любовных делах. Впрочем, как и твоя волчица – мужчин.

Я фыркнула, но рассказывать о том, что в моем мире с ним бы многие поспорили, не стала. Зачем его шокировать такими подробностями, еще изолирует меня и от женского общества, заподозрив мою причастность к меньшинствам.

Мы быстро доехали до дома Дарка. Даже не заметила за разговором, как прошла поездка, и мы с тихим шорохом притормозили у обочины. В груди разливались смешанные чувства: волнение сдавало позиции перед предвкушением. Почему-то казалось, что Дарк получит свое за обман, и это сеяло зерна удовлетворения справедливостью, которые должны были вырасти благодаря Крису. И пусть теперь наши договоренности с Дарком аннулировались, ведь после разговора с Крисом поняла, что Дарк меня обманул, поэтому жалости к нему не чувствовала совсем.

Крис извлек из бардачка черные перчатки, которые казались продолжением его такой же черной рубашки, и вышел. Помог выбраться из машины мне и повел к дому. Черная одежда отлично подчеркивала мрачность его настроения. Будто на дом Дарка надвигалась черная туча.